ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Около пяти минут Пихлер выжидал действия новокаина, уверенно успокаивая Зигмунда, что все идет прекрасно.
– Если вам требуется что–либо, профессор Фрейд, дайте мне знать.
Зигмунд не нашел ответа на это предложение. С закрытыми глазами он ничего не видел, но, как опытный врач, проведший месяцы в операционной Бильрота, понимал смысл движений рук Пихлера. Пихлер разрезал скальпелем его верхнюю губу, затем сделал надрез около носа к правому глазу. Зигмунд не ощущал сильной боли, но чувствовал, что вся его щека приподнята. Ассистенты Пихлера следили, чтобы не было кровотечения. Немного крови попало Зигмунду в рот из разрезанной губы, и он начал кашлять, но Пихлер резко крикнул:
– Сестра, отсос!
Сестра вложила в рот Зигмунда трубку, отсасывавшую кровь и слюну. Виртуозно орудуя скальпелем, доктор Пихлер удалил раковую опухоль в полости рта Зигмунда, поразившую часть языка и щеки. Сестра взяла скальпель и передала Пихлеру долото и деревянный молоток.
– Вы почувствуете, как я буду стучать, профессор Фрейд.
Доктор врубился в кость нёба Зигмунда, отсек пораженный раком кусок с частью мягкого нёба. Удары в полости рта Зигмунд чувствовал так, словно там находилась гранитная каменоломня и рабочие вырубали в нёбе каменные плиты. Затем доктор Пихлер взял инструмент для удаления кости. Он принялся удалять пораженную раком часть челюсти.
Зигмунд повторял про себя: «Я не должен закрывать рта! Однако сколько рук и инструментов в моем рту! Теперь я понимаю, как страдают пациенты от клаустрофобии».
На какой–то момент его встревожило не то, что доктор Пихлер удаляет из его рта, его больше пугало, выдержит ли он испытание.
Зигмунд задыхался от натекавшей крови. Он думал о том, как трудно пациентам переносить операции такого рода под местной анестезией; в то же самое время он знал, что нельзя применять общую анестезию, потому что пациент может захлебнуться собственной кровью.
Операция длилась два часа. Пихлер удалил раковую опухоль и затронутые части кости. Дыра в нёбе Зигмунда была закрыта марлевым тампоном, задерживавшим кровотечение. Был мимолетный кризис, когда Зигмунд пытался выкрикнуть: «Мой рот забит. Я не могу дышать!»
Пихлер дал знак ассистентам. Те привели тампон в более удобное для Зигмунда положение. Пихлер подождал пять – десять минут, чтобы быть уверенным, что кровотечение прекратилось. Затем он осмотрел рану. Убедившись, что вся злокачественная опухоль удалена, он наложил кусок кожи, снятой с левого предплечья Зигмунда, затем пришил на место щеку. Сестра удалила повязку с глаз и лба Зигмунда. Он заметил искорку одобрения в глазах Пихлера, хотя и не был уверен, поздравлял ли Пихлер себя с виртуозной работой или же профессора Фрейда с его выдержкой под молотком и долотом, щипцами и скальпелем.
Два ассистента перенесли Зигмунда на коляску и отвезли в палату. Там он получил новую дозу болеутоляющего. При нем постоянно находилась сестра с марлей в руках, осушая его рот.
Зигмунд лежал на подушке. Его первым чувством было облегчение, что операция прошла и он перенес ее удовлетворительно. Он чувствовал себя в состоянии легкого опьянения. Он уже не волновался, ведь все осталось позади. В комнату вошел доктор Пихлер в обычном костюме, поздравил Зигмунда с успешной операцией и дал ему анальгин против боли, которая вскоре появится.
Процесс поправки шел медленно и трудно. Первые несколько дней Зигмунда кормили через нос, так как нельзя было раздражать рану в полости рта. Первые сутки ощущалась боль, пока ткани не привыкли к трубке. Поскольку он получал лишь жидкость, то терял вес и силу, выглядел усталым, как находили Марта и Анна, дважды в день посещавшие его; он терпел сильные боли во время смены тампонов в отверстии нёба. На ночь ему делали инъекцию морфия для сна, в середине ночи сестра повторяла укол. Через неделю, когда он мог вновь есть ртом, ему разрешили лишь жидкую пищу. Пихлер снял швы через десять дней. Правая щека Зигмунда оставалась парализованной. Он не мог читать и с трудом мог сосредоточиться, но он уверенно знал одно – Пихлер сказал, что выпишет его из больницы к концу октября, и он принял решение возобновить встречи с пациентами после первого ноября. Только работа восстановит силы.
Во рту сохранялись болевые ощущения, и он не мог принимать твердую пищу, но доктор Пихлер, ежедневно навещавший его раза два в день, уверял, что все идет нормально и процесс излечения ускорится. Он не сможет столь же энергично жевать, как в прошлом, но будет получать удовольствие от более мягкой пищи. Пихлер не пытался поставить на место протез, посмотреть, подходит ли он, и помочь Зигмунду научиться пользоваться им. Доктор Пихлер полагал, что ткань в полости рта еще слишком чувствительна.
Когда Зигмунд сказал хирургу, что намерен начать лечить пациентов с первого ноября, и уже произведена запись, Пихлер одобрительно похлопал его по плечу, но всем выражением своего лица дал понять: «Дорогой профессор, вы не знаете, что на вас свалилось!»
Решимость вернуться к работе первого ноября, через несколько дней после выписки из больницы, поддерживала силы, но оказалась иллюзорной: он просто еще не окреп, чтобы заниматься проблемами других; кроме того, ткани рта были все еще слишком раздражены, чтобы вставить протез. Пробка в отверстии нёба причиняла боль и дурно пахла после одного–двух приемов пищи. Он наносил ежедневно визит Пихлеру для осмотра. В ноябре Пихлер заметил пятно на мягком нёбе. Он отщипнул кусочек для биопсии. Ткань оказалась раковой. Это был сильный удар для Зигмунда. В его голове мелькнула мысль, хотя он не произнес ее: «Избавлюсь ли я наконец?»
Пихлер сказал: «Мы удалили все», но удалено было не все. Пихлер прочитал это в глазах Зигмунда. Он уверенно ответил:
– Я не резал достаточно широко, стараясь сделать рану поменьше. Это был сознательный риск. Теперь я должен удалить большую часть вашего правого мягкого нёба.
9
Зигмунд возобновил работу после нового, 1924 года. Внешне он почти не изменился. Он носил усы и бороду, несколько более густую, чтобы закрыть послеоперационные шрамы. Но ему пришлось приспосабливаться, поскольку операция вызвала потерю слуха с правой стороны, он осматривал пациента на кушетке с левой стороны и слушал левым ухом. Минна пошутила по этому поводу:
– Зиги, не уверяй, будто ты действительно прислушиваешься ко всем глупостям!
Со временем его силы восстановились. Он начал с шести пациентов в день – достаточная нагрузка даже для здорового человека. Большинство его пациентов были направлены Эдоардо Вейсом из Триеста, Оскаром Пфистером из Цюриха, Эрнестом Джонсом, Стречи и Джоан Ривьер из Лондона, А. А. Бриллем и его группой из Нью–Йорка, а также их последователями в Бостоне.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 235 236 237 238 239 240 241 242 243 244 245 246 247 248 249 250 251 252 253 254 255 256 257 258 259 260 261 262 263 264 265 266 267 268 269 270 271 272 273 274 275 276 277 278 279 280 281