ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И вскоре все девять человек разглядывали, вертели в руках и даже нюхали эти странные бледно-зеленые бумажки. Суслик, тот просто сгреб три пачки и попытался жонглировать ими. Даже Понька, поднявшись со своей кровати, со слабой улыбкой наблюдали за ними.
- Зассали, суки! - закричал Баллон, подкидывая и ловя одну из пачек. - Жить охота.
- Ну-ка, посмотрим, кто там выпендривается? - Глеб отложил деньги в сторону и взял в руки список. - Надо прищурить еще парочку, чтобы поняли, что к чему.
Он пробежал глазами список, ткнул в одну из фамилий.
- Джанадзе, это тот, что ездит на "мицубиси-паджеро"?
- Да, - подтвердил Моня, - он живет по Пархоменко, рядом с "Ямайкой".
Глеб взглянул на часы.
- Так, если он еще в офисе, то его и пришьем. И еще бы кого, но это решим по ходу. Сейчас едем в город. Мотоцикл оставим здесь. Стрелять будут Летяга и Зубатик. Моня тоже с нами.
Быстро собрали деньги. Никто не заметил, как Суслик украдкой сунул в карман стодоллоровую купюру. Пакет положили в железный ящик, оставшийся от времен кооператоров. Глеб закрыл его на висячий замок, один ключ оставил себе, а другой отдал Маркелу. Все это было давно обговорено. Уже перед уходом его руку тронул Чира.
- Слушай, у нас "ханка" кончается.
Глеб с досадой поморщился. Эти проблемы были совсем некстати.
- Хорошо, я заеду на обратном пути.
17.
Проехав по городу, Глеб похвалил себя за то, что оставил мотоцикл в "конторе". Город просто кишел милицией. Он никогда не думал, что ментов может быть столько много.
"Может, еще откуда прислали?" - думал он, разглядывая очередную патрульную группу.
Заехали они и к Сейфу. Машин с милицейской опергруппой уже не было, зато "паджеро" Джанадзе стоял еще на стоянке. Этот здоровущий авто повышенной проходимости в городе был один-единственный. Зачем грузину, выезжающему на природу раза два в год на шашлычки, был нужен этот монстр с усиленной резиной и вынесенным вперед дугообразным бампером, было не понятно. И сейчас эта игрушка тщеславия сыграла в судьбе хозяина роковую роль.
После короткого обсуждения решили все-таки действовать с мотоцикла. Это была как бы уже визитная карточка "волчат", чтобы никто не сомневался, откуда и за что нанесен удар. Пришлось вернуться в котельную.
Впереди мотоцикла, метров за сто, ехал Глеб на своей машине. При виде опасности он должен был подать сигнал. Но все обошлось. Дворами и переулками они подъехали все к тому же спортзалу, встали за углом между стеной и кустами акации. Моню Глеб высадил чуть подальше, и тот стал так, чтобы видеть и крыльцо Сейфа, и своих подельников. Глеб же проехал вперед, в случае необходимости он должен был подобрать Баллона с Демой.
Подождали минут пять. Моня, несмотря на то, что его роль была самой простой и безопасной, нервничал. Подспудно в нем жил страх, страх человека, уже испытавшего на себе предсмертный ужас. Сейчас умирать должен был не он, но Моня невольно вспоминал черный зрачок пистолета Кулика и вспышку пламени. Он чуть не прозевал выход грузина. Джанадзе остановился на крыльце, разговаривая с попутчиком, потом не спеша двинулся через дорогу тяжелой, чуть косолапой походкой. Это был высокий, грузный мужчина с характерным кавказским лицом, чуть обрюзгшим от возраста и хорошего питания. Очнувшись, Моня вовремя махнул рукой и поспешно скрылся в проходном дворе.
Грузин уже подошел к своей машине и открыл дверцу, когда с неторопливо подъехавшего мотоцикла раздался выстрел. Пуля Зубатика попала бизнесмену в голову, и тот сразу упал, не вскрикнув и даже не дернувшись. На всякий случай Зубатик соскочил с мотоцикла и, подбежав вплотную к лежащему лицом вверх грузину, выстрелил в тело еще три раза. Лихорадочно пошарив в своих карманах, он достал листовку с традиционным текстом "Он не заплатил", бросил ее на тело, и быстро побежал обратно. На мотоцикл он прыгал уже на ходу, Баллон явно спешил и не зря. Из здания выскочили два охранника, на ходу доставая оружие. Они успели сделать только пару выстрелов, одна из пуль ушла в молоко, а вторая разбила задний подфарник мотоцикла. Зубатик не отказал себе в удовольствии пальнуть в ответ, ни в кого не попав. Свернув за угол в переулок, Баллон увидел, как из стоящей на следующем перекрестке машины Глеб дал отмашку рукой. Среагировал он мгновенно, свернул в какой-то двор. Нервы у Баллона были крепкие, поэтому он сбросил скорость и проехал аккуратно и ровно, стараясь не привлекать к себе внимание. Он уже собирался выехать на параллельную улицу, когда услышал за углом завывание милицейских сирен. Свернув под арку следующего проходного двора, он подрулил к одному из подъездов и заглушил мотор.
- Слазь, - велел он Зубатику, сам поднимаясь с седла. - Приехали.
Тот ничего не понимая, последовал его совету. Баллон не спеша поставил мотоцикл на подножки и, не снимая шлема, прошел в подъезд. Там он снял шлем, жестом показал, чтобы то же сделал и Зубатик. Баллон аккуратно положил шлем на пол, достал сигареты.
- Будешь? - спросил он напарника.
Тот только мотнул головой. Его била такая нервная дрожь, что вряд ли он смог удержать в руках сигарету. Пальцы же Баллона лишь чуть дрожали, как у человека сделавшего тяжелую физическую работу.
- Ладно, двинулись, - сказал он Зубатику.
Не спеша выйдя из подъезда, они направились вдоль дома. Пройдя метров двести дворами, парни вышли на самую оживленную улицу города. Они никуда не торопились, Баллон даже купил с лотка коробку сигарет. Метров через триста их подобрал Глеб, круживший по району все это время.
- Ну как? - спросил он друга.
- Нормально, - просто ответил тот, выкидывая докуренную до фильтра сигарету и тут же вытаскивая новую. - Хана грузину. Вот только тачку пришлось бросить.
- Да хрен с ней, - отозвался Глеб, поглядывая на часы.
То, что они задумали дальше, основывалось на точном расчете. Ровно в шесть часов домой приезжал Василий Малов, предприниматель, сумевший выбиться в большие люди за счет посреднических поставок на местном рынке. На окраине он отгрохал себе двухэтажный домище из белого кирпича. Но не это удивляло его земляков, а поразительная пунктуальность, столь необычная для русского человека, тем более из провинции. По Малову можно было сверять часы. Ровно в девять он выходил из дома, в час приезжал на обед, а с последним ударом часов, ровно в восемнадцать ноль-ноль его машина останавливалась около дома. Кое-кто сомневался в его российском происхождении, хотя немецкая педантичность сочеталась в нем с южной внешностью и сибирским происхождением.
Часы показывали без пятнадцати шесть, а Москвин не хотел отпускать Дему одного, слишком густые сети раскинула милиция. Но на приборной доске замигал датчик топлива, и, выругавшись, Глеб вынужден был свернуть к заправке. Хотя он спешил, торопил заправщицу, но все же опоздал. Когда "восьмерка" подъехала к котельной, на ней уже висел большой замок. Глеб глянул на часы, было без минуты шесть.
"Все, они уже там", - подумал он и сразу представил, как это должно быть: подъезжает машина Малова (он прекрасно помнил эту черную "ауди"), выходит хозяин и с проносящегося мотоцикла раздаются выстрелы. От дома Малова парни должны были уходить на окраину, это буквально пара минут для такого виртуоза, как Дема, а там уже луга, и в том, что там его друга никто не сможет остановить Глеб не сомневался.
Открыв замок, они втроем прошли вовнутрь. Баллон и Зубатик с расслабленным видом раскинулись на диване, Глеб же не находил себе места и мотался по боксу, вышагивая своей широкой, подпрыгивающей походкой. Наконец он решился.
- Съезжу, посмотрю, - бросил он и, выйдя за порог, пошел к машине.
Дорога до улицы, на которой жил Малов, заняла минут пятнадцать. Два раза Глеба останавливали, проверяли документы, заглядывали в салон и даже попросил открыть багажник. Это его удивило, машины раньше так тщательно не осматривали. Просто кому-то из городского начальства пришло в голову, что парни, так быстро исчезнувшие из района убийства Джанадзе, могли уйти и не только ногами. Дему и Зубатика все-таки приметили и теперь искали двоих: щуплого с сивыми волосами и высокого здоровяка, брюнета.
По дороге в городе ему попалась машина "скорой помощи", она неслась с воем сирен, но он не обратил на нее внимания.
К его удивлению, на тихой улочке, где отгрохал свой дворец Малов, не было ни милиции, ни белых медицинских машин. Это встревожило Глеба. Почти час он мотался по улицам города, но не нашел никаких следов Демы и Летяги. В надежде, что они уже в котельной, он вернулся туда, но парней не было. Тогда, прихватив Зубатика, Глеб отправился в контору, но Дема не приезжал и туда.
Вернувшись обратно в город, Москвин застал в гараже только мирно посапывающего Баллона.
"Вот нервы, - подумал он, - дрыхнет и хоть бы что!".
Оставалось только одно - ждать.
Только в темноте тихо, без света к гаражу подъехал мотоцикл. У выскочивших на звук мотора Глеба и Баллона вытянулись лица. Дема был один.
- А где Летяга? - сразу спросил Москвин.
Дема не ответил, только показал жестом, чтобы помогли загнать в бокс мотоцикл. При свете они разглядели, что и мотоцикл, и сам Дема в грязи.
- Ты где это был? - снова спросил Глеб, но Дема устало опустился на стул и показал на ведро с водой. Лицо его казалось серым от усталости. Выпив ковшик, он чуть отдышался, с благодарностью принял поднесенную Глебом сигарету и, лишь сделав глубокую затяжку, ответил:
- Нету Летяги. Убили.
- Кто? Где? - одновременно спросил и Баллон, и Глеб.
- Менты. Выезжаем из переулка и сталкиваемся лоб в лоб с патрульной машиной. Они машут - остановитесь. А какой тут остановитесь, у каждого по пушке в кармане и номера фальшивые. Стали уходить, они за нами, еще машина к ним пристроилась. Летяга выстрелил пару раз, потом слышу в ответ стреляют. Он вскрикнул и упал. Я сразу в переулок, а они видно по рации помощь вызвали, зажимают. Чудом просто прорвался - и в луга. С час уходил. А у них два уазика, пристали как два хвоста. Хорошо стемнело, там уж затаился, просидел в каком-то болоте, потом сюда.
Дема умолчал о самом главное. Патруль, что им встретился, был самым обычным, гаишники. Больше того, Глеб о нем предупреждал. Но после эйфории с первым кушем и от нетерпения быстрей закончить дело, Дема совсем забыл про предупреждение.
- Он точно мертв? - спросил Глеб, имея в виду Летягу.
- Не знаю. Скорее всего да, по-моему, по нему еще и машина проехала.
- Ладно, хорошо. Устал?
Дема только молча кивнул головой.
- Сейчас завезу тебя домой. Отдохнешь.
Уже в машине Дема сказал:
- Может, сегодня махнем из города, а? Черт с ними, с остальными баксами, нам и этих хватит.
Они втроем (Баллон внимательно слушал разговор) переглянулись, а потом Глеб отрицательно покачал головой.
- Глупо упускать такой шанс. Менты пока про нас ничего не знают, Нечай тем более. Завтра выясним, если будут платить, берем куш и уходим.
Подъехав к дому, где жил мотоциклист, он глянул вверх и улыбнулся.
- Мамочка тебя ждет.
Дема поморщился и, молча покинув машину тяжелой походкой, двинулся к подъезду.
Про мамочку Глеб помянул не зря. Дмитрию было три года, когда из семьи ушел отец. Судя по фотографиям и ласковому щебетанию матери, Дема пошел в отца, исчезнувшего на бескрайних просторах родины. Оставшись одна, мать всю скопившуюся в ее обширном теле любовь начала изливать на сына. Поклонение ребенку Антонина Ивановна возвела в ранг религии, культа. За свою жизнь Дема не знал, что значит убрать за собой тарелки со стола или вынести ведро с мусором. Учился он хорошо, и это еще больше убедило мать, что ее сын - самый необыкновенный ребенок на свете. Ее привело в ужас сообщение о том, что сыночек записался в секцию мотокросса, но отговорить его она не смогла.
Несмотря на отсутствие формального главы семьи, мама с сыном не бедствовали. Антонина Ивановна работала товароведом, и дом их был полной чашей.
Самой же трудной главой в отношении сына и матери было половое взросление Дмитрия. Он всегда пользовался успехом у девочек, и мать с ужасом ждала, что рано или поздно одна из них охомутает ненаглядного ребенка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

загрузка...