ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Последний проект совершенно вывел из себя невозмутимого, внимательно слушавшего выступающих Сталина. Он встал и, закурив, еле слышно произнес крайне смутившую прожектеров и меня фразу.
– Породистая собака, товарищи руководители, сама себе откусывает хвост. Совещание окончено!
– Из Конфуция, товарищ Сталин? – поинтересовался какой-то кучерявый умник.
– Сталин не из Конфуция. Сталин из Гори, – тихо сказал Сталин, и я почувствовал, может быть, понял, как смертельно надоели ему эти люди, от сногсшибательного параноического прожектерства и экстремизма которых воняло ужасной тоской и завязью каких-то новых уродливых форм жизни, которые доведут черт знает до чего доверенную ему, Сталину, счастливым случаем страну и ее ничего не решающие кадры.
Пора принимать высшие меры! Пора возвратить этим людям чувство реальности, которое они ежедневно вышибают из-под ног своими мудацкими мечтаниями, а сами замышляют, заговорщики проклятые, снять его, расстрелять и обгадить портреты. Вот этого он не допустит никогда!
Я сообразил тогда, что если обречены такие хмыри болотные, как Зиновьев и Каменев, то шишки помельче обязательно полетят в тартарары в республиках, областях, районах, армиях и наркоматах. Вот я и доберусь до Понятьева, до отряда его, до вас, гражданин Гуров. Может быть, вообще удастся, думал я, потому что был идиотом, одолеть нам, неважно какими методами и под чьим руководством, бесовскую незримую Силу, разрушившую весь строй и ход моей жизни, Силу, орудиями которой, возможно, слепыми, являются растопители Северного полюса, похитители Дюпона и форда, разлучники отцов и детей, освободители английских колоний и эксгуматоры Карла Маркса… Как вам нравится последний сверхромантичеокий прожект? .. Мне он тоже омерзителен. Что вообще может быть омерзительней мощей лжесвятого, проповедей лжепророка, программы действий Антихриста? Ничего! И Сатана, конечно, прекрасно понимает, что люди, доверчиво клюнув на обольстительный ЗНАК, на СЛОВО, не только не соответствующее своей сущности, но полное до краев говна, как золотая винная чаша, что люди эти отныне будут видеть только золото чаши, не замечая истинного вкуса ловко подсунутого им Сатаною напитка. А уж чего можно наделать, надравшись дерьмом, мы видели и в нашу гражданскую и в нашу культурную революции, в нашей российской истории, в общем, видели, а теперь видим в действительности Китая, Кампучии, Эфиопии и других стран, переживающих в дерьмовом угаре бурный роман с Марксом и Лениным…
Вас, гражданин Гуров, не первый раз интересует: как это так откровенно, вызывающе и бесстрашно трекали со мной и днем и ночью некоторые мои подследственные на любые, подчас смертельно опасные для них темы. Так вот и трекали бесстрашно о Боге, о Сатане, о мистическою ужасе перед бесовскими Силами, содравшими, по мнению одного моего гаврика, шинельку с бедного Акакия Акакиевича и продолжающими разбойничать не только на колдоебистых дорогах российской истории, но и на шикарных автострадах Старого и Нового света и в афро-азиатских джунглях. Трекали, потому что это были бесстрашные души, не унизившиеоя перед палачами, как Зиновьев, до облизывания их хромовых сапог. Трекали, потому что не могли иногда не почувствовать, что не простой перед ним палач, а раздваивающийся на глазах, снова сливающийся в одно казенное лошадиное рыло и опять внезапно раздваивающийся на светлую и аспидную половинки. И в нем, по ходу беседы или допроса, вспыхивает ум, пронзительно ноет сердце, разливается серая тупость, волнуется понимание, старается не выдать себя согласие, просыпается грубость, пульсируют смех, боль, родовая память о земле, сочувствие, и, рискуя погибнуть, распахивает себя пропащая душа! Правда, распахивание воспринималось почти всеми как хитрая провокация. В таких случаях я, смеясь, выслушивал одну и ту же фразу. Только не надо темнить, гражданин следователь. Я – не фрайер! Шли бы вы на хер мелкой походочкой.
Да! Эту жаргонную фазу я слышал от священников, богемного рафинада, аристократов, дипломатов, поэтов, рабочих и добрых, стареньких докторов. Тюрьма-сука быстро и не тому еще научит. . . Вы предпочли бы следствие в тюрьме? Я понимаю. Я поэтому и яшкаюсь с вами на вашей вилле… Не надо меня поправлять! .. Да! Я намеренно пытаю вас тем, что вы, как бы у себя дома, а на самом же деле вы – в тюрьме, среди кучи конфискованных вещей, камешков, пачек банкнот, картин и несравненных, завороживших меня жирандолей. Да! Это – пытка. Какой же палач забывает о пытке? .. Казнь – самая легкая в нашей пронессии штука. А пытка… пытка… она – конфеточка, кисанька, птичка!..
Я не знаю, куда девались ваш кот Трофим и собака Трильби… Я повторяю: не знаю!! Я не слежу за ними, как жареный японец за Зорге!! Понятно? Думаете, на Лубянке вы бы сидели в камере в обществе Трошки и Трильби? .. Там бы вы даже с мандавошкой не смогли отвести свою душу, сукоедина! «Где Троша и Трильби?» Ах, я шантажирую вас самыми низкими способами!.. А почему бы и не пошантажировать такую дрянь, как вы? Я вот возьму и на самом деле пошантажирую! Рябов!.. Рябов!.. Куда девались кот и собака? Я не приказывал их охранять, но ведь было сказано, чтобы муха не влетела и не вылетела отсюда! Найти!!! Доставить ко мне живыми или мертвыми!!! Выполняй!

43

Еще не нашли ваших тварей… Не дергайте меня только… На чем мы остановились?.. Вам, кстати, интересно слушать-то? Отсутствие животных мешает сосредоточиться… Повторяю: не дергайте меня!..
Тогда в комнатушке много промелькнуло передо мной будущих жертв Сталина. Молодежь, здоровяки-красавцы средних лет, лоснящиеся от сознания причастности к элите и «пульту великих свершений», старые, считающие, что они уже отмыли руки от голубой и кулацкой крови, ленинские и дзержинские сатрапы. И я никогда не забуду поразившее меня жуткое впечатление! Чиновники, военные, философы-марксисты, ученые, администраторы, партийные и советские боссы, теоретики новой политэкономии, крупные чекисты – все они вдруг до единого показались мне живыми трупами, мертвыми душами.
Поэтому я воспринимал в те часы истинный, сатанинский смысл сонма идей, владевших умами обреченных, практически уже не существующих людей, хотя объяснить мне вам, гражданин Гуров, почему я считал, вернее, ощущал их тогда не существующими, если они сидели, курили, докладывали, смеялись, спорили, пили чай, входили и выходили, невозможно… Расстрел или гибель от пыток, как бы исключительно формально завершали работу Сатаны над жутким образом прижизненной смерти попавших в его лапы людей. И более полного, более страшного, происшедшего от лицезрения этих людей ощущения присутствия в мире того, что мне иногда казалось моим собственным сумасшествием, того, что я всегда называл Сатанинскою Силой, обольщающей Души, убивающей их и уверенно ведущей мир к хаосу и Смерти, более полного и страшного ощущения я не испытывал никогда.
Мне было ясно, что живые трупы скучны Сталину и отвратительны. Он смотрел то рассеянно, то внимательно поверх обреченных голов, словно пытался разглядеть пучок невидимых веревочек, которые дергала ненавидимая им в глубине души страшная двуликая ИДЕЯ, управляя поступками и образом мыслей марионеток, специально для меня вызванных на совещание в Кремль.
Сталин выходил из-за стола, прохаживался по кабинету, передергивая плечами, резко вскидывая подбородок и вертя головой. Он безусловно проверял, свободен ли он лично в своих движениях, поступках и в образе мыслей или тоже, как эти трупы, опутан веревочками и целиком подвластен игровым прихотям ненавистной идеи.
Причесавшись, как бы оторвав при этом от себя ниточки-веревочки и откинув их решительно в сторону, он зябко поеживался. Так поеживаются дети, нырнув в кроватку и спасаясь от шебуршащей под ней нечистой силы. Поежившись, Сталин садился за стол и окидывал присутствующих долгим, теплым, отеческим взглядом. Так этот взгляд воспринимали трупы.
На самом же деле Сталин по-детски радовался, что он жил, жив и будет жить, а они все очень скоро загнутая, и он искренне им за это благодарен. Если бы не осторожная сдержанность в острейших ситуациях, прямо встал бы сейчас и расцеловал бы каждого в синюшные, уже слегка засмердевшие лбы, в заостренные носы, в белые холодные губы, в мертвый оскал зубов, в желтые восковые щеки, в черные глазницы. Но нельзя встать и расцеловать. Подозрительна была бы такая сопливая нежность. Прерывая очередного оратора, Сталин весело говорил:
– Спасибо, товарищ Каменев! Благодаря вам я теперь знаю, где собака зарыта! – И растроганный лаской вождя, Каменев смахивал с уголка мертвого глаза слезинку.
Покинув Кремль, обреченные разносили по всем сторонам света заразу легенд о деловитости, прямодушии, сдержанности, отеческой эаботе, мудрости, учености, всенародности и гениальности Сталина. Трупы внушили сами себе, затем другим, вопреки очевидности и логике, а следовательно по повелению Нечистого, любовь и страх к своему убийце. И любовь к убийце изобличает в них, я убежден, ЛЮБОВЬ К СМЕРТИ, принявшую хитрющую, лукавейшую форму влюбленности в идеалы социализма и коммунизма, в идеалы Богоборчества и разрушения мира, заразить которыми мертвые души мечтали пролетариев всех стран.
Вы справедливо замечаете, гражданин Гуров, что Сталин «выступал объективно» как враг Сатаны, если он собирался покончить с его «парнями» в одной шестой части света. Собирался. Верно. Но собирался исключительно потому, что если не он их укокает, то они ему и его прихлебателям из жопы ноги выдерут, а заместо них спички вставят! Это как в лагере: если урки были пооборотистей, то сукам плохо приходилось: на пики их сажали. Если же наоборот, то блатным кишки из пуза выпускали, и бежали они на вахту, пока не падали рылами в пыль, в грязь, в снег. А мужикам, которых и блатные и суки вообще за людей не считали, от их беспощадной и бескомпромиссной резни жить иногда бывало полегче. Так что я лично никогда не считал Иосифа Виссарионовича религиозным мыслителем. Однако заблуждался одно время относительно стратегических целей сталинского террора. Мы еще потолкуем об этом, когда дойдем до вашего папашки. Скоро уж дойдем, скоро ..
А в том, что Сталин ненавидел марксистскую идею и лично Ленина я и сейчас убежден… Нет, гражданин Гуров, не потому, что добр был Сталин, мудр, светел, человеколюбие и не суетен. Нет! Он ненавидел идею за то, что не верил в нее, но служил ей, выбрасывая псу под хвост десятки лет, пожертвовав ради спасения шкуры и партийной карьеры близкими и друзьями. Разве может не почувствовать любой злодей и тиран, как ужасна его судьба, как бесплодна она, если платой за спасение от пуль Троцкого, Бухарина, Зиновьева оказывается сама жизнь, а целью жизни – спасение от страха. Страх же не покидал моего друга Иосифа Виссарионовича никогда. Как же было ему не ненавидеть лобызаемую поэтами, композиторами, скульпторами, художниками и философами ИДЕЮ, если сам он олицетворял ее в одах, романах, фильмах, монографиях, картинах и скульптурах. Он ненавидел и себя и ИДЕЮ в жернова которой попал не столько по воле Рока, сколько по собственной тупости. Ненавидел себя и идею. А ныне миру внушено, что исключительно из любви к собственной персоне насаждал, холил и лелеял Сталин «культ личности». Из ненависти к себе он его лелеял!
Кроме всего прочего, попав в заколдованный круг, Сталин злобно и инфантильно решил, что лучше уж он будет олицетворять ненавистную ИДЕЮ, чем кто-нибудь другой, Молотов например. Нельзя Молотову с таким плоским лицом олицетворять ИДЕЮ. Раз уж выпала такая масть, думал это крупный урка, раз уж никуда от нее не деться, а смыться с кона, двинув фуфло учению и идее, значит быть посаженным на пику, то хрен с вами – славьте меня, воспевайте меня, лепите, пишите, прибарахляйте бронзой, мрамором, чугуном и гипсом!
Это ваше дело, гражданин Гуров, соглашаться со мной или считать сказанное белибердой… Замечание же насчет того, что и я угрохал десятки лет коту и псу под хвост… Рябов!.. Что там с животными? .. Продолжать поиски!.. Я угрохал десятки лет, в отличие от Сталина, на личную идею… Не вам судить, плодотворна идея возмездия или дурна.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63

загрузка...