ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Что же касается Тьодхильд, то Эрик Рыжий, пожалуй, был единственным во всей Исландии, кто смог держать ее в узде.
Голос Торбьёрна смягчился, как всегда, когда он вспоминал о своем старом хёвдинге, и глаза его заблестели. Остальные, сидя вокруг костра, охотно слушали его рассказ, а их новый лоцман, молодой парень из Херьольвова Фьорда, собиравшийся поохотиться на севере Братталида, вступил в разговор:
– Люди говорят, что Эрик Рыжий наотрез отказался креститься, когда и Тьодхильд, и многие их домочадцы приняли крещение от английского священника, пришедшего в их края несколько лет назад. Тьодхильд после этого отказалась делить с мужем ложе.
Глаза Торбьёрна потемнели, и он поднялся со своего места.
– Люди пустое говорят. Время трогаться в путь, если мы хотим добраться до Братталида рано утром. Мы и так потеряли слишком много времени и здесь, и в Кетилевом Фьорде.
Направляясь на север, они некоторое время плыли по Фьорду Кетиля, ибо Торбьёрн пожелал отыскать семью Эйольва Баклана и передать его невесте греческие серьги, подарок от жениха. Отец Эйольва принял известие о смерти сына с каменным лицом, но было заметно, что он с жадностью слушает похвалы Торбьёрна, расточаемые погибшему лоцману. Послали за невестой и ее родителями, а для гостей выставили на стол все самое лучшее. Гудрид показалось, что она давно не ела таких вкусных вещей с тех пор, как покинула Исландию.
Она сказала молодой девушке:
– Как жаль, что ты больше не увидишь Эйольва!
Та пожала плечами в ответ, посмотрела на горные склоны и пробормотала:
– Да я едва помню его лицо. Его не было три зимы, а достаточно одной, чтобы забыть все, что было в прошлом.
Гудрид затопило отчаяние. Что за жизнь ее ждет в чужих краях, и все из-за того, что отец не хотел показаться бедняком в Исландии? Неужели и она со временем будет рассуждать так же, как невеста Эйольва?
Торбьёрн вел свой корабль прямо вперед, в направлении западного ветра. По ночам Гудрид часто просыпалась оттого, что лед с глухим стуком натыкался на корпус судна, и на борту сразу же раздавалось недовольное блеяние и хрюканье животных. День тоже был полон разнообразных звуков: стаи морских птиц кричали, кружа вокруг судна; трещали льдины, и мрачно шумели волны. А Торкатла время от времени ворчала:
– Надеюсь, что этот мальчишка, который называет себя лоцманом, еще не сбился с пути! Мне пока еще хочется вновь оказаться на суше.
И все же лоцман недаром ел хлеб на корабле, ибо «Морской конь» без задержек достиг мелководья, войдя в устье Эрикова Фьорда, а затем они подошли к тому месту, где ледяные горы образовывали узкий, темный фьорд справа от борта, являясь своего рода разделительной линией. До сих пор им почти не попадалось других судов, но за пределами горной гряды вокруг них просто кишели всякие лодки, и люди окликали незнакомцев:
– Откуда вы идете и куда направляетесь, и кто капитан корабля?
– Это корабль Торбьёрна сына Кетиля с Мыса Снежной Горы в Исландии, а направляется он к Братталиду!
На западном берегу фьорда лежали большие дворы, а со всех сторон виднелись заснеженные горы и тучные пастбища. Когда фьорд снова расширился, лоцман отдал приказ направиться в сторону от крутых скал, и «Морской конь» медленно заскользил вдоль западного берега Эрикова Фьорда. На зеленом склоне Гудрид заметила богатый двор. Возле него простиралась лужайка с большими амбарами. Наверное, это были площадка тинга и место торговли в Братталиде.
Пока корабль причаливал и люди Торбьёрна спустили парус, к берегу верхом на лошади приблизился могучий старик. Все лицо его заросло кудрявыми рыжими волосами и бородой. За ним бежал мальчик лет семи, тоже рыжий. Внизу у воды стояли дети и несколько молодых людей с серпами и лопатами. Вокруг них крутилась большая собака, неугомонно тявкая и виляя хвостом всякий раз, когда ей отвечал дружный лай на борту корабля.
Торбьёрн не спеша примерился к приливу и отливу, и когда нос «Морского коня» коснулся суши, он перекрестился и приказал бросить якорь и отдать шварты. Затем он сменил свою кожаную шапку на черную фетровую шляпу с широкими полями, набросил на плечи затканный шелком плащ и попросил Стейна спустить на воду лодку.
А тем временем люди молча и настороженно стояли на берегу, вокруг старого всадника, – все, за исключением рыжего мальчика. Он забежал в воду так далеко, что она доходила ему до колен, и когда к нему приблизилась лодка, он решительно схватил ее за корму и потянул к себе изо всех сил.
– Спасибо за помощь, Торкель сын Лейва, – сказал ему Торбьёрн и ступил на сушу. С распростертыми руками он двинулся навстречу старику.
– Ты помнишь меня, Эрик? Теперь я приехал к тебе в Гренландию.
Эрик Рыжий распахнул объятия: по его морщинистому лицу текли слезы.
– Торбьёрн сын Кетиля! Твой голос я узнаю когда угодно, даже если не догадался, что это твой корабль поднимается вдоль фьорда. Я ведь почти ослеп и до сих пор еще не оправился от осенней горячки. Так что я не схожу с коня до тех пор, пока не окажусь снова у дома. Дай мне твою руку, друг мой, и добро пожаловать ко мне на двор. Сколько с тобой людей?
– Гудрид, моя дочь, еще одна женщина и маленькая девочка, а потом – двенадцать человек команды, кроме меня. Это вместе с лоцманом из Херьольвова Фьорда.
– Вы можете остаться у меня в Братталиде до тех пор, пока не расчистите себе место и не построите дом. Лейв взял с собой много людей и отправился к далеким землям на Западе, так что в доме просторно.
Он повернулся в сторону двора и усмехнулся.
– Тьодхильд будет рада женскому обществу, это уж точно! Я возьму твою дочь с собой, пока ты разгрузишь корабль. Можешь занести вещи на мой склад, – он вон там, на площадке тинга. Так рано в этом году к берегу пристают только купцы, которые торговали зимой на Херьольвовом Мысе, и пока твой корабль здесь единственный.
Дрожа от волнения, Гудрид поспешила сменить платье и накинунуть на себя синий плащ.
Прежде чем Стейн отвез ее к берегу и отец представил ее Эрику, навстречу гостям вышли оба сына хозяина. Они были одного роста с отцом, но темноволосый Торвальд казался изящным, несмотря на крепкие мускулы, тогда как Торстейн отличался рыхлой фигурой, словно бы его вылепили из светлой глины. Хотя свободная рабочая одежда не могла скрыть его сильных мускулов. Из-под закатанных рукавов рубахи виднелись руки, покрытые золотисто-рыжими волосами. Курчавые волосы и борода тоже имели рыжеватый оттенок. Когда он приветливо улыбнулся Гудрид, она увидела, что глаза у него темно-коричневые, сияющие на открытом, добродушном лице.
Девушка чувствовала себя свободно, идя вместе с двумя братьями наверх, к дому. Наискосок от фьорда лежала широкая зеленая равнина, а за ней – крутые горы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109