ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Браслеты - 2


«Алмазный башмачок»: АСТ; Москва; 2003
ISBN 5-7841-0772-0
Аннотация
Юная аристократка Корделия Бранденбург рано лишилась родителей. Дядя девушки, воспитанной при дворе австрийской императрицы, устраивает ее брак с пожилым прусским князем.
Венчание совершается «по доверенности» — вместо незнакомого мужа у алтаря рядом с Корделией стоит великолепный молодой виконт Лео Бомонт. И внезапно красавица осознает, что не мыслит своей жизни без Лео…
Джейн Фэйзер
Алмазный башмачок
Пролог
Париж, 1765 год
— Нет… пожалуйста, не надо.
Эти слова, не громче шепота, слетели с сухих, потрескавшихся уст женщины. Слабой рукой она попыталась отстранить поднесенную к ее рту серебряную чашу.
— Ты должна выпить это, дорогая моя. Тебе будет лучше.
Мужчина заботливо приподнял ее голову рукой. Глаза несчастной были закрыты, и у нее не было сил сопротивляться, когда он влил содержимое чаши в ее приоткрытый рот. Ощутив знакомый сладковато-горький привкус, женщина слабо застонала. Мужчина внимательно посмотрел на прекрасное бледное лицо с такой прозрачной кожей, что сквозь нее просвечивали скулы. Глаза ее медленно открылись. На краткий миг они показались ему такими же ясными и лучистыми, какими были когда-то.
Довольно долго взгляд умирающей следил за ним. Потом ресницы снова сомкнулись, губы слегка приоткрылись, давая путь воздуху, с трудом проникавшему в легкие.
Мужчина взял с прикроватного столика кубок с вином и отхлебнул глоток, не отводя холодного взора от лица женщины. Ждать теперь оставалось недолго.
С другой стороны кровати, возле камина, сидела нянька, покачивая ногой широкую двойную колыбель.
— Поднести ей детей, ваше сиятельство?
Мужчина взглянул на две пары ярких голубых глаз, две пары розовых щечек и на четыре пухлых кулачка, лежащих поверх розовых одеялец.
Были ли они его детьми? Он никогда уже не узнает этого.
Впрочем, теперь это не имело никакого значения.
— Да, — произнес он. — Они утешат княгиню, только не давайте им утомлять ее.
— Разумеется, ваше сиятельство.
Князь снова отхлебнул вина и посмотрел на огонь в камине.
— Ее сиятельство так слаба. Боюсь, она не переживет ночь, — с горечью в голосе сказала нянька.
Князь не ответил. Он продолжал стоять у изголовья жены до тех пор, пока дыхание не прекратилось.
Нагнувшись над недвижимым телом, он прикоснулся к бескровным губам, ощутив их холод, — жизнь уже покинула ее. Медленно выпрямившись, он приподнял хрупкую правую руку покойной. Расстегнув на ней чудный браслет, он приблизил его к тусклому язычку лампы, горевшей в изголовье. Изысканное украшение играло и переливалось, шокирующе фривольное в этой обители смерти. Он опустил браслет в карман и позвал няньку.
Глава 1
Процессия великолепных карет, запряженных украшенными плюмажем, увешанными всякими безделушками лошадьми, которую сопровождали офицеры, облаченные в голубую с золотом форму Версаля, миновала большие золотые ворота дворца и остановилась перед фасадом.
— Только посмотри на эти два экипажа! — произнесла, обращаясь к стоявшей рядом подруге, девушка с причудливой прической, до пояса высунувшись из верхнего окна. — Именно они должны увезти меня во Францию. Какой из них тебе больше нравится, Корделия? Малиновый или синий?
— Не думаю, что это имеет какое-нибудь значение, — отозвалась леди Корделия Бранденбург. — Все выглядит достаточно нелепо. Вот и маркиз де Дюфор скачет так, словно он проделал верхом весь путь из Франции, а не выехал из Вены всего лишь час назад.
— Но ведь так полагается по протоколу! — Принцесса Мария Антония была удивлена до глубины души. — Только так и должно быть. Французский посол должен въехать в Вену так, точно он прибыл сюда прямо из Версаля. И он должен официально просить у императрицы моей руки по поручению наследника престола Франции. После этого я заочно выйду замуж за дофина, а затем отправлюсь во Францию.
— Как будто никто не знает, что ваша рука была обещана. дофину еще три года назад, — заметила Корделия. — Вот начнется суматоха, если императрица откажет послу!
Она проказливо улыбнулась, но ее подруга не поддержала шутку.
— Не говори ерунду, Корделия. Став королевой Франции, я не смогу позволить тебе быть такой дерзкой, — сморщила та носик.
— Принимая во внимание, что твоему жениху только шестнадцать лет, тебе довольно долго придется дожидаться этого, — ввернула Корделия, раздосадованная выговором, полученным от своей августейшей подруги.
— О, ерунда! Ты ничего не понимаешь! Став супругой дофина, я буду первой дамой Версаля.
С этими словами Тойнет резко повернулась на месте», закрутив в воздухе пышную юбку малинового шелка. Сделав изысканный жест рукой, она начала кружиться по комнате.
Корделия только бросила взгляд на нее через плечо и повернулась к гораздо больше занимавшей ее сцене во дворе под окнами дворца.
— А это кто такой? — с внезапным интересом в голосе спросила она.
— Кто? Где?
Тойнет снова подошла к окну и, отодвинув Корделию в сторону, взглянула вниз. Ее белокурая головка являла собой удивительный контраст иссиня-черным кудрям подруги.
— Вон там. Спускается с белого жеребца. Аргамак , мне кажется.
— Да, скорее всего. Стоит посмотреть на его стать.
Обе девушки страстно любили лошадей, и на какое-то время лошадь привлекла их больше, чем всадник.
Мужчина снял перчатки и обвел взглядом двор. Он был высок, строен, одет в черный костюм для верховой езды, короткий, подбитый алым шелком плащ спадал с его плеч. Словно чувствуя, что на него смотрят, он окинул взглядом светло-желтый фасад дворца. Потом сделал шаг назад и снова взглянул на здание, прикрыв ладонью глаза.
— Ну вот, — сказала принцесса. — Он нас заметил. — — Ну и что? — ответила на это Корделия. — Мы же только взглянули на него. Тебе не кажется, что он прекрасен?
— Я не знаю, — с ноткой раздражения в голосе произнесла Тойнет. — Пойдем отсюда. Очень невежливо так пялиться на человека. Что бы сказала об этом мама?
Для Корделии не составляло труда представить, что бы сказала императрица Мария Терезия, если бы обнаружила свою дочь и ее подругу, свесившихся из окна, подобно двум завсегдатаям галерки в опере. И все же какая-то сила удерживала девушку у окна.
Мужчина между тем не отрываясь все смотрел вверх на нее. Корделия проказливо помахала ему рукой и послала воздушный поцелуй. На секунду он было опешил, но тут же рассмеялся и поцеловал кончики своих пальцев, отвечая на поцелуй.
— Корделия! — Принцесса была шокирована. — Я не собираюсь оставаться здесь, если ты будешь так себя вести.
Ведь ты даже не знаешь, кто он такой.
— Да просто гвардейский офицер, — беззаботно бросила Корделия.
Она вынула из стоявшей на подоконнике вазы с полдюжины желтых роз и бросила их вниз. Розы дождем упали вокруг всадника, и одну из них он поймал и воткнул в петлицу своего камзола. Затем он снял шляпу с плюмажем и церемонно-изысканно поклонился, а потом исчез из виду, войдя в здание дворца.
Корделия расхохоталась и отошла от окна.
— Как забавно, — сказала она. — И как здорово, когда люди сразу же понимают и принимают дух игры. — Ее тонкие брови в задумчивости сошлись на переносице. — Но ведь рядовой офицер гвардии вряд ли приехал бы на аргамаке, не так ли?
— Разумеется. — Принцесса все еще не могла оправиться от выходки подруги. — Скорее всего ты флиртовала с одним из старших офицеров версальской гвардии. Он, наверное, принял тебя за служанку или посудомойку.
Корделия пожала плечами:
— Я не думаю, что он в высоком чине. Во всяком случае, он меня не узнает, даже если мы встретимся с ним вплотную.
— Еще как узнает, — усмехнулась Тойнет. — Ни у какой другой нет таких жгучих черных волос.
— Тогда я их напудрю, — заявила Корделия, выбирая виноградину из грозди, лежавшей в хрустальной чаше.
Серебряные каминные часы тоненько прозвонили.
— Боже мой, который же сейчас час? — воскликнула она. — Я должна лететь, а то опоздаю.
— Опоздаешь куда?
На пару секунд Корделия приняла столь несвойственный ей торжественный вид.
— Я обязательно расскажу об этом до твоего отъезда во Францию, Тойнет.
И с этими словами она исчезла из комнаты в облаке желтого муслина.
Принцесса недовольно надула губки. Корделия явно не желала понимать, что их дружба близится к концу. Версаль настаивал на том, чтобы Мария Антония, выйдя замуж за дофина и прибыв во Францию, порвала все связи с австрийским двором. Вплоть до того, что ей не будет позволено взять с собой никого из придворных, ни одной вещи и даже ни одного любимого платья.
Вспомнив об этом, она рассеянно протянула руку к виноградной грозди, раздумывая о том, какие секреты могут быть у Корделии. Та, как и всегда, была живой и проказливой, но порой куда-то исчезала на несколько часов, а потом выглядела так, словно ей пришлось уладить кучу сложных проблем, что совершенно не вязалось с ее характером.
Корделия же, совершенно не ведая о недовольстве подруги, неслась в это время по коридорам дворца, торопясь на тайное свидание и стараясь никому не попадаться на глаза.
На карту было поставлено само благополучие Кристиана. Оно целиком зависело от расположения и доброй воли Полигния, придворного музыканта императрицы. Лишиться его покровительства значило утратить милость самой государыни. А он совершенно определенно лишился бы поддержки Полигния, если бы публично обвинил своего учителя в присвоении музыкальных сочинений учеников. Такое обвинение можно было делать, лишь обладая несокрушимым положением.
Корделия свернула в безлюдный коридор, направляясь к длинной галерее, занавешенной тяжелыми портьерами, за третью из которых она и заглянула.
— Где ты была? Почему ты никогда не приходишь вовремя, Корделия? — Большие карие глаза Кристиана были полны беспокойства, на лице ясно читалась глубокая озабоченность.
— Прости меня. Я засмотрелась на прибытие французского брачного посольства, — объяснила она. — Не сердись, Кристиан. Мне пришла в голову блестящая идея.
— Ты не можешь себе представить, как страшно прятаться здесь, трепеща при каждом мышином шорохе, — живо прошептал он, нахмурив широкие брови. — Что это за идея?
— Предположим, мы сочиним анонимный памфлет, повествующий, что последняя опера Полигния была на самом деле написана его самым талантливым учеником Кристианом Перкоцци.
— Но как мы сможем это доказать? Кто же поверит анонимным обвинениям?
— Ты опубликуешь в этом памфлете свой оригинал партитуры. Подпишем это заявление «Друг истины» или как-то в этом роде. Включим в него образец сочинения Полигния, чтобы всем стала ясна разница. Этого будет вполне достаточно, чтобы начались разговоры.
— Но пока доберутся до истины, он выбросит меня из дворца, — уныло пробормотал Кристиан.
— Какой же ты пессимист! — воскликнула Корделия, невольно повышая голос, — с Кристианом они разговаривали шепотом. — Порой я не понимаю, почему хлопочу о тебе, Кристиан.
Его губы тронула немного сонная улыбка.
— Может быть, потому, что мы друзья?
Корделия только застонала в деланном отчаянии. Кристиан Перкоцци и она дружили уже пять лет. Дружба эта была тайной для всех остальных, потому что в строгой иерархии двора императрицы Марии Терезии нельзя было даже помыслить о возможности приятельских отношений между скромным учеником придворного музыканта и леди Корделией Бранденбург, крестницей императрицы и самой близкой подругой ее дочери Марии Антонии, которую лишь самые близкие ей люди звали Марией Антуанеттой.
— Послушай, — сказала она, обхватив ладонью длинную тонкую руку музыканта, — императрица известна своей любовью к истине. Она может быть неимоверно чопорной, но никогда не позволит Полигнию уволить тебя без справедливого разбирательства. Только надо сделать так, чтобы она познакомилась с этим памфлетом и доказательствами до того, как Полигний будет в состоянии предпринять какие-нибудь действия против тебя. И еще, надо захватить Полигния врасплох. У него не должно быть времени для обороны или контратаки.
По-прежнему держа Кристиана за руку, она привстала на цыпочки и легонько поцеловала его.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

загрузка...