ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Внезапно брат забился в конвульсиях:
– Тя… тяжело… А-а-а… Во… воды…
Он сполз с постели, судорожно схватившись обеими руками за горло. Перед моим взором возникла картина скоропостижной смерти деда, и ледяной холод объял меня.
– Ой, бабушки! Куя-сан совсем плохо!..
Обе бабушки в растерянности приблизились к извивавшемуся в страшных мучениях брату. Попытались напоить его, но пить он был не в состоянии, стакан постукивал о его зубы.
– Куя, крепись! Вот вода!
Брат оттолкнул бабкину руку, жутко захрипел, на белой подушке заалел сгусток крови. Больше он не шелохнулся.
Доктор Куно сделал ему несколько уколов, но никаких результатов они не дали.
Окружающие невозмутимо взирали на происходящее.
– Переволновался. Сам себя угробил, – объявил Куно, обводя всех присутствующих тусклым взглядом.
Я грозно зыркнул на него, и Куно как будто оробел и опустил глаза. Меня молнией поразила мысль, что ему известно нечто, о чем он не желает распространяться. Эта мысль гвоздем засела в голове.
Я взглянул на Синтаро. Он по-прежнему был для меня загадкой. Когда агония только началась, на лице Синтаро обозначились удивление и страх, но когда стало ясно, что Куя мертв, на нем снова появилась маска безразличия.
Лицо Норико выражало всего лишь наивное удивление.
Мне хотелось закричать: «Он умер не от болезни! Я видел, как умирал дедушка Усимацу! Точно так же! Кто-то отравил Куя-сан!»
Но подавил рвавшиеся наружу слова. В конце концов, Куя действительно долго и тяжело болел, рядом находился врач. Его смерти ожидали, чуть раньше или чуть позже она все равно бы наступила. И домашние, и администрация деревни восприняли ее как неизбежность.
А я смолчал, убоявшись скандала.
Коскэ Киндаити
Вспоминая обстоятельства смерти Куя, я каждый раз содрогаюсь.
Атмосфера в полутемной комнатке за гостиной на втором этаже сгустилась.
Да, у меня не хватило мужества сказать вслух то, в чем я был твердо убежден. Если бы я не был очевидцем смерти деда и не знал наверняка, что он отравлен, то, вероятно, как и все остальные, счел бы смерть Куя естественной. «Может быть, – убеждал я себя, – таков конец всех, у кого больные легкие».
Панихиду решили устроить вечером следующего дня, точнее, объединить две панихиды. Я доставил останки деда в его дом, где предполагалось устроить панихиду, но когда стало известно о скоропостижной кончине Куя, моя бабушка со стороны матери и ее приемный сын Кэнкити с женой поспешили к нам. Моя мать Цуруко была единственным ребенком в семье, и после ее исчезновения, не желая, чтобы род прервался, дедушка с бабушкой усыновили своего племянника Кэнкити.
В тот день я впервые встретился и со своей бабушкой, и с Кэнкити. Не стану о них писать подробно, так как непосредственного отношения к этой жуткой истории они не имеют. Скажу только, что результатом нашей беседы было решение провести панихиду по дедушке одновременно с панихидой по Куя.
Бабушки-близняшки, перебивая друг друга, изложили свое мнение:
– После побега Цуруко с ребенком Усимацу считал, что род прервался, но мы попросили человека съездить в Кобэ, и вот нашли Тацуя. Давайте устроим панихиду по Усимацу-сан тоже здесь, а Тацуя-кун, раз он связан с обеими семьями, проведет оба молебствия.
«О, впереди еще эти тягостные хлопоты…» – подумал я. Моя жизнь, до недавнего времени монотонная и серая, изменилась настолько резко, что я буквально валился с ног от усталости. Мимо меня двигалась бесконечная череда соболезнующих соседей, я познакомился практически со всеми жителями деревни; каждый после слов соболезнования изучающе разглядывал меня.
Пришла и Мияко со своим деверем Сокити Номурой.
Выше я уже упоминал, что семья Номура жила на западной окраине деревни, слыла богатой, как и род Тадзими, глава семьи Сокити был одним из самых уважаемых в деревне. Уравновешенный, барственный, с хорошими манерами. Но даже в его взгляде, когда Мияко представила меня ему, сквозило любопытство. Правда, он быстро овладел собой и более никак не проявлял его.
Панихиды прошли без каких-либо неожиданностей. Дедушку кремировали, брата положили в гроб и похоронили в земле. Мне предоставлено было право первым бросить горстку земли в его могилу. Я и сейчас отчетливо помню, что мною владело тогда чувство великой потери.
После похорон, вернувшись в деревню, я молился вместе с другими, и тут ко мне подошла Мияко.
– Тацуя-кун! – дружески окликнула она меня. – Один человек непременно хочет познакомиться с вами. Вы заняты сейчас?
– Что за человек?
– Я сама его почти не знаю. Приехал из Кобэ. Вроде бы приятель моего деверя. Сказал, что у него дела в этих краях и он решил, пользуясь случаем, навестить нас. Остановился у деверя. Зовут его Коскэ Киндаити.
Это имя было мне незнакомо.
– А что за дело у него ко мне?
– Этого я тоже не знаю. Он сказал только, что хочет поговорить с вами.
Я отнесся к предстоящей встрече без особого энтузиазма, но подумал, что этот человек может быть связан с полицией. Тогда встречи все равно не избежать.
– Хорошо, Буду ждать его в маленькой гостиной.
Взглянув на улыбающегося человека, вошедшего в комнату, где кроме меня никого не было, я подумал было, что это кто-то другой. Почему-то я воображал себе Киндаити более представительным.
– Извините, заставил вас ждать. Я Коскэ Киндаити. – Он поклонился.
Я вопросительно смотрел на него. На вид лет тридцать пять, небольшого роста, буйная шевелюра. В общем-то не особенно приметный человек. Довольно потрепанные хакама придавали ему сходство с чиновником деревенской администрации или учителем младших классов. Ко всему прочему, он слегка заикался.
– Меня зовут Тацуя. Вы хотели поговорить со мной?
– Да. Спросить кое о чем. – Киндаити по-прежнему улыбался, но его взгляд, казалось, прожигал меня насквозь, – Я понимаю, задавать подобный вопрос бестактно, и все же… Вы знаете, какие слухи о вас ходят по деревне?
– Слухи по деревне? Что вы имеете в виду?
– Я имею в виду слухи, связанные со смертью вашего старшего брата. Дикие слухи…
Сердце у меня учащенно забилось.
Заметив мою озабоченность, Коскэ Киндаити усмехнулся:
– У вас самого, стало быть, есть подозрения. Тогда почему вы не скажете о них вслух?
– А почему… Почему вы решили, что я имею право делиться с кем-то своими подозрениями? – раздраженно ответил я вопросом на вопрос. – Рядом находился врач. Как мог я, к медицине никакого отношения не имеющий, высказывать какие-то свои соображения?
– М-м~м… Это резонный довод. И все же, Тацуя-кун, хотел бы дать вам совет: если в будущем что бы то ни было покажется вам подозрительным, необычным, лучше без колебаний сразу же заявить об этом вслух. Если не сделать этого, трудно вообразить, к каким горьким последствиям это может привести.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71