ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Прибывший к восьми часам Легенек отдал приказ обыскать дом в Нормандии.
– Хочешь, мы поможем тебе навести порядок? – спросил Матиас, как только полицейские ушли.
Жюльет покачала головой.
– Нет, – сказала она. – Я не хочу больше их видеть. Они выдали Жоржа Легенеку.
Матиас с силой сжимал руки.
– Ты сегодня свободен, «Бочка» не откроется, – сказала Жюльет.
– Значит, я могу заняться уборкой?
– Ты? Да, – сказала она. – Помоги мне.
Не прерывая уборку, Матиас пытался поговорить с Жюльет, что-то объяснить ей, подготовить ее, успокоить. Похоже, ей действительно стало легче.
– Погоди, – сказала она. – Смотри-ка, Легенек увозит Вандузлера. Что еще старик ему наговорит?
– Не беспокойся. Он, как всегда, знает, что сказать.
Из своего окна Марк видел, как Вандузлер уехал с Легенеком. Он постарался не сталкиваться с ним утром. У Жюльет был Матиас, который наверняка говорил с ней очень бережно. Он поднялся к Люсьену. Поглощенный переписыванием военного дневника № 1, с сентября четырнадцатого года по февраль пятнадцатого, Люсьен сделал Марку знак не шуметь. Он решил взять дополнительный день отпуска, сочтя, что двухдневный грипп неправдоподобен. Глядя, как Люсьен работает, совершенно безразличный к внешнему миру, Марк подумал, что в сущности и ему лучше всего было бы заняться тем же самым. Война окончена. Итак, вновь впрячься в телегу Средневековья, хотя никто от него ничего не требовал. Работать ни для кого и ни для чего, вернуться к сеньорам и крестьянам. Марк спустился к себе и без особой уверенности открыл свои папки. Гослена не сегодня-завтра поймают. Состоится суд, и все на этом кончится. Александре уже будет нечего бояться, и она продолжит здороваться с ним на улице коротким взмахом рукой. Да, уж лучше одиннадцатый век, чем ждать, когда наступит это время.
Легенек подождал, пока они окажутся у него в кабинете, за закрытыми дверями, чтобы вскипеть.
– Ну что? – орал он. – Гордишься своей работой?
– Весьма, – сказал Вандузлер. – У тебя ведь есть обвиняемый?
– Он бы у меня был, если бы ты не позволил ему смыться! Ты продажен, Вандузлер, ты насквозь прогнил!
– Ну, скажем, я предоставил ему три часа, чтобы вывернуться. Это самое меньшее, что можно дать человеку.
Легенек хлопнул по столу обеими руками.
– Но почему, черт возьми? – крикнул он. – Этот парень тебе никто! Почему ты это сделал?
– Посмотреть, что будет, – беззаботно сказал Вандузлер. – Не следует мешать событиям. Тут ты всегда был не прав.
– Знаешь, чего могут стоить тебе твои мелкие махинации?
– Знаю. Но ты ничего мне не сделаешь.
– Ты так думаешь?
– Я так думаю. Потому что тогда ты совершишь серьезную ошибку, это я тебе говорю.
– А ты не находишь, что в твоем положении неуместно говорить об ошибках?
– А ты сам? Без Марка ты никогда бы не установил связи между смертью Софии и смертью Кристофа Домпьера. А без Люсьена ты никогда не связал бы дело с убийством двух критиков и никогда не опознал бы статиста Жоржа Гослена.
– А без тебя он сидел бы сейчас в этом кабинете!
– Точно. А не сыграть ли нам пока в карты? – предложил Вандузлер.
Молодой помощник инспектора резко распахнул дверь.
– Мог бы и постучаться! – рявкнул Легенек.
– Не успел, – извинился молодой человек. – Там один человек срочно хочет вас видеть. По делу Симеонидис – Домпьера.
– Дело закрыто! Гони его вон!
– Спроси сначала, что за человек, – шепнул Вандузлер.
– Что за человек?
– Это парень, живший в отеле «Дунай» одновременно с Кристофом Домпьером. Тот, что уехал утром на своей машине, даже не заметив рядом с ней тела.
– Пусть войдет, – процедил Вандузлер сквозь зубы.
Легенек сделал знак рукой, и молодой инспектор позвал кого-то в коридоре.
– Сыграем эту партию позже, – сказал Легенек.
Человек вошел и уселся, прежде чем Легенек успел его пригласить. Он был возбужден до предела.
– По какому вопросу? – спросил Легенек. – Давайте короче. У меня подозреваемый в бегах. Ваше имя, род занятий?
– Эрик Массой, руководитель службы SODECO в Гренобле.
– Наплевать, – сказал Легенек. – Что вам нужно?
– Я жил в гостинице «Дунай», – сказал Массой. – Неказистое заведение, но у меня свои привычки. Это совсем рядом с отделением SODECO в Париже.
– Наплевать, – повторил Легенек.
Вандузлер сделал ему знак слегка сбавить обороты, и Легенек сел, предложил сигарету Массону и закурил сам.
– Слушаю вас, – сказал он, снизив тон.
– Я был там в ту ночь, когда убили господина Домпьера. Хуже всего, что утром я, ни о чем не подозревая, сел в машину, а в это время тело лежало совсем рядом, как мне потом объяснили.
– Да, и что?
– Так вот, это было в среду утром. Я поехал прямо в SODECO и оставил машину на подземной стоянке.
– И на это наплевать, – сказал Легенек.
– Да нет, не наплевать! – взвился вдруг Массой. – Если я привожу вам эти подробности, значит, они крайне важны!
– Извините, – сказал Легенек, – я измотан. Дальше!
– На следующий день, в четверг, я поступил точно так же. Я посещал трехдневные курсы. Парковал машину на подземной стоянке и возвращался в отель затемно, пообедав со стажерами. Уточню, что у меня черная машина. Девятнадцатая модель «рено», с очень низким кузовом.
Вандузлер снова сделал знак Легенеку, пока тот не сказал, что ему наплевать.
– Вчера вечером курсы закончились. Так что утром мне оставалось только расплатиться в гостинице и не спеша возвращаться в Гренобль. Я вывел машину и остановился у ближайшего гаража, чтобы залить полный бак. Это гараж, где заправочные насосы стоят снаружи.
– Успокойся, ради бога, – шепнул Вандузлер Легенеку.
– И тогда, – продолжал Массой, – впервые с утра среды я обошел вокруг своей машины среди бела дня, чтобы открыть бак для горючего. Бак размещен с правой стороны, как на всех машинах. Тогда я ее и увидел.
– Что? – спросил Легенек, внезапно насторожившись.
– Надпись. На запыленном переднем правом крыле, совсем низко, была надпись, сделанная пальцем. Я сначала подумал, что это работа мальчишек. Но мальчишки обычно пишут на ветровом стекле, и они пишут: «Помой меня». Тогда я встал на четвереньки и прочел. У меня черная машина, на нее ложатся и грязь, и пыль, и надпись была очень отчетливой, как на доске. И тогда я понял. Это Домпьер написал на моей машине перед тем, как умереть. Он ведь не сразу умер, да?
Наклонившись вперед, Легенек буквально затаил дыхание.
– Нет, – сказал он, – он умер через несколько минут.
– Значит, когда он лежал на земле, у него хватило времени и сил протянуть руку и написать. Написать на моей машине имя своего убийцы. Повезло, что с тех пор не было дождя.
Две минуты спустя Легенек звал полицейского фотографа и мчался на улицу, где Массон припарковал свой черный и грязный «рено».
– Еще немного, – кричал Массон, несясь за ним, – и я запустил бы ее в мойку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58