ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– В курсе.
– Вот и отлично. Но во время приступа вход в нее заблокирован...
Я холодно смотрю в его серые невинные глаза. Они снова становятся оловянными.
– ...со всех терминалов, кроме этого, – продолжает Алик после довольно длинной паузы. Ишь ты, шутник! – Он, как дверной глазок, врезан прямо в канал обмена, а чтобы подсмотреть, что в нем делается, нужно набрать код входа в систему и текст: «Глазок». И вся любовь до копейки. Ага. Значит, все-таки хозрасчет.
Алик исчезает. Я – почти бегом! – приношу из каморки Белобокова свой кейс и, прежде чем прекращается разноцветное мельтешение на дисплее, успеваю переписать на дискеты солидную выборку. Юрику будет над чем поломать голову.
Отключив терминал, я подхожу к окну и старательно разминаю затекшие мышцы. Сквозь шум первых автомашин пробивается тихий шелест возобновившегося дождя. Через полчаса – конец смены. Ну что, все на сегодня? Или подкатиться к Элли, проверить, так ли уж она неприступна, как представляется на первый взгляд? Может, только представляется? В смысле – прикидывается? Сейчас, после бессонной ночи, мне ничего не хочется. Ей, надо полагать, тоже. Но потом... Кажется, никуда нам от этого не уйти. Не зря же она так посмотрела на меня во время чайной церемонии. «И когда вы собираетесь забрасывать в море информации свой „Невод“? А в глазах – совсем другое...
Выключив в классе свет и прихватив с собой кейс, я возвращаюсь в машзал. Здесь ничто не напоминает о закончившемся приступе. Поскрипывают струйные принтеры, Алик хмурит прыщавый лоб над отказавшим ТЭЗом. Светловолосая головка с трогательными завитками на затылке склоняется над клавиатурой. Подойти ближе, чем на три метра, я не решаюсь. Подумает еще, что я снова за ней поглядываю. А мне в данный момент это совершенно ни к чему.
– Элли! – негромко окликаю я. Она тут же полуоборачивается, вопросительно вскидывая тонкие темные брови. Так, теперь можно сократить дистанцию. Пока – лишь в буквальном смысле.
– Простите, что побеспокоил...
– Ничего, я уже заканчиваю.
Дисплей за ее спиной становится безжизненно-серым. Что за детские секреты? Интересно все-таки, что
было на нем секунду назад? Приказ белобрысого рвать когти? Список членов городской масонской ложи? Какие девичьи тайны скрывает эта светлая головка, украшенная огромными темными глазами? Надо будет как-нибудь оставить под ее терминалом «стукача». Но не сегодня.
– Я только хотел спросить, завтра вы тоже в ночную смену?
– Да. А что?
Глазищи смотрят прямо и бесхитростно. Ни грани кокетства, ни на йоту игры.
– Я впервые в вашем городе, хотя много слышал о нем. Не могли бы вы уделить мне вечером часок-другой и показать достопримечательности? А то с этой работой вечно ничего не успеваешь. Жизнь идет, но как-то все мимо, мимо...
Переспать я с тобою хочу, вот что.
– К сожалению...
Она все уже решила. Ну конечно же, решила. Они, красивые и привлекательные, отвечают на этот вопрос в первые пять минут после знакомства со своими несчастными жертвами. Но, кажется, и сами не подозревают о своем выборе. А уж нам-то, мужчинам, и подавно не дано знать, что на этот раз означает «к сожалению»: «да» или «нет».
– ...Сегодня я не смогу.
О, как прекрасно слово «сегодня»!
– Значит, завтра?
– А завтра тем более, – весело отвечает Элли и, нежно улыбнувшись, спрашивает:
– Вы как долго пробудете в нашем городе?
– До конца недели. Но, если понадобится, могу остаться и на выходные, – неосторожно раскрываюсь я, очарованный голосом и улыбкой. Если понадобится... Удобная фраза. Оставляет выбор. То ли нам с тобой понадобится, то ли работа заставит...
– Вот до конца недели я и не смогу. А если понадобится, то и в выходные тоже.
Кажется, это называется «от ворот поворот».
– Ну что же... Придется мне остаться у вас на пару месяцев, – со вздохом говорю я и смотрю в ее глаза самым откровенным взглядом, на какой только способен. И получаю в награду за настойчивость самую обворожительную за сегодняшнюю ночь улыбку. Впрочем, у нее каждая улыбка – самая.
Итак, первая атака отбита, но мне удалось отступить на заранее подготовленные позиции.
Дождь стучит по крыше «вольвочки» неутомимо и однообразно, словно засыпающий барабанщик. Японский кассетник обволакивает салон мягкой уютной музыкой. Всякий, кто проходит мимо, сразу понимает, что это вот и есть счастье – сидеть в теплой машине, слушать, как мелодия дождя сливается с аккордами нестареющего «Пинк Флойда», и наслаждаться дымком американской сигареты. Несколько раз хлопает входная дверь. Каждый раз вглядываюсь в придавленные дождем фигуры. Не то, не то, типичное не то.
А вот и Элли. Плащ, поднятый над головой, делает ее похожей на встревоженную птицу. Упоительная музыка сбегающих по ступеням каблучков – до нее далеко и унылому дождю, и неистощимому на выдумки ансамблю. Самый волнующий аккорд – заключительный. И падали два башмачка со стуком на пол. И воск слезами ночника на платье капал... Платьишко на ней, конечно, так себе, серенькое. Это заметно даже в тусклом свете прилепленных к козырьку над входом фонарей. Но если девочку приодеть... вызвав предварительно в Москву на курсы переподготовки...
«Вольвочка» плавно трогается с места и подкатывает вплотную к лестнице. Стекло уже опущено.
– Позвольте вас подвезти? Такой дождь, а вы без зонта.
Замерла на третьей ступеньке снизу. Острые коленки – как раз на уровне моих глаз.
– Боюсь, нам не по пути.
Она что, не отличает «вольво» от «Оки»? Придется вылезать под дождь. Но вначале – чуть громче музыку, чтобы девочке лучше было слышно. А теперь – галантно раскрыть над ее плащом зонт.
– Ради вас я готов изменить маршрут.
– И поехать за мной на край света, – с готовностью продолжает Элли.
– Где никто не сможет помешать нам, – невозмутимо продолжаю я.
– Помешать нам – чем заниматься?
Она оставляет мне слишком короткую паузу для ответа на столь прямой вопрос.
– У вас прекрасный автомобиль. Но я предпочитаю трамвай.
На мгновение отпустив плащ, Элли, как трехлетняя девочка, «делает ручкой» и, обогнув машину, уходит в темноту и сырость, постукивая своими давно вышедшими из моды каблучками.
Ага, все-таки отличает. Просто ломается. Значит, не все потеряно. Рано или поздно к этому глаголу всегда добавляется приставка «с». И падают два башмачка со стуком на пол...
А вдруг она с предрассудками?
Юрика я встречаю на вокзале. Неопрятный перрон, чумазые вагоны... Провинция. И, контрастом, Юрик: широкополая шляпа, элегантный плащ, изысканный галстук. Пижон. Такая демаскировка когда-нибудь выйдет ему боком. Но работу свою знает хорошо.
Суть дела я успеваю изложить ему еще в машине, по дороге в гостиницу. Номер для него освободится только завтра, а пока.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28