ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Но теперь, - закончила свой рассказ девочка, умоляюще глядя на Ходока, - Ходок ведь уведет Белку?
Ходок молчал, наклонив голову, прислушиваясь.
- Ходок уведет Белку, - наконец сказал он. - Но… Белка сначала поможет племени. Как плосколицые делают копья смерти?
- Н-не знаю, - растерялась девочка. - Может, колдун?
- Колдун? - повторил Ходок. - Это тот старик, что живет в хижине за оградой?
- Да. Он страшный. Он может посмотреть на человека, и тот умрет, - испуганно зашептала Белка. - Он знает всякие травы. Женщины плосколицых копают ему корни высокой травы. Травы с перьями. Белка хотела попробовать корень, они не дали. Сказали - плохой. Можно заболеть…
- Ну, а копья?
- Н-не знаю, - пожала плечами Белка. - Когда плосколицые идут на охоту, колдун колдует над их луками и стрелами.
- Это изогнутые палки и маленькие копья? - перебил ее Ходок.
- Да. И над копьями, и над дубинками тоже. Он пляшет и поет. И тогда охотники приносят много дичи.
- Не то, - махнул рукой Ходок. - Как колдует колдун, когда плосколицые идут охотиться на людей?
- Не знаю.
- Пусть Белка все узнает, особенно про стрелы смерти, - нетерпеливо перебил се Ходок. - И когда узнает, пусть вывесит шкуру лошади на жерди над хижиной. Ходок увидит сигнал и придет сюда ночью. Ходок или Орлик.
- Орлик здесь? - рванулась к нему девочка.
- Здесь, - улыбнулся Ходок.
Он потерся щекой о ее щеку, шагнул и, казалось, растворился в темноте. Не плеснула вода, не шелохнулся камыш. Долго стояла Белка, всматриваясь в ночной мрак, вслушиваясь, но так ничего и не услышала.
- Ходок как дух ночи, - прошептала она и поплелась к хижине.
Подружки не узнали Белки. Ее движения стали легкими и быстрыми. Распрямилась согнутая фигурка. Всегда грустные глаза теперь блестели. Несколько раз она пела и часто улыбалась.
Но через несколько дней Белка снова загрустила: никто из девочек не знал ничего о стрелах смерти, не знал или не хотел сказать.
Она пошла к женщине Медведей, которая жила в хижине вождя, и та рассказала ей, что время от времени к вождю приходят воины других стойбищ и рассказывают что-то, после чего вождь собирает старших воинов, они уплывают куда-то на плотах вместе с колдуном, а возвратившись, отправляются в набег.
«Наверное, о богатстве Туров тоже кто-то рассказал плосколицым, - подумала Белка. - Вот они и напали».
Но куда и зачем уплывали воины на плотах, женщина Медведей не знала. И Белка решила подружиться с помощником колдуна.
Худой, бледный, с тыквообразной головой, покрытой редкими черными волосами, помощник давно поглядывал на девочку, но она обходила его стороной. Теперь же Белка начала ему улыбаться, старалась пройти как можно ближе, вздыхала, останавливалась, когда он проходил мимо. Помощнику нравилось все это, и постепенно его маленькие черные глазки стали загораться при встрече с Белкой. Он стал заговаривать с нею, а она внимательно слушала, широко раскрыв глаза. И в такие мгновения он казался себе мудрым и красивым, лучше всех юношей племени.
Помощник колдуна жил в хижине за колючей изгородью вместе с колдуном. Жены у колдуна не было, и помощник выполнял всю домашнюю работу.
Теперь Белка стала помогать ему. Она носила воду, копала корешки, а когда ей разрешили заходить за ограду, начала убирать хижину и вычинять шкуры. Мясо, приготовленное Белкой, было вкусным и сочным. Она знала много корешков, которые придавали мясу приятный вкус. Рыба, сваренная ею, не расползалась в руках, но и не была твердой, недоваренной, как приготовленная молодым помощником. Правда, когда колдун бывал в хижине, Белка старалась не заходить в нее; но если он уходил, она часами сидела с помощником, разглядывая страшные клыкастые маски, перебирая травы, играя деревянной колотушкой, в которой гремели камешки и орехи.
Белка сильно отличалась от женщин плосколицых. Они ходили, опустив головы, сутулясь и пряча глаза. Белка ходила плавно, смотрела прямо и ласково, часто улыбалась. И все это нравилось помощнику.
- Наверное, осенью молодой колдун поставит себе новую хижину, - шушукались женщины. - Белка будет хорошей женой…
Помощник колдуна рассказывал девочке о духах гремящей воды, о воздушных белых волках, прилетающих вместе с метелями, о львах-людоедах, показывал травы, объяснял обычаи…
Он показал Белке все стойбище. И только в одно место Белке никак не удавалось проникнуть.
Время от времени помощник колдуна грузил на плот мешочки с жиром, красками, мясом и уплывал в камыши в дальний конец озера. Возвращался он притихший и настороженный.
- Что там? - спрашивала его Белка вновь и вновь, но он молчал. Белка сделала вид, что обиделась, и три дня не подходила к помощнику.
- Там Отец Охоты. На острове, - не выдержал он наконец затянувшейся ссоры. - Женщинам туда нельзя.
«Наверное, туда и ездят колдун и старшие воины, - подумала Белка. - Наверное, там они и колдуют над оружием… Надо вывесить сигнал».
Утром колдун вместе с десятком воинов вышли в степь. Ходок пошел за ними, и сигнал увидел один Орлик. Он давно хотел повидаться с Белкой, но Ходок запрещал ему ходить к стойбищу, и Орлик терпел, хотя и чувствовал иногда, что терпеть уже больше не может.
Увидев сигнал, Орлик забеспокоился.
«Что же делать? Идти к Белке или ждать Ходока? А если Белке нужна помощь?»
Он больше не колебался. Ночь была дождливой и темной. Глухо шумел камыш.
«Никто ничего не заметит», - успокаивал себя Орлик, пробираясь по оврагу к озеру.
Было очень холодно. Намазав тело жиром, Орлик вошел в темную воду. Одежду и оружие он привязал к спине и поплыл под водой, изредка поднимая над поверхностью голову, чтобы глотнуть воздуха.
Когда его ноги коснулись дна, он пополз к берегу и, улегшись в камышах засвистел иволгой: раз, другой, третий. Белки не было.
Орлик снова посвистал и снова подождал, вслушиваясь в шум дождя.
«Наверное, дождь заглушает свист», - догадался он наконец.
Орлик встал, расправил шкуру и пошел, - медленно, плавно, как учил его Ходок, стараясь слиться с темнотой и раствориться в ней.
Стойбище спало. Сонно клевали носами караульные, укутавшись в шкуры. Орлик скользил между хижинами, обходя освещенные места, прячась в тени. Он почти добрался до хижины, возле которой видел Белку, как вдруг, зацепившись за какой-то ремень, натянутый над землей, с шумом повалился на кожаную стенку, обрушив одну из жердей, на которых она крепилась. И сразу же сонное стойбище ожило. Кричали женщины, визжали дети. В воздухе замелькали факелы. Орлик метнул копье в подбегавшего к нему воина, свалил дубиной второго и побежал обратно к озеру.
Плосколицые, выскочившие из освещенных хижин в густую тьму, видели плохо. Факелы чадили под дождем. В темноте плосколицые принимали своих за врагов. Трос воинов были убиты, несколько ранено.
Орлик бежал, увертываясь от копий, но факелы отрезали ему путь к озеру, и он снова начинал петлять между хижинами. А воинов становилось все больше.
«Иди навстречу врагу, этого никто не ждет», - вспомнил Орлик слова Ходока и бросился прямо на факелы. Чье-то копье оцарапало его грудь, чья-то дубинка выбила из рук копье, но он пробился и с плеском нырнул в воду, сопровождаемый градом копий, факелов, стрел.
Всю ночь гудело растревоженное стойбище. Всю ночь бродили вокруг стойбища возбужденные воины, метался по берегу озера Длиннорукий - лучший следопыт плосколицых, но Орлик был уже далеко в степи. Он не решился возвратиться в убежище. В далеком степном овраге он нашел яму в стенке и улегся в ней, укрывшись сухой травой и ветками.
- Это были разведчики Рыб, - сказал утром Белке помощник колдуна. - Только они смеют нападать на стойбище. Все погибли в озере, - добавил он хвастливо.
Белка молчала, опустив голову.
«Это был Ходок или Орлик, - сразу же догадалась она, - увидели сигнал и пришли. Пришли, чтобы погибнуть». Девочка заплакала. «Белка боится воинов Рыб», - решил помощник.
- Не бойся, - сказал он. - Скоро колдун и помощник сделают стрелы смерти. Тогда нам не страшны будут никакие враги. Даже если спасся кто-нибудь из разведчиков…
Безучастно посмотрела Белка на лошадиную шкуру, висевшую на шесте.
«Зачем она теперь? А если Ходок или Орлик спаслись? - затеплилась надежда. - Белка будет ждать, но недолго. А потом уйдет в степь. Пусть плосколицые убьют Белку. Пусть бросят ее в сердитую воду. Пусть…»
Она поправила шкуру и ушла в хижину.
Ночь прошла спокойно. Костры караульных горели теперь и на берегу озера. Воины, сидящие у огня, проводили девочку подозрительными взглядами. С мехом в руках она направилась к дальнему заливу и долго сидела у воды, вслушиваясь в шорох дождя.
Но так ничего и не услышала.
Печально возвращалась Белка в стойбище, вздрагивая от намокшей на дожде шкуры, волоча за собой наполненный водой мех.
«Ходок и Орлик, наверное, погибли. Если бы они были живы, они увидели бы сигнал и пришли бы. Схожу еще два раза, - решила она, - и уйду в степь».
Но уже на следующую ночь она услышала свист иволги.
- Где Орлик? - бросилась Белка к Ходоку, задыхаясь от волнения.
- Там, в степи. В овраге. Пусть лежит, - сердито буркнул Ходок.
- Он жив?
- Жив… Узнала?
Путаясь и повторяясь, девочка рассказала ему о своей догадке.
- Так, - задумался Ходок, выслушав Белку. - Значит, на острове. Хорошо. Пусть Белка ждет, когда снова засвистит иволга.
С рассветом он уже был на острове. Остров густо зарос камышом и кустарником. Ходок одобрительно кивнул: «Отличное убежище», - и пошел в глубь острова. Здесь кусты были вырублены, а посредине утоптанной площадки стоял высокий деревянный столб, густо вымазанный жиром и кровью. Грубо вырезанное лицо, раскрашенное желтой и черной краской, скалилось на Ходока тремя зубастыми пастями. Вместо волос на голове торчали клыки львов, собак, гиен. Ожерелье из человеческих черепов свисало до самой земли, а на земле валялись наконечники копий, ножи, скребки…
«Оружие врагов, - догадался Ходок, - его приносят в жертву».
Неподалеку от столба возвышался очаг, сложенный из почерневших от копоти камней, прикрытый тонкой каменной плитой с углублением посредине. Рядом с большим очагом стояли два маленьких.
«Зачем столько очагов?» - недоумевал Ходок, оглядываясь.
Он обошел весь остров и начал сооружать себе убежище в кустах. Выкопал ямку, переплел над головой ветки, закрыл щели травой. Несколько раз отходил от убежища, осматривал его и снова возвращался, чтобы поправить веточку или пучок травы. Подбил копьем жирного сазана и, поскольку разводить огонь не решился, съел его сырым. Потом забрался в убежище, спокойно заснул и спал, пока удары шестов о воду не разбудили его. Ходок потянулся, разминая затекшее тело, и начал наблюдать.
Первым к острову причалил плот с колдуном и его помощником. Помощник подтащил к очагу несколько мешочков и начал разводить огонь в очагах. А к острову приставали все новые плоты, и воины сгружали на берег мясо, мешки, наполненные чем-то, и пучки стрел, туго перевязанные кожаными ремнями. Разложили по краям площадки шкуры, и вождь со старейшинами уселись на них, а воины помоложе зажгли костры и принялись жарить мясо.
Быстро темнело. Площадка, освещенная ярким пламенем костров, была хорошо видна Ходоку.
Колдун отхлебнул какой-то жидкости из кожаного мешка и затянул длинную унылую песню, а старшие воины, передавая мешок из рук в руки, подтягивали ему.
Лица поющих раскраснелись, остекленели глаза, они орали все громче и громче, а Ходок терпеливо слушал, хоть ему очень хотелось заткнуть уши: слишком уж немелодичной была песня, как на его вкус.
Наконец певцы угомонились. Они опорожнили уже два мешка и сидели теперь потные, тяжело отдуваясь, а недопитый мешок достался молодым воинам, которые, облизываясь, давно смотрели на него жадными глазами.
«Какой-то дурман, - пожал плечами Ходок. - Зачем они его пьют?»
Колдун встал и начал топтаться вокруг столба, время от времени опуская руку в деревянную плошку и проводя ею по оскаленному лицу. Столб заблестел, будто покрылся влагой.
«Мажет жиром», - догадался Ходок.
Колдун возвратился к плоту, немного пробыл там и снова вернулся к столбу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

загрузка...