ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 



Истина

Проблема необратимости познания, новый стиль научного мышления – все это тесно связано с проблемой критериев научной истины.
Наука не могла бы развиваться, если бы под истиной понимали нечто окончательное. Тем не менее в прошлом фундаментальные истины изменялись так медленно, что каждая частная истина представлялась статичной и была в каком-то смысле таковой, если она входила непротиворечивым образом в общую систему представлений о мире. Декарта не смущала искусственность и неоправданность частных кинетических моделей, и он (а эпигоны картезианства еще больше) считал свои модели истинными, адекватными действительности, если они иллюстрировали общие идеи его физики. Ньютон ввел в науку принцип однозначности частных истин, но, несмотря на индуктивистские формулы знаменитых «Начал», требовал от истин соответствия общим принципам. В целом частные истины складывались в общую концепцию мира как куски мозаики в единую картину.
Сейчас концепция мира напоминает скорее картину на мольберте, где почти каждый новый значительный мазок кисти меняет общий колорит, свет, композицию. Уже не стабильность картины мира, а все большее приближение ее к необратимой эволюции самого мироздания становится одним из исходных критериев верности каждого элемента картины. Отсюда изменение самого понятия истины и соответственно-ошибки. М. Шеврель после своего столетнего юбилея, подводя итоги творческой жизни, говорил, что его девизом было: «Всегда стремиться к истине и никогда на нее не претендовать». Этот девиз мыслителя, начавшего жить в XVIII веке и продолжавшего работать вплоть до 80-х годов XIX века, как бы реализовался в XX веке. Неклассическая наука в большей мере, чем это было раньше, сблизила стремление к истине, приближение к ней с отказом от претензий на ее окончательный характер.
Понятие истины изменялось вместе с ее содержанием. «Истина – дочь времени» – это утверждение справедливо не только для содержания, но и для самого понятия истины. В рамках перипатетической научной мысли содержанием наиболее общих физических и астрономических представлений была статическая гармония мироздания. Игнорирование качественной эволюции мироздания закрывало путь к признанию изменений в познании и в самих понятиях истины и заблуждения. В средние века эти понятия были закреплены в официальной идеологии антитезой канонизированной истины и неканонических ошибок. Возрождение внесло некоторые элементы относительности в понятия истины и заблуждения. «Афинская школа» Рафаэля – это апофеоз различий во мнениях, апофеоз многогранности истины и относительности заблуждений и ошибок, в отличие от еще средневековой фрески Андреа да Фиренце, изображающей апофеоз Фомы Аквинского, где языческие философы вместе с еретиками попираются представителем канонизированной истины См.: Горфункель А. X. От «Торжества Фомы» к «Афинской школе». – В кн.: История философии и вопросы культуры. М., 1975, с. 131–166.

. Для мыслителей Возрождения ошибки представляются воззрениями, не только не согласными с опытом, но и уводящими от науки, от гетерогенной истины в сторону гомогенной догматики. Идея, выраженная в изречении: «Истина едина, заблуждения различны», т. е. идея однозначности истины, уже потеряла свой средневековый смысл, но еще не приобрела нового, свойственного новому времени экспериментального и логико-математического смысла.
В XVII веке и Декарт, и Ньютон были апостолами однозначной истины и множественности заблуждений. Декарт ставил акцент на внутреннем совершенстве, т. е. на логическом выводе частных теорий из общего принципа. Для Декарта ошибка – то, что противоречит кинетической предпосылке. Ньютон ставил акцент на внешнем оправдании: различие между истиной и ошибкой – эмпирическое, ошибка – то, что противоречит опыту.
Наука XIX века ввела новый критерий истины и ошибочности. Для статистической термодинамики и статистических концепций вообще различие между истиной и ошибкой существенно в рамках макроскопической картины явлений. Когда мы переходим от положений и движений частиц к их вероятностям, последние реализуются в достоверной макроскопической картине. Подобного рода критерий существенности истин и ошибок превращается в принципиальную ошибку, когда абсолютизируется различие между макромиром и микромиром. Вообще в науке XIX века появляется понятие принципиальной ошибки, которая состоит в отрицании связи между существованием микромира и законами макромира или же в отрицании специфичности процессов макромира.
Принесенные XIX столетием критерии истины и ошибки получили свое развитие и гораздо более явную форму в XX веке.
Изложение теории относительности часто происходит в форме вопроса о том, какой наблюдатель прав и какой заблуждается, когда каждый из них приписывает себе покой либо движение. Из принципа относительности следует, что каждый наблюдатель прав или же ошибается в зависимости от того, к какой системе отсчета отнесены понятия покоя и движения. По существу, вероятно, уже дискуссии о падающих «вниз» антиподах включали коллизии ошибочности и истинности мнений различных наблюдателей о «верхе» и «низе».
Аналогичные коллизии отражены в спорах о «центре Вселенной» и завершены в теории Эйнштейна. Но вместе с тем становилась однозначно истинной констатация покоя или движения, отнесенная к данной системе отсчета, и абсолютно ошибочной констатация, отнесенная к пространству, лишенному материальных тел.
Эта коллизия приняла еще более отчетливый вид в квантово-механической концепции. Переход от вероятности, как неопределенного синтеза реальных и возможных констатаций, к достоверности происходит здесь не по отношению к статистическому ансамблю частиц (как это было в классической статистике), а по отношению к локальной здесь-теперь ситуации и к индивидуальной частице.
Наука второй половины XX века впитала из обоих своих истоков – теории относительности и квантовой механики – оба метода такого перехода: и включение определенных систем отсчета, и переход от волнового определения сопряженных переменных к корпускулярному. Тем самым слились макроскопическая картина и микроскопическая (даже ультрамикроскопическая), относящаяся к локальным элементам бытия.
С развитием науки менялось и понятие ошибочности, отступления от истины, и отношение к таким отступлениям. Для средневековья характерно сближение ошибочности и ереси. Оценка истины и заблуждения принимала форму официальной канонизации и апологии для первой и анафемы для другой. Истина и заблуждение казались необходимои нивелировкой личности в первом случае, ее греховной автономией – во втором. В эпоху Возрождения истина и заблуждение, оставаясь связанными с человеком, поменялись ролями: канонизированная истина казалась ошибкой, заблуждением, грехом против Разума, а знание, свидетельствующее об автономии личности, представлялось истиной. Разумеется, речь идет только об одной тенденции, встречалось и немало противоположных. Но такая тенденция была характерной, отличавшей стиль оценочных суждений в XV– XVI веках от прошлого.
В XVII– XVIII веках и картезианство, и ньютонианство опирались на идею единственной, однозначно определенной истины. Соответственно по отношению к ошибке возможна была только одна реакция: ее отбрасывали с порога, причем картезианцы, как уже отмечалось, отбрасывая чуждые им взгляды как ошибочные, ссылались на априорные аргументы, а ньютонианцы на эксперимент. В XIX веке положение изменилось. Мир, а также и истина оказались гетерогенными, и ошибочные утверждения чаще всего состояли в распространении специфических закономерностей одного ряда явлений на другой ряд, т. е. в забвении несводимости, специфики главной формы движения или же, напротив, в игнорировании побочной формы движения, того, что связывает различные ряды явлений. Таковы были, например, виталистические взгляды. Элементарные ошибки все в большей степени уходили в прошлое, а вернее, становились кратковременными заблуждениями. Точность эксперимента росла относительно быстро, и сама экспериментальная деятельность приобретала все более непрерывный характер, поэтому уточнения результатов приходилось ждать недолго. Принципиальные ошибки вызывали длительные дискуссии, но и здесь рано или поздно появлялись решающие эксперименты, которые однозначно разрешали проблему.
В первой половине XX века акцент перешел на другой критерий научных поисков. Теория продольного сокращения, выдвинутая Лоренцем, не противоречила экспериментальным данным, но она не вытекала из более общих принципов, не обладала внутренним совершенством. Во второй половине столетия понятие ошибки в науке нередко становилось условным, ее ценность оказалась очень высокой.
Таким образом, начиная с XVII века и даже с Возрождения понятие научной ошибки весьма радикально трансформировалось. Найти ошибку все в большей степени означает определить область применимости концепции, ошибочно примененной вне этой области. Н. Винер как-то заметил, что проблема зла решается либо по пути, на котором зло представляется некоторым подобием энтропии, либо по пути манихейцев – зло персонифицируется, и ответственность за него приписывается некоему злому духу. Если со всеми необходимыми оговорками применить такое разделение к научной ошибке, то эволюция этого понятия идет от манихейской версии к первой, ошибка становится неотделимой от истины, ее даже можно в растущей степени сравнивать с вариациями, определяющими истинную кривую.
Конечно, такая тенденция не отменяет субъективных ошибок, экспериментальных и теоретических, связанных с неправильными общими позициями, и, наконец, случайных. Речь идет о том, что наряду с «броуновским движением» научной мысли происходит ее неуклонное приближение к объективной истине, и в этом смысле движение познания является и, несомненно, останется необратимым. В. И. Ленин характеризовал этот процесс, говоря о живом дереве истинного человеческого познания, на котором могут расти и пустоцветы, но которое тем не менее остается деревом абсолютного и объективного познания.


Ценность

Познание и действие

Связь науки второй половины XX века с понятием ценности вытекает из более явной, чем раньше, связи между познанием и преобразованием мира. Именно отсюда – современное представление о связи между гносеологией и аксиологией. Гносеологические проблемы, вытекающие из обобщения достижений неклассической науки, и особенно науки второй половины XX века, неотделимы от аксиологических проблем. Ценность познания стала одной из основных проблем философии, науки, всей культуры нашего времени. В той или иной форме она не может не волновать людей: с надеждой и тревогой они думают о том, как наука может повлиять на их судьбу. Рациональный ответ на подобный вопрос невозможен без раскрытия понятия науки, ее потенций и перспектив, а также понятия ценности науки, ее экономического, культурного, морального, эстетического эффекта.
Основной критерий и исходное определение ценности познания – преобразование мира. Воздействие человека на мир опирается на объективные процессы, как обратимые, так и необратимые, на их иерархию. Существует, следовательно, объективная основа ценностных определений, подобно тому как существует объективная основа самой деятельности по преобразованию мира. Для современной науки, изучающей природу, такой основой выступают в конечном счете объективные процессы структуризации и деструктуризации бытия. Естественно, что указанная сторона не исчерпывает сущности аксиологических проблем – проблем социальной, моральной, культурной и эстетической ценности.
Ценность познания связана в первую очередь с отображением его результатов и методов в других областях, где имеют право гражданства и определения должного, понятие цели. Но и в самой науке критерий должного находит место, как только мы начинаем рассматривать ее как деятельность, как сферу общественного труда, как совокупность не только констатаций, но и целесообразных действий, поисков, экспериментальных проверок и т. д., т. е. всего, что человек должен делать для того, чтобы достичь того или иного результата.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...