ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она была инкрустирована самоцветами.
Фармаколог озарился светом, когда об этом услышал: Теперь я знаю, почему вы сидели в кресле без головы – Я был поражён; Я знал, что это не сон.
Я не знаю, стоит ли вдаваться в детали, поскольку это граничит с областью историй о призраках. Вещество гриба переместило всех нас четверых не на сияющие высоты, а скорее в темнеющие глубины. Кажется, действие псилоцибина окрашено более мрачно, чем большинство случаев воздействия ЛСД. Влияние этих двух активных веществ, конечно, различается у разных людей. Лично для меня в опытах с ЛСД было больше света, чем в экспериментах с более земным грибом, как в предыдущем отчёте уже отметил Эрнст Юнгер.
Ещё одна ЛСД сессия
Следующая и последняя вылазка во внутреннюю вселенную вместе с Эрнстом Юнгером, на этот раз снова при помощи ЛСД, завела нас очень далеко от повседневного сознания. Мы оказались близки к последней двери. Конечно же, эта дверь, согласно Эрнсту Юнгеру, откроется для нас по настоящему только во время великого перехода от жизни к небытию.
Этот последний совместный эксперимент произошёл в Феврале 1970, снова в доме главного лесничего в Вильфингене. На этот раз нас было только двое. Эрнст Юнгер принял 0.15 мг ЛСД, я принял 0.10 мг. Эрнст Юнгер опубликовал без комментариев свой журнал, который он вёл во время эксперимента, в главе «Nochmals LSD» (Снова ЛСД). Они скудны и мало что говорят читателю, впрочем, как и мои собственные записи.
Эксперимент начался утром, сразу после завтрака и длился до наступления темноты. В начале путешествия мы опять слушали концерт Моцарта для флейты и арфы, который всегда делал меня особенно счастливым, но в этот раз, как ни странно, он казался мне игрой фарфоровых статуэток. Затем интоксикация быстро завела нас в неописуемые глубины. Когда я попытался описать сложные изменения сознания Эрнсту Юнгеру, наружу вырвалось не более двух-трёх слов, поскольку они звучали так нелепо, так были не в состоянии описать экспириенс; они как будто происходили из бесконечно далёкого мира, который стал чужим; я бросил эти попытки и безнадёжно рассмеялся. Очевидно, Эрнст Юнгер переживал то же самое, но нам не нужна была речь; беглого взгляда было достаточно для самого глубокого понимания. Тем не менее, я смог записать на бумаге какие-то обрывки предложений, вроде этого в начале: «Нашу лодку нещадно бросает». И позднее, относительно богатого переплёта книг в библиотеке: «Как будто золотой блеск проступает наружу на фоне красного золота». На улице пошёл снег. Дети в масках шагали по улицам за праздничными карнавальными повозками. Глядя через окно в сад, покрытый клочьями снега, многоцветные маски появлялись над высокой стеной и врезались в память бесконечно радостным оттенком синего: «Сад – я живу вместе с предметами и внутри них». Позже: «Сейчас – никакой связи с повседневным миром». Ближе к концу глубокое успокаивающее прозрение выразилось в словах: «До сих пор уверен в своём пути». В этот раз ЛСД привёл к счастливому путешествию.
Глава 8. Встреча с Олдосом Хаксли
В середине 50-х появились две книги Олдоса Хаксли, «Двери Восприятия» и «Рай и Ад», в которых рассказывалось о состояниях, которые производят галлюциногены. Изменения восприятия и сознания, которые автор испытал в личных экспериментах с мескалином, мастерски описаны в этих книгах. Эксперимент с мескалином стал визионерским переживанием для Хаксли. Он увидел вещи в новом свете; они открыли своё изначальное, глубинное, извечное существование, которое сокрыто от повседневного видения.
Эти две книги содержат важные наблюдения над природой визионерского опыта и его значением в истории мировой культуры, в создании мифов, в истоках религии, в творческом процессе и в искусстве. Хаксли видел ценность галлюциногенов в том, что они дают возможность тем, кто не обладает даром произвольного визионерского восприятия, который имеют мистики, святые и великие художники, испытать эти необычайные состояния сознания и, таким образом, заглянуть в духовный мир этих великих творцов. Галлюциногены могут привести к более глубокому пониманию в религиозной и мистической сфере, и к новому, свежему восприятию великих творений искусства. Для Хаксли эти препараты были ключами, способными открывать новые двери восприятия; химическими ключами, в добавление к проверенным, но трудоёмким «отмычкам» от дверей в визионерские миры, такими как медитация, изоляция, пост, или некоторые практики из йоги.
В то время я уже был знаком с ранними работами этого великого писателя и мыслителя, с такими много для меня значившими книгами, как «Контрапункт», «Прекрасный новый мир», «После многих лет», «Слепой из Газы» и некоторыми другими. Когда вышли книги «Двери восприятия» и «Рай и ад», я обнаружил там серьёзные описания переживаний, вызываемых галлюциногенными веществами, и, таким образом, приобрёл более глубокое понимание своих собственных экспериментов с ЛСД.
Поэтому я был очень рад, когда однажды утором в апреле 1961 Олдос Хаксли позвонил мне в лабораторию. Он проезжал мимо Цюриха со своей женой. Он пригласил меня и мою жену пообедать в отёле Зонненберг.
От первой встречи с Хаксли у меня остался образ добродушного высокого и благородного джентльмена с жёлтым цветком в петлице. Разговор за столом в основном вращался вокруг вопроса волшебных снадобий. И Хаксли, и его жена Лаура Арчера Хаксли уже имели собственный опыт с ЛСД и псилоцибином. Хаксли предпочитал не называть эти вещества и мескалин «наркотиками», поскольку английское слово drug, так же, как и немецкое Droge, имеет уничижительный оттенок, и поскольку даже лингвистически важно отличать галлюциногены от других наркотиков. Он верил в огромное значение веществ, вызывающих визионерские переживания, для современной стадии человеческой эволюции.
Он считал важными эксперименты в лабораторных условиях, поскольку, в условиях необычайно усиливающейся чувствительности и восприимчивости к внешним раздражителям, окружающая обстановка имеет решающее значение. Он порекомендовал моей супруге, когда мы заговорили о её родном местечке в горах, принять ЛСД на альпийском лугу и затем взглянуть на синий бутон генцианы, чтобы увидеть одно из чудес мира.
Когда мы расставались, Олдос Хаксли подарил мне, как напоминание об этой встрече, ленту с записью его лекции «Визионерский опыт», которую он прочёл неделей раньше на международном конгрессе по прикладной психологии в Копенгагене. В этой лекции Олдос Хаксли говорил о значении и сущности визионерского опыта и сравнивал этот тип видения мира со словесным и интеллектуальным пониманием реальности. Он считал его существенным дополнением к реальности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48