ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Они даже не помнили, куда летят, машины посадили автоматы. Память восстанавливалась у пилотов постепенно. Март Снегов сказал, что он вспомнил все сразу, - это правда. Но с момента аварии до его пробуждения прошло шесть часов. Разрешите мне обратиться к материалам.
Воздух прорезали снопы голубых искр: Питиква демонстрировал на экране свои записи. Они то бежали легкими игривыми волнами, то начинали дрожать и метаться мелкими нервными молниями. Питиква читал эти записи молча, как открытую книгу, обращая всеобщее внимание на важные для него слова, сравнивая совпадавшие по смыслу строки, перелистывая ненужные страницы. Казалось, голубые линии подчиняются взмаху его руки. Я с восхищением смотрел на человека, который знал обо мне гораздо больше, чем я сам.
- Вот другая серия записей. - Питиква как бы стер ладонью прежние волны и жестом вызвал новые. - Они странным образом совпадают с первым случаем машины уже провели анализ, - хотя физики уверяют, что здесь облако не было зарегистрировано. В европейском Студгородке Искусств...
Я вдруг увидел грязно-белое пятно там, в черноте ночи, над головой Карички. Я узнал его и вскочил:
- Было! Я видел!
Я стал говорить сбивчиво, торопливо - мысли опережали язык; я знал, как это сейчас важно: внезапно изогнувшийся луч прожектора и молчание стоявшей на помосте Карички. Не помню, что спрашивал Питиква, я видел только его глаза, только их я слушался сейчас. А потом я увидел Каричку: она лежала на постели и задумчиво смотрела на меня с экрана. Кто-то сказал, что она здорова, но я-то понимал, как ей тоскливо на этой больничной кровати.
Все. Теперь я знал, что мне надо делать. Бежать к моему датскому принцу.
Когда мы спускались по лестнице к стеклянным дверям и Аксель сказал мне: "Отдыхай. Послезавтра в шесть. Поедешь со мной", - я очнулся и стал вспоминать, чем кончился Совет. Кажется, Бригов, заключая собрание, сказал: "Это облако, кем бы оно ни было, бросает вызов нашему пониманию природы..."
Совет решил его преследовать.
4
Я вызвал Рыжа.
"Рыж, Рыж, - говорил я, - маленький всемогущий Рыж. Почему тебя не было рядом? Как я мог забыть о тебе!"
"Рыж, Рыж", - твердил я, пока он бежал ко мне, и я ясно видел, как он бежит. По мокрому асфальту - синоптики только что промыли город, по мокрым газонам - Рыжу все нипочем. Скачет через ленты пустых дорог, ныряет в кустарник изгородей. Крепкий, длинноногий, большеголовый. А когда надо, пролезет в любую щель.
- Рыж! - сказал я сразу, как только он вырос на пороге. - Я так и не видел Каричку.
- Она спит. - Рыж всегда все знал. - А ты спал?
- Ну конечно. Ночью меня не пустили. А сейчас еще рано.
- Хочешь, проберемся в дежурку? - В его темных упорных глазах такие же, как и у Карички, золотые ободки; они то больше, то меньше - смотря, что он придумывает.
- Нет, Рыж. Я хочу не на экране, а так. Понимаешь?
Кажется, до сих пор я не говорил с ним так о сестре. Он кивнул. Задумался.
- Пойдем, - сказал он.
Рыж привел меня в большой двор. На газоне лежала легкая металлическая площадка - круглая, как тарелка, и с поручнями. Я видел такую впервые наверно, ею пользовались для мелкого ремонта зданий, а Рыж даже знал, как она управляется. Откинул сиденье, выдвинул щиток, стал крутить какие-то ручки. Трин-тра-ва! - вдруг беззаботно весело прозвенела наша тарелка. Трин-тра-ва! - и поднялась над газоном. Трин-тра-ва! - медленно и торжественно вынесла нас на улицу.
- Чего она раззвонилась? - спросил я.
- Так устроена.
- Мы разбудим весь город.
- Давай поднимемся выше, - предложил Рыж и поднял площадку над крышами.
Солнце косо смотрело на город, начиная свою обычную игру с тенями: бросило длинные прохладные пятна, чтоб постепенно поедать их, чтоб ворваться в открытые окна, засверкать в воде, в стекле, металле, высветить каждый уголок. Под нами бегали по упругой траве спортсмены, на крышах бросались с вышек в голубые чаши ныряльщики, высоко взлетали мячи и брызги. Рыж вертел своей золотой макушкой, и я догадался, как ему хочется спуститься и погонять мяч.
- Я тебя поднял с постели?
- Что ты! - обиженно сказал он. - Это они так поздно встают. - Рыж боднул головой, указывая вниз, не выпуская ручек управления. - Ты не волнуйся. Я, когда бежал к тебе, размялся. И забил пять голов. Правда, в пустые ворота.
Он осторожно подвел площадку к окну на пятом этаже. Перила коснулись подоконника, я увидел спящую Каричку и испугался, что она проснется. Ее лицо дышало таким глубоким спокойствием, что было бы величайшей дерзостью спугнуть сон, а эта глупая тарелка все трезвонила за нашей спиной. Я махнул Рыжу и даже оттолкнулся от стены, но успел положить на подоконник прозрачный черный шарик. Если смотреть сквозь него на свет, увидишь Галактику, и она будет вращаться, как ей положено: маленькое фейерверочное колесо, сотканное из миллионов искр.
Мы пристроились в холодке под деревом, выключили машину, чтоб не трезвонила. Улеглись на траве и разговаривали.
- Мама вчера испугалась. Заплакала и ушла, - рассказывал Рыж. Мартышка никого не узнала.
- Рыж, не называй ее так.
- Ладно. Хотя ей нравится.
- А ты?
- А я ходил под окнами и свистел. Ходил, ходил - даже надоело. Потом смотрю - Каричка выглядывает. "Ты чего здесь торчишь?" Это она мне. А я говорю: "А ты чего всех расстраиваешь?" Она делает большие глаза и говорит: "Я даже не знаю, почему я здесь. А где мама?" - "Ну где мама дома. Поговори с ней по телефону". Ну, она поговорила, я слышал, а потом мы еще долго болтали.
- О чем?
- О том о сем, - уклончиво сказал он. - Хохотали в основном.
- А мама? Успокоилась?
- Не, опять плакала. - Рыж подумал и нахмурился. - Странные эти взрослые. Например, я куда-нибудь иду. Она говорит: "Куда?" Я говорю: "Никуда". - "Зачем?" - "А низачем". Она сердится, хотя я говорю правду. Ведь я еще не придумал, куда я иду и зачем.
Я рассмеялся.
- Ты фантазер.
- Тебе хорошо, - сказал Рыж. - Что хочешь, то делаешь. Никакой опеки.
- Это верно, - согласился я. - Если не считать учителей в школе, я сам по себе уже семь лет.
- Скажи, а почему родителям надо все объяснять, как маленьким?
- Я думаю, они иногда забывают, что не все можно выразить словами.
- Я это часто замечал. Даже иногда легче написать и решить уравнение, чем найти слова.
Рыж задумался. Длинные его ресницы нацелились в небо, как боевые копья. Рыж думал.
- Скажи, - он перевернулся на живот, стал разглядывать травинки, - это правда, что раньше люди думали, что и в космосе, и в атоме те же самые законы, как и у нас, в обычной жизни?
- Правда.
- А почему?
- Потому что еще не знали как следует микромира и макромира. Не знали, что определенные законы природы действуют до определенных пределов, что у космоса и частиц свои особенные законы.
- Какая простая мысль! - презрительно сказал Рыж.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49