ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Между тем парни окружали меня все плотнее. Старуха монахиня, не переставая рыдать, громко вопила. Я был в буквальном смысле загнан в угол. И в этот момент кто-то выскочил из дома Номуры.
К моему великому счастью, то была Мияко.
Одного взгляда хватило ей, чтобы разобраться в обстановке. Она мгновенно подбежала к нам и стала позади меня:
– Что происходит? Что вы собираетесь делать с этим человеком?
Один из парней шевелил губами, но я не смог разобрать, что он промямлил.
Мияко тоже ничего не поняла. Повернув меня к себе лицом, спросила:
– Тацуя-сан, что происходит?
Я в двух словах объяснил ей ситуацию. Она нахмурилась:
– Так и знала, что этим обернется… Как я понимаю, виновата монахиня. Ну что, – обратилась она к молодым людям, – надеюсь, вы тоже все поняли? А если поняли, то возвращайтесь к своим делам!
Парни переглянулись, недоуменно пожали плечами и лениво направились к черному ходу дома. Кто-то из них ехидно показал язык. «Монахиня с крепким чаем», поняв, что лишилась поддержки, видимо, испугалась и собралась убежать. Она все еще, как ребенок, плакала навзрыд.
Мияко, вздохнув с облегчением, засмеялась ей вслед:
– Что же это вы тут устроили? Я даже испугалась сначала… А вы куда направляетесь, Тацуя?
Мое короткое объяснение заставило ее нахмуриться.
– О чем же она собирается поведать вам? – задумчиво проговорила Мияко и, немного подумав, добавила: – Сделаем так: я провожу вас до монастыря Кэйсеин. Не волнуйтесь, к Байко-сама вы зайдете один, я подожду на улице. Но до монастыря пойдем вместе, а то мало ли что еще может произойти по дороге…
Не буду скрывать, присутствие Мияко придавало мне духу, и я был очень благодарен ей.
Монастырь Кэйсеин находился не слишком далеко от усадьбы Номуры. Вообще говоря, этот женский монастырь более всего напоминал барак из отдельных келий. Обычный дом с соломенной крышей за плетеной оградой. Короткая дорожка вела от ворот к порогу, более высокому, чем обычно, с зарешеченными сёдзи вместо двери. Слева от порога опоясанные открытой верандой две комнаты. Раскрытые ставни. Недавно переклеенные сёдзи сияли чистотой. В маленьком аккуратном дворике росло всего одно деревце – клен.
Меня удивило, что в комнате горит свет, ведь день сегодня солнечный. Я поднялся на порог, раздвинул сёдзи, позвал хозяйку, но ответа не последовало.
Окликнув Байко-сама еще два-три раза и не дождавшись ответа, я вошел в комнату – и меня словно ледяной водой окатило, я застыл на пороге, не в силах двинуться с места. В маленькой комнатке ничком лежала на полу настоятельница Байко, вокруг нее чернели на татами пятна, у изголовья постели валялся принесенный из дома Тадзими поднос.
От этого зрелища у меня задрожали колени, пересохло в горле, в глазах потемнело.
«Куда бы ты ни пошел, за тобой тянется кровавый след!» – этот вопль «монахини с крепким чаем» молнией пронзил мой мозг.
«Очередное убийство», – была моя следующая мысль.
Не помню, как я вышел за ворота. Мияко сразу же подскочила ко мне:
– Что-то случилось? Вы такой бледный…
– Байко-сама мертва, – с трудом выговорил я. По прошествии некоторого времени я нашел в себе силы вернуться вместе с Мияко в дом и объяснить ей, что эта последняя смерть абсолютно такая же, какая постигла деда Усимацу, брата Куя и священника Кодзэна из храма Рэнкоодзи. Как и у всех предыдущих, на губах Байко остались сгустки застывшей крови.
Мы с Мияко, совершенно потерянные, беспомощно смотрели друг на друга. Тут я увидел около подноса обрывок бумаги и поднял его.
Это был листочек, вырванный из записной книжки. На нем жирными иероглифами было начертано следующее:
Близнецы-криптомерии: криптомерия Коумэ и криптомерия Котакэ.
Торговцы лошадьми: Усимацу Игава и Китидзо Катаока.
Местные богачи: Восточный дом – Куя Тадзими, Западный дом – Сокити Номура.
Священники: Чёэй из храма Мароодзи и Кодзэн из храма Рэнкоодзи.
Монахини: Мёрэн, «монахиня с крепким чаем», и Байко, монахиня из местечка Убагаити.
Из приведенных имен красной чертой были подчеркнуты следующие: «криптомерия Котакэ», «торговец лошадьми Усимацу Игава», «Куя Тадзими», «Кодзэн из храма Рэнкоодзи», «Байко, монахиня из местечка Убагаити».
Страшный жребий
– Н-н-н-у… Эт-то ч-черт з-з-знает ч-что! – с трудом, сильно заикаясь, произнес кто-то. – Э… это… в этом оббъяснение м~м-мотивов всех уб-бийств.
По голосу непонятно было, то ли говорящий изумлен, то ли рад, то ли просто возбужден. Он непрерывно почесывал свою лохматую голову, словно у него был тик. Читатели уже, надо думать, догадались, что эти слова принадлежат невзрачному, но знаменитому сыщику Коскэ Киндаити.
– Черт!! – прищелкнув языком, выругался инспектор Исокава.
Оба сыщика замолчали, не отрывая глаз от странички записной книжки.
Коскэ Киндаити снова принялся чесать голову, заметно было, что у него дрожат колени.
Глаза полицейского инспектора Исокавы едва не выскочили из орбит, всматриваясь в текст. Рука, державшая листок, тряслась, как у алкоголика, вены на вспотевшем лбу вздулись.
Я тупо уставился на них, чувствуя себя словно с тяжелого похмелья. Меня тошнило, голова кружилась, в глазах мелькали какие-то точки. Я почти ничего не видел и не слышал, мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание. Но в то же время мне безумно хотелось убежать, не важно куда.
Описанная сцена имела место вскоре после того, как мы с Мияко обнаружили труп Байко и листочек из записной книжки.
Эта череда убийств привела меня в такое состояние, что я просто ничего не соображал. Что до Мияко, то она, будучи просто свидетельницей происшествий, достаточно быстро овладела собой. Она позвала людей и послала их в администрацию деревни.
К счастью, там оставались на ночь инспектор Исокава и еще несколько сыщиков. Выслушав сообщение, они немедленно направились в монастырь; Коскэ Киндаити присоединился к ним по дороге, он гостил в Западном доме.
Мияко быстро и толково рассказала о случившемся и показала найденный у постели листочек. Сыщики были ошеломлены. Еще бы! Листочек бумаги мог внести хоть какую-нибудь ясность в нескончаемую цепь происходившего.
Близнецы-крилтомерии: криптомерия Коумэ и криптомерия Котакэ.
Торговцы лошадьми: Усимацу Игава и Китидзо Катаока.
Местные богачи: Восточный дом – Куя Тадзи-ми, Западный дом – Сокити Номура.
Священники: Чёэй из храма Мароодзи и Кодзэн из храма Рэнкоодзи.
Монахини: Мёрэн, «монахиня с крепким чаем», и Байко, монахиня из местечка Убагаити.
Как я уже писал, некоторые имена – «криптомерия Котакэ», «Усимацу Игава», «Куя Тадзими», «Кодзэн из храма Рэнкоодзи», «Байко, монахиня из местечка Убагаити» – были подчеркнуты красным. Все, чьи имена были подчеркнуты – кроме дерева, – за короткое время один за другим ушли из жизни.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71