ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Она опустилась на землю, закрыв лицо руками. Над ней раздался голос Карлсефни:
– Похоже, что ребенок умер около года назад, так что ты вряд ли сможешь узнать, чей он…
Гудрид медленно и судорожно вздохнула. Подумав, она ответила:
– В то лето мы с Торстейном отправились на Песчаный Мыс, а Тьодхильд рассказывала, что рабыня Ауд ждет от Ньяля ребенка. Значит, скорее всего это ее дитя. Но что из этого: это крохотное создание умерло, оно мертво… – голос ее прервался, и она перекрестилась.
Карлсефни сел на приличном расстоянии от нее, но она все равно чувствовала тепло его тела, и мысль об этом утешала ее. Наконец она первая прервала молчание. Сама не желая этого, она сложила вису, в которой выплеснулось все, что она носила в душе:
Я под сердцем, носила дитя,
А теперь его тельце
Покоится там,
Где долина простерлась на север.
И печалью объяты
И я, и мой род.
С тоскою взываем к малютке,
Но больше ее не увидим.
Вся затрепетав, она взглянула на Карлсефни. Взгляд его был отсутствующим, и сам он словно погрузился в тяжелые думы, а глаза его казались черными. Гудрид растерянно пролепетала:
– Теперь ты знаешь все! Когда я увидела это несчастное создание, я подумала, что это тельце моей собственной малютки… Когда ты жил у нас в Братталиде, ты, наверное, уже слышал сплетни о том, что я будто бы заколдовала своего младенца. Мне… мне хотелось бы, чтобы ты знал правду обо мне. Я мечтала родить ребенка, он был для меня всем в жизни. И я не хочу, чтобы ты подозревал меня в колдовстве.
Он вздрогнул.
– Я вовсе не думал об этом, Гудрид. Но тебе не следовало бы считать, что жизнь кончена только из-за того, что ребенок родился слишком рано, а муж твой умер. Ты еще слишком молода.
Он встал и протянул Гудрид широкую, загрубевшую от труда ладонь, чтобы помочь ей подняться. Она оперлась на его руку и почти раздраженно ответила:
– Легко тебе говорить! Ты волен распоряжаться собою и делать все что хочешь: путешествовать по чужим краям или гостить у родичей, и все потому, что…
Он улыбнулся и легко подхватил ее за локоть, чтобы она не сползла к реке, которая несла свои шумные, стальные пенистые воды внизу под косогором.
– Ты тоже вольна скатиться вниз. Но прежде хочу предложить тебе взглянуть на другой берег реки. Может, он приглянется тебе больше, чем этот?
Гудрид оглядела оба берега, покрытые валунами, меж которыми цвел желтый душистый ослинник. Показав на другой берег, она произнесла:
– Видишь те цветы? Они тоже называются ослинники, но там они белые. Это единственное место во всей округе, где можно встретить белые цветы ослинника. Ты думаешь, что на том берегу есть что-то особенное, что там все иначе?
– Возможно. И теперь там полно цветов.
Гудрид попыталась улыбнуться, отвечая ему:
– Моя приемная мать учила меня не возражать мужчине и заботиться о том, чтобы вдоволь накормить его. Нам пора возвращаться в дом и посмотреть, что предложит нам Торкатла.
Гудрид нарочно переводила разговор на обыденные темы и за обедом, и в лодке, когда они плыли назад в Братталид. Но едва они оказались посередине фьорда, Карлсефни отложил весла и высказался без обиняков:
– Значит, ты помнишь меня с тех пор, как мы увидели друг друга на альтинге? Или, во всяком случае, мой зеленый плащ…
– Да, Орм, мой приемный отец, рассказал мне, кто ты.
– А я спрашивал о тебе у моего дяди Снорри.
– Но он никогда не говорил мне о том, что ты спрашивал обо мне, – Гудрид обрадовалась, что в этот раз за веслами сидела не она. Сейчас ей казалось, что она не смогла бы шевельнуть пальцем.
– Я спросил у него, кому принадлежит красивая белая кобылка!
– О, да, Снефрид. Она действительно была великолепна.
– Еще бы, и на нее можно было положиться. Потому что в тот вечер я сказал ей, чтобы она помогла мне встретить свою хозяйку. Конечно, это случилось не сразу, но теперь мы сидим здесь вместе!
Они почти уже приблизились к берегу: люди из Братталида собирали у воды мидий и могли услышать их разговор.
– Очень любезно с твоей стороны, Торфинн сын Торда, что ты довез меня до Бревенного Мыса и обратно, – учтиво произнесла Гудрид.
Он быстро обернулся через плечо и ответил столь же вежливо:
– Не стоит благодарности, Гудрид дочь Торбьёрна. Я весьма доволен своей новой парусиной.
В последующие дни Гудрид была так наполнена присутствием Карлсефни, что всякий раз, когда она обносила домочадцев едой за столом, руки у нее начинали дрожать, едва она приближалась к его месту. Когда она ложилась спать, мысли ее текли к постели, которую Карлсефни делил вместе Лейвом. Теперь она понимала, как это бывает и как томление заставляет многих высокородных женщин нарушать обычаи и вести себя безрассудно. И она понимала теперь предсмертные слова отца. Но ощущал ли сам Карлсефни такую же тоску по ней, как ее отец – по Халльвейг?
По гренландским меркам Гудрид жила зажиточно и принадлежала к знатному роду, но Карлсефни был одним из самых богатых и могущественных людей во всей Исландии. У Гудрид не было никаких оснований надеяться, что он захочет всерьез посвататься к ней. Сможет ли она противиться ему, если он предложит ей быть его наложницей на то время, пока он находится в Гренландии?
Гудрид без сна ворочалась в постели и утром вставала еще более усталой, чем ложилась вечером.
Однажды, когда на дворе стояла хорошая погода, Гудрид решила сесть у дома прясть и направилась в кладовую за нечесаной шерстью. Она взяла такую большую охапку, что ничего не видела перед собой из-за шерсти. По дороге к дому она наткнулась на какого-то человека. Тот решительно потянул к себе ее охапку, и она увидела прямо перед собой бледное лицо Карлсефни. Глубоко посаженные, синие глаза смотрели неожиданно мрачно, и Гудрид почувствовала, что ноги ее подкосились.
– Я… я думала, что ты со своими людьми отправился ловить рыбу сегодня утром! – пролепетала она.
– Я – нет. У меня есть здесь дела. Почему ты не пошлешь в кладовую служанку и несешь такую груду шерсти сама?
– Здесь в Гренландии мы заставляем слуг делать только самое необходимое, и потом, у них и без того много хлопот… Я вовсе не думала, что наткнусь на тебя… – она смотрела в сторону.
– Вот как? А я искал встречи именно с тобой… Мне нужно поговорить с тобой кое о чем.
Он молча положил охапку шерсти на холмик под большим деревом, где, по поверью, жил дух этой земли, и потянул Гудрид за собой. Показав в сторону Бревенного Мыса, он сказал:
– Там лежит твой двор, Гудрид. Хозяйство у тебя хорошее и прочное. Торстейн Черный говорит, что двор твой на Песчаном Мысе еще лучше. Я не знаю, сколько заплатил тебе Лейв за корабль, но в любом случае ты имеешь богатое приданое, и я хотел бы знать, не помолвлена ли ты с кем-нибудь. Лейв рассказал мне немногое:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109