ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

..
– Ах! А вы случайно не шутите?
– И попытайтесь вести себя как воспитанный, обходительный, культурный человек, даже если для вас это – непосильное бремя.
– Ну, тут я положу ее на обе лопатки, я выдам ей такой набор любезностей...
– Вам очень поможет, если знаете время суток, когда родились.
– Я это знаю. Я все знаю.
– Нет, не все, – сказала она.
– Я не имел в виду...
Не дослушав, она, почти коснувшись меня, мягко проскользнула мимо – миг, заслуживающий целой поэмы! – и пошла по коридору. Сама ее походка была поэзией, а уж ножки с округлым сиянием икр и лодыжек, стоили сонета. Она не шла, нет – плавно покачивалась и струилась, и ее бедра при этом представляли собой нечто эпическое. Небольшой, но все же достаточный объем ее прекрасного, цветущего... Но довольно, я становлюсь слишком лиричным в своих описаниях! Как бы то ни было, она удалялась от меня, и это было грустно. Хотя, если бы она не удалялась, я не узрел бы всех ее достоинств. Ну а кроме всего прочего, я находился при исполнении обязанностей.
Поэтому я открыл дверь с позолоченными, отделанными синим буквами: «Сайнара Лэйн» – и, все еще продолжая созерцать в своем воображении этот удивительный ритм ее движущихся бедер, вошел в комнату.
Первое, на что наткнулся мой взгляд, была огромная бесформенная груда плоти, расположившаяся на мягком стуле. По некоторым признакам можно было предположить, что плоть эта – женского рода. Леди сидела около низкого белого письменного стола – около, заметьте, а не за ним. Возможно потому, что другой, вращающийся, стул был слишком хлипким даже для того, чтобы выдержать одну ее ногу, не говоря уж об остальном. Она, казалось, ничем не была занята, глядела по сторонам, ни на чем не задерживаясь.
Я подумал: «Будет нелегко заставлять себя любезничать с нею».
Поначалу старое пугало никак не отреагировало на мое появление. Но постепенно взгляд мадам становился все беспокойнее и тревожней, особенно когда я направился прямо к ней, говоря:
– Мое имя Шелл Скотт, я родился здесь, в Лос-Анджелесе, ранним утром... Тут я умолк, потому что мне показалось, будто она пытается оторвать от стула свой зад и подняться. Безуспешно. Предприняв последнюю попытку, она испустила легкий вздох и рухнула на сиденье.
И я продолжал, информируя ее о месяце, дне и годе моего рождения, но, как было велено, в поэтической форме. Примерно так: «Я родился перед восходом солнца, насколько помню, а кто может это помнить лучше меня? Па говорил, что наш последний старый петух, слепой на один глаз, убежал вслед за павлином только за день до того, поэтому в момент моего рождения не было слышно петушиного крика». Когда она внезапно покачнулась, я кинулся к ней:
– С вами все в порядке, мисс Лэйн?
– Кто-кто? – переспросила она.
Я уже был близок к разгадке, но еще недостаточно близок.
– Что вы хотите сказать этим «кто-кто»? – удивился я. – Но продолжим. И вот когда петух...
Сначала она закричала.
Потом завопила хриплым мужским басом:
– Мисс Лэйн, мисс Лэйн!
И тогда я понял, можете поверить.
Глава 8
Да, я понял.
Конечно, понимание такого рода приносит вам большую пользу, если вы знаете, что с ним делать.
Возник небольшой переполох – сначала в коридоре, а потом и здесь, в комнате. Появилась Сайнара Лэйн, невероятно роскошная для астролога, потом парочка каких-то девиц и маленький мальчик, державший руку в кармане и спрашивавший, где ванная, потом некое длинное и худое существо с головой, похожей на яйцо с узкой щеточкой усов; существо повторяло: «Я говорю, я говорю». Но никто, кроме Сайнары Лэйн, не представлял для меня никакого интереса.
Я просто стоял посреди комнаты. Я не сопел, не рычал, только раз хлопнул в ладоши и несколько раз – по бедрам. Конечно, это было ошибкой.
– Он считает себя петухом! – вопила толстая старая ведьма.
– Нет, я не стал бы петухом, даже если вы остались бы последней курочкой на земле, – начал я.
– Я говорю, я говорю, – сказал высокий господин-яйцо.
– Пожалуйста, скажите, где ванная? – приставал мальчик.
Сайнара быстро навела порядок в этом хаосе. Скоро другие служащие – редакторы, астрологи, сантехники, кто бы они там ни были, словом, сотрудники «Путеводителя по звездам» – ушли, и остались только она и дама, которую я будто бы чуть не заклевал.
Нет, я никуда не ушел. Я просто стоял. Чувствуя злость и досаду. Чувствуя себя потерпевшим поражение. В который уже раз. Я снова похлопал себя по бедрам.
Потом, чуть было не впав в панику окончательно, я ткнул негнущимся указательным пальцем в бочкообразную старую ведьму и мрачно сказал:
– Не произносите больше ваших лживых слов, слышите? Если вы еще раз скажете, что я воображаю себя петухом...
– Видите? – сказала тупая толстуха, глядя снизу вверх на Сайнару. – Вы его слышали? Он снова начинает свои штучки, мисс Лэйн. Теперь вы мне верите, ведь верите?
– Конечно, я вам верю, миссис Гернбаттс, – сказала Сайнара сочувственно. – Он все время это делает.
Потом она выпроводила старуху, говоря:
– Искренне благодарю вас, миссис Гернбаттс, за ваш щедрый дар «Путеводителю по звездам». Мы высоко ценим это. И я крайне сожалею, что так случилось.
Потом она закрыла дверь, прошла к письменному столу мимо меня, не проронив ни слова и не бросив ни единого взгляда, села, взяла альбом, раскрыла его и с нескрываемым интересом погрузилась в чтение.
– О'кей, – сказал я. – Так вы сердитесь? Вы имеете на это полное право. Но, поверьте, я тоже испытал не самые лучшие минуты в своей жизни. Однако, мисс Лэйн, несмотря на полученную мною серьезную психическую травму, я прошу у вас прощения. Искренне. Я прошу прощения, я сделал это уже дважды. О'кей?
Ни звука в ответ.
– Я смиренно прошу прощения. – Я оторвал одну ногу от пола и согнул ее. – Видите? Я преклоняю пред вами свое колено. Это знак моего смирения.
Снова ни звука.
Я подошел к ее письменному столу и заглянул в альбом, который она продолжала изучать. Мой взгляд уперся в три концентрических круга, больший из которых занимал почти всю страницу. Полдюжины черных линий пересекали эти кольца, сходясь в центре и рассекая каждое из колец на дюжину равных отрезков. Все это, на мой взгляд, напоминало уже нарезанный именинный пирог.
Множество странных маленьких значков было вписано от руки, казалось, в беспорядке, чернилами трех разных цветов. Ими были покрыты несколько сегментов бумажного пирога.
– О, какой натюрморт. Вино, закуски. Закуски, правда, подпорчены, но не беда.
Через минуту я сказал:
– Мисс Лэйн, спрашиваю в последний раз, что я вам говорил до наступления Армагеддона?
Наконец она смилостивилась и взглянула на меня:
– Что же вы говорили миссис Гернбаттс?
– Совсем не то, что она вообразила. Я предпочел бы ничего ей не говорить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75