ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Оставь ее! — закричал он, отбросив всякую осторожность. — Грязный казак! По какому праву ты смеешь касаться ее?
Вопреки всякому ожиданию, Чернышов отпустил Марианну и подошел к тому, кого удерживали казаки.
— Я имею право, мне кажется, трогать то, что мне принадлежит, — высокомерно заявил он. — Что касается тебя, мужик, кто позволил тебе обратиться ко мне? Ревность? Ты тоже ее любовник? Тогда вот что заставит тебя изменить тон!
И, подняв руку с хлыстом, он с такой силой хлестнул им Язона по лицу, что след от удара моментально побагровел.
В отчаянном усилии тот попытался вырваться из цепких рук своих стражей, но вызвал у них только взрыв смеха.
— Подлец! — сплюнул он. — Ты просто подлец и трус, граф Чернышов! Ты бьешь и оскорбляешь, только когда уверен в безнаказанности. Ты не задумываясь готов очернить женщину, пользуясь ее беззащитностью.
— Очернить? Княгиню Сант'Анна? Чем я очернил ее, говоря правду? Клянусь святым Александром, моим патроном, пусть я погибну, если солгал, утверждая, что она принадлежит мне! Что касается тебя, то у меня большое желание заставить тебя заплатить под кнутом за твою наглость, единственным наказанием, достойным таких, как ты.
— Посмотри на меня внимательней! Я не из твоих мужиков. Я человек, которому ты должен дуэль. Вспомни вечер с «Британником» в Комеди Франсез!
Рука русского, готовая снова ударить, медленно опустилась, и он, подойдя вплотную к Язону, внимательно вгляделся в него, прежде чем разразиться смехом.
— Черт побери, правда! Американец! Капитан… Лефор, мне кажется?
— Предпочтительней Бофор. Теперь, когда вы знаете, кто я, я жду ваших объяснений, если не извинений за то, что вы посмели сказать…
— Пусть будет так! Я приношу вам мои извинения… но только за то, что исковеркал ваше имя. Я всегда испытывал большие трудности с иностранными именами, — добавил он с насмешливой улыбкой. — Что же касается этой милой дамы…
Неспособная больше выдерживать это, Марианна поспешила к Язону.
— Не слушай его! Этот человек — безжалостное орудие зла. Шпион… Негодяй, который всегда использовал друзей и любовниц в своих интересах…
— В интересах моего властителя, сударыня! И России!
Обратившись к тем, кто удерживал корсара, он что-то выкрикнул, и они отпустили его. Освободившись, Язон слегка оттолкнул пытавшуюся схватиться за него Марианну.
— Пусти! Я хочу услышать, чем он ответит мне. И прошу тебя не вмешиваться: это мужское дело! Прошу, сударь, — добавил он, подходя к Чернышову, — я жду! Вы готовы признать, что солгали?
Граф пожал плечами.
— Если бы я не боялся еще больше шокировать вас и проявить дурной вкус, я приказал бы моим людям раздеть ее донага: тогда вы убедились бы, что у нее на бедре небольшой шрам… след моего герба, запечатленного на ее теле после ночи любви.
— Ночи любви? — вне себя закричала Марианна. — Вы смеете называть ночью любви ту пытку, которую заставили меня вынести? Язон, он пробрался в мою комнату, разбив окно. Он оглушил меня, привязал к кровати шнурами от занавесей и изнасиловал, ты слышишь? Изнасиловал, как первую встречную в отданном на разграбление городе! Но поскольку этого ему было мало, он решил оставить неизгладимый след. Тогда… он разогрел печатку перстня, который ты видишь на его руке, и отпечатал раскаленный герб на моем теле. Вот что он называет ночью любви.
С гневным криком, сжав кулаки, Язон бросился на Чернышова, готовый ударить его, но русский живо отступил и, выхватив саблю, упер ее кончик в грудь нападавшего.
— Ну-ка успокойтесь! Возможно, я погорячился тогда и признаю, что выражение «ночь любви» неподходящее… по меньшей мере в отношении меня. Оно более применимо к мужчине, который заступил мое место… и с которым я дрался в вашем саду, моя милочка…
Марианна закрыла глаза, сгорая от стыда и отчаяния. Она чувствовала, как опутывает ее сеть полуправды, более опасная, чем худшие оскорбления. Лицо Язона стало серым. Даже его глаза, лишенные всякого выражения, потеряли, казалось, свой цвет и приняли оттенок стали.
— Чернышев! — процедил он сквозь зубы. — Вы негодяй!..
— А я не нахожу. Вы не сможете обвинить меня во лжи, мой дорогой. Потому что мне не придется далеко идти, чтобы призвать, как свидетеля, ее любовника. Сейчас он должен находиться примерно в дневном переходе отсюда. Он едет за Витгенштейном с корпусом маршала Виктора… Но если вы этого действительно хотите, мы закончим позже наш интересный разговор, ибо продолжительная стоянка моего отряда мешает движению идущих сзади. Я прикажу дать вам лошадей и…
— Об этом не может быть и речи! — оборвал его Язон с тревожащей холодностью. — Я не сделаю ни единого шага в компании с вами, так как у меня для этого нет никаких оснований.
Глаза русского полузакрылись, превратившись в узкие зеленые щелочки. Не переставая улыбаться, он опустил саблю.
— Вы считаете? А я вижу куда лучше: у вас нет выбора! Или вы едете со мной и мы сведем счеты на остановке, или я прикажу расстрелять вас как шпиона. Ибо трудно поверить, что вы совершили такое длинное путешествие, только чтобы вручить мне мою самую прелестную добычу. Что касается мадам, мне достаточно одного слова, брошенного в толпу… объявить, например, кто она в действительности, чтобы ее разнесли в клочья. Итак, выбирайте… но выбирайте быстро.
— Эй, скажите же это слово! — крикнула Марианна. — Скажите, и покончим с этим, и никакая человеческая сила не заставит меня следовать за вами. Таких подлецов я еще не встречала. Пусть меня убьют! Я ненавижу вас…
Замолчи! — грубо оборвал ее Язон. — Я уже говорил тебе, что это мужское дело. А вы знайте, что есть третий выход: мы будем драться здесь и сейчас же. Вы слишком быстро забыли, как вы исчезли из Парижа буквально через несколько часов после вызова на дуэль, и я имею полное право считать вас трусом.
— Когда царь приказывает, я повинуюсь. Я прежде всего солдат. Я должен был уехать, и я жалел об этом, но повторяю: дуэль состоится сегодня же вечером…
— Нет! Я сказал, что сейчас же. Черт возьми, граф Чернышов, нелегко заставить вас взять шпагу в руки! Но, может, теперь!..
И быстрым движением Язон дважды ударил русского по лицу.
— Итак? — осведомился он почти любезно. — Мы будем драться?
Показалось, что графу стало дурно. Его лицо над темно-зеленым мундиром приняло восковой оттенок, ноздри сжались, он с трудом дышал.
— Да! — сказал он, не разжимая зубов. — Я только отдам приказ, чтобы убрать этот затор, и буду к вашим услугам.
Минуту спустя, под гром радостных криков, сотня продолжила свой путь. Осталось только с десяток казаков во главе с безбородым есаулом. Чернышев обернулся, без сомнения, чтобы попрощаться с попом, но тот, видимо, шокированный сильными выражениями или же из-за странного обращения его соотечественника с чужестранкой, ушел в монастырь, закрыв за собой дверь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105