ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Чессер познакомился с Марен через год после аварии. Как только их отношения стали достаточно серьезными, Марен рассказала ему об условии Жана-Марка. Она считала, что он должен знать причину, по которой она не может уехать с ним куда глаза глядят и стать миссис Чессер. Это было бы непрактично.
Чессер согласился.
Марен воспользовалась случаем и поставила свое условие. Она хотела говорить о покойном Жане-Марке, когда захочет, не рискуя возбудить ревность Чессера.
Чессер согласился и на это. В конце концов, рассудил он, ему не составит труда быть соперником мертвеца для живой и чувственной двадцатипятилетней женщины.
Так что Чессеру частенько приходилось выслушивать непосредственные и даже ностальгически-нежные замечания Марен – в ресторане, например, или в кафе: «Мы с Жаном-Марком тоже тут были!» Она вовсе не ставила целью разозлить Чессера. Эти реплики вылетали сами собой. Жан-Марк, бывало, делал так… Жан-Марк мне как-то сказал… Жан-Марк любил… Жан-Марк терпеть не мог… Жан-Марк то, Жан-Марк се…
Сначала Чессеру было не по себе. Потом он перестал обращать внимание, ведь замечания Марен были всего лишь воспоминаниями вслух. Немного спустя Чессер стал думать о Жане-Марке как о старом друге. По крайней мере, хорошем знакомом, хотя он вовсе не был с ним знаком.
Воспоминания Марен не задевали Чессера и не вызывали никаких осложнений. Другое дело – деньги Жана-Марка. Деньги осязаемые и неосязаемые. Большие особняки, дорогие картины и предметы искусства, чистокровные лошади, яхты, самолеты – и контрольные пакеты акций, доли в прибыли и растущие дивиденды. Огромное состояние, которое непрестанно умножало само себя. Умножало скорее, нежели его успевали тратить. Марен швыряла деньги направо и налево – и становилась все богаче.
Едва ли она отдавала себе отчет, каковы истинные размеры наследства, оставленного Жаном-Марком. Ужасно много миллионов, говорила она. Зато Чессер знал точно, каким станет финансовое положение Марен, выйди она за него замуж. Его сбережения – двести тысяч на счету в швейцарском банке – жалкие гроши по сравнению с ее состоянием. А на жизнь Чессер зарабатывал в Системе. Пакеты приносили ему примерно сотню тысяч в год. Часть он отправлял бывшей жене, Сильвии; еще больше съедали налоги. На остаток не мог сносно существовать даже Чессер, не говоря о Марен. Многие из тех, кого Система пожаловала привилегией получать пакеты, сколотили немалые состояния, поскольку большую часть времени проводили, заключая сделки о продаже и огранке своих алмазов. Яркий пример – Уайтмен. Начал он с малого, потом провернул несколько удачных дел – и теперь стоимость его пакета неуклонно росла. Однако путь этот требовал целеустремленности, которой Чессер, по-видимому, совсем не обладал. Его бывшая жена, Сильвия, сказала ему незадолго до развода: «Выглядишь ты прилично, а на деле – растяпа и рохля».
Время от времени Чессеру хотелось доказать, что Сильвия не права. Чаще всего по утрам, после ее ночных обличений он принимал твердое решение заняться делом, отдать все время торговле. Но вот беда: он не хотел, действительно не хотел. Всякий раз, получая в Системе свой пакет, Чессер быстро сбывал его, зачастую даже не открывая. Попросту продавал посреднику где-нибудь в Антверпене и на целый месяц забывал об алмазах.
Иногда Чессер вспоминал о них и тогда чувствовал себя птичкой на спине у носорога.
Деньга. Чессер и Марен говорили о них лишь однажды. Он прямо сказал ей, чем занимается и сколько получает. Не упрашивал ее бросить ради него свое состояние и не обещал стать богачом. Она не собиралась из-за него отказываться от денег и не заставляла его зарабатывать их. По ее мнению, это было бы идиотской тратой времени.
Они пришли к соглашению. Решили тратить деньги сообща, не уточняя, чьи они. Его ограниченные ресурсы сольются с ее, неограниченными, и станут просто деньгами – на все случаи жизни.
Само собой, план сработал. Марен никогда не желала унизить Чессера, а его не мучили угрызения совести. Но оба знали, хотя и не упоминали об этом, что у них вполне хватит глупости испортить себе удовольствие. Чем сильнее они любили друг друга, тем больше крепло это чувство.
Они хотели пожениться.
Об этом и размышлял Чессер, сидя возле постели в номере отеля «Коннахт» и глядя на спящую после любовных ласк Марен. Ему вдруг захотелось разбудить ее и предложить обвенчаться. Но, усмиряя свой порыв, он тихонько встал и вышел в гостиную.
Окна были раскрыты, и падающий сквозь них свет окрасил комнату в нейтрально-серые тона. Ни день ни ночь. Сумерки, межцарствие, время сомнений. Чессер не стал зажигать свет. Он был наг, а в такой ситуации лучше видеть, но оставаться невидимкой. На улице накрапывал дождик. Слышался шелест; словно быстрые движения огромных шершавых языков – это проносились по мокрому асфальту автомобили.
«Дипломат» Чессера стоял на диване. Он поставил его на пол, а сам улегся, опустив голову на подлокотник. Теперь ему стали видны дымящие трубы на крыше соседнего дома. Лондон, подумал он. Бросил взгляд в сторону спальни, но Марен в темноте не различил. На ум вдруг пришел Мичем. Чессер протянул руку к «дипломату» и положил его себе на живот. Запустил туда руку, нащупал пакет и достал завернутые в ткань камни. Раскрыл и стряхнул алмазы себе на ладонь. В мозгу у него бились цифры: «Семнадцать тысяч». На этот раз он получит тысяч пять прибыли – и то, если повезет. Наверное, всего четыре тысячи. Чтобы заработать пять, придется повертеться.
Из-за надутого ублюдка Мичема.
Из-за б…кой Системы.
Чессер размахнулся. Камешки полетели в ближайшую стену. Он еще полежал, пытаясь разглядеть их на полу, но не смог. Пришлось встать на четвереньки и нащупывать их в пушистом ковре. Он искал и искал, пока не услышал голос Марен – словно из другого измерения.
– Мне приснился вещий сон, – сообщила она, стоя в дверях спальни.
Он поднялся с колен, обнял ее и поцеловал. Алмазы были зажаты у него в кулаке. Интересно, все ли он подобрал. Надо будет посмотреть при свете. Он выпустил Марен из объятий и ссыпал алмазы обратно в коричневый конверт. Ладонь у него вспотела, и несколько камешков не хотели отставать. Чессер аккуратно стряхнул их. Он убрал конверт и опустился на диван, ожидая, что Марен сядет рядом, но та уже свернулась калачиком в огромном, дутом кресле. Разожгла две сигареты и одну, как обычно, бросила Чессеру. Он не поймал. Сигарета упала в щель между диванными подушками, и Чессеру пришлось срочно извлекать ее.
– Вернее, не сон, – сказала она, – Это было астральное путешествие.
– Может, все-таки сон?
– Нет. Я видела как бы сверху: тебя в кресле и Свое физическое тело на кровати. Со мной был проводник.
– Который?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86