ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Выдернув два остальных кинжала, Глеб убедился, что они похожи друг на друга как братья-близнецы и так же одинаково не лишены некоторого изящества.
- Как ты здорово их сделал! Тебя кто учил? - спросил Глеб.
- Никто. Сам форму придумал. Материал только хрупкий, часто ломается, - сказал не слишком словоохотливый Чира, забирая свои ножи.
- У него же отец художник, - подал голос Зубатик.
- В самом деле? - удивился Глеб. Признаться, он плохо знал своих беспризорных подельщиков.
- Да, - подал голос Понька. - Член Союза художников, у него и выставки были, и премии.
- А как же вы?.. - Глеб не закончил предложение, но все его поняли.
- Да это после смерти матери, - нехотя отозвался Понька. - Он пить сильно начал. Сначала все холсты продал, потом мебель. Квартиру обменял. Последнее время все в мастерской жил, но уже ничего не писал.
- Ясно, - кивнул головой Глеб. Он еще раз посмотрел на нож, а потом спросил Чиру: - А ты с большего расстояния сможешь?
- Наверное, - пожал плечами тот. - Здесь метров десять, не больше.
- Пошли попробуем на улице, - предложил Глеб.
Всей толпой они вывалились из здания, прихватив с собой и мишень. Поставив доску у двери, Чира начал метать ножи, постепенно увеличивая расстояние. И с пятнадцати, и с двадцати метров получалось у него здорово. Но дальше меткость начала падать.
В самый разгар этих упражнений Маркел вдруг приглушенно бросил:
- Атас!
Чира, изготовившийся к броску, тут же завел руку с ножом себе за спину. Из-за угла дома показался человек, ведущий велосипед. Судя по корзинке с грибами, он возвращался из леса. Грибник был явно пенсионного возраста, но еще крепкий, кряжистый, с седой головой и внимательным взглядом выцветших голубых глаз. Сначала он глянул на застывшую в немой сцене толпу парней, затем на открытую дверь "конторы", машину Глеба рядом с ней. Хуже всего было то, что в деревяшке с полустертым силуэтом человека торчал уже один из ножей Чиры.
- Здорово, хлопцы, - с чуточку наигранной веселостью поздоровался грибник, а потом спросил: - Это вы тут живете?
- Тут никто не живет, - за всех ответил Глеб, - здесь сейчас склад.
- Да ладно уж, - засмеялся пенсионер. - Я на рыбалку как ни еду, так всегда свет в окнах сквозь щели сочится, да и музыка иногда слышна.
Потом он более пристально глянул на машину Глеба.
- А это ведь машина Москвина?
- Да, я его сын, - не слишко охотно подтвердил Глеб.
- Работал я под руководством вашего батеньки, мастером у него был. Ну ладно, передайте привет Владимиру Николаевичу, скажите от Мазурова.
Грибник приподнял велосипед, прокрутил педали в более удобное положение, готовясь запрыгнуть в седло, а Глеб лихорадочно думал о том, что ему теперь делать. Очень ему не понравился этот грибник, его внимательный, цепкий взгляд. И он был прав. Последние пять лет Мазуров действительно работал в газовом хозяйстве у Владимира Москвина, но до этого 25 лет добросовестно оттрубил в милиции участковым и ушел на пенсию в звании лейтенанта. Вспрыгнув в седло и нажав на педали, он уже решал, куда обратится с вопросом об этой странной компании в заброшенной конторе, к Москвину или сразу в органы.
"Если отец узнает, что я вместо склада устроил тут настоящую малину, то будет большой скандал", - промелькнуло в голове у Глеба, и эта мысль решила все. Стрелять было опасно, рядом, за бугром проходило шоссе, могли услышать.
- Чира, давай! - крикнул Глеб, указывая рукой на удаляющегося грибника.
Тот успел отъехать метров на пятнадцать, и Чира бросил нож так, словно перед ним была все та же доска с силуэтом, а не живой человек. Нож ударил в самую середину согнувшейся спины старика. Удар был настолько силен, что когда подбежавшие пацаны перевернули тело лицом вверх, Мазуров был уже мертв. Тяжелое лезвие, попав между позвонками, перебило спинной мозг.
Глеб огляделся по сторонам. Не похоже было, что имелись свидетели происшедшего. Сюда редко кто забредал, удивительно было, что и этот грибник не пожалел ног и, как оказалось, жизни, чтобы удовлетворить свое любопытство.
- Оттащите его в кусты, а потом закопаем, - велел Глеб. - Велосипед в дом. Суслик за мной.
Пока парни оттаскивали тело дедка в кусты, а Моня заметал пылью кровь на дороге, Глеб уже завел машину. Далеко ездить он не стал, у ближайших дач выпустил Суслика, и тот через десять минут притащил две лопаты.
Через час только подсыхающая земля указывала место захоронения любопытного грибника, да и ту Моня засыпал желтоватой пылью. Как раз в это время подъехали на мотоцикле Баллон и Дема.
- О, вовремя, - приветствовал их Глеб.
- Что вовремя? - спросил Дема, удивленно разглядывая, как Моня и Зубатик ровняют с землей могилу.
- Как раз на поминки поспели, к компоту, - пошутил Понька и сам засмеялся, довольный своей остротой.
- Пошли наверх, разговор есть, - позвал всех Глеб. Уже на лестнице он рассказал о случившемся своим городским друзьям. Даже на невозмутимого Баллона это произвело впечатление.
Выключив по ходу бестолково балабонящий телевизор, горевший у интернатовцев день и ночь, Глеб уселся на стол, сдвинув в сторону кухонную утварь, и поставил ноги на скамейку. Баллон привез с собой целую сумку пива и теперь прихлебывал его, разглядывая собравшихся в комнате. Зубатик, как всегда, дрался с Сусликом. Понька, обняв брата за плечи, что-то говорил ему на ухо, а тот чуть улыбался. По нему не было заметно, что его как-то взволновало убийство грибника. Братья внешне были очень разными. Понька и старше на полтора года, и шире в плечах, круглолицый, курносый, как говорили, - весь в отца. Чира же пошел в мать, невысокий, гибкий как лоза, с тонкими чертами лица, с большими темными глазами. Дружба братьев носила прямо-таки мистический характер. Они не расставались никогда. Еще в классе восьмом Понька остался на второй год только лишь для того, чтобы сидеть за одной партой с Чирой. Никто из интернатовцев не мог припомнить, чтобы братья ссорились. И не дай боже, чтобы кто-то со стороны обидел или даже просто косо глянул бы на одного из братьев. Ярость обоих была невероятной.
Наконец все успокоились и уставились на Москвина, ожидая, что он им такого скажет.
- Вечером надо получше заделать окна. - Глеб начал совсем не о том, о чем хотел сказать. С удивлением поняв, что волнуется, он пересилил внутреннюю дрожь. - Впрочем, это все потом. Самое главное, мужики, что дела у нас хреновые. Охрана станции и терминала усилена, они купили еще собак. Дема, покажи-ка...
Дема молча поднял забинтованную кисть руки.
- Это он вчера попробовал просто пройтись в том районе ночью, пояснил Глеб. - Что делать будем?
Все молчали. Они уже привыкли, что за всех думает Глеб. Переждав немного и снова оглядев компанию, Москвин продолжил свою речь:
- У нас есть одна мысль. - Он невольно оглянулся на Дему и Баллона, сидевших рядом на кровати Маркела. - Если сумеем провернуть это дело, то огребем пол-лимона баксов.
Все потихоньку переглянулись.
- Ну не тяни, рассказывай, - поторопил Маркел.
Глеб вытащил из кармана какую-то бумажку и показал ее всем.
- Это список магазинов, фирм, разных представительств, расположенных в нашем городе. Восемьдесят шесть названий. Если с каждой из них содрать хотя бы по десять тысяч баксов, сколько будет?
Интернатовцы молчали, хотя каждый уже произвел в уме простейший расчет.
- Как же, разбегутся они делиться зелененькими, - ухмыльнулся Маркел.
- Верно, так с них и сто рублей не стрясешь, - согласился Глеб. Надо их запугать.
- Запугать?
- Да.
- Но у них охрана... - начал Летяга, однажды сильно избитый дубинками местных "секьюрити" на базаре.
- Ну охрана, ну и что? Мы же всех мочить не собираемся. Парочку пристрелим, остальные все отдадут. А начнем мы с Нечая. Первым делом уберем его, Рыдю и как можно больше районных "бригадиров". Затем пройдемся по этим адресам, по телефонам. - Глеб поднял свою бумажку. - Кто не будет платить, пожалеет.
Все молчали. Глаза горели лишь у Суслика.
- Эх, постреляем! - простонал он от предвкушения.
- Опасно, - наконец высказался Маркел.
- Конечно, - согласился Глеб, - зато какой куш. Мы можем рвануть из этого вшивого городка куда угодно, хоть в столицу, хоть на запад, хоть в Америку.
- А я хочу к морю, - неожиданно заявил Летяга. - Мне было пять лет, когда меня мать возила, но я все помню.
- С такими бабками можно рвануть к любому морю, хоть к Черному, хоть к Красному, - заверил его Глеб.
И сразу все зашумели, загалдели. Суслик возбужденно прыгал на койке, как на батуте, подлетая под самый потолок. Задумчивым оставался лишь один Маркел. Глеб стал опасаться, что тот выскажется против его плана и поэтому спросил прямо:
- Ну, а ты что молчишь, Маркел? Ты за или против?
Тот помолчал еще немного, потом поднял на Глеба свои цыганские глаза:
- А что, разве у нас есть выбор? Мы никому не нужны в этом мире, значит будем жить так, как решим. Что нужно делать?
Глеб облегченно вздохнул. Все прошло даже лучше, чем он ожидал.
- Самое главное - оружие.
10.
И вот теперь, спустя полтора месяца, оружие у них имелось. Кроме того, первого пистолета, Глеб купил еще два "ТТ" чехословацкого производства. Уже в городе добыли еще два "Макарова". Делалось это просто. К возвращавшемуся домой милиционеру подходил Суслик и жалобным голосом спрашивал:
- Дяденька милиционер, сколько время?
Пока служивый смотрел на часы, сзади подкрадывался Понька и бил его по голове тяжелым обрезком трубы.
Последним приобретением в этом арсенале был автомат, хотя и стоил он очень дорого. Понька практически выбыл из игры, да и Чира теперь стал не тот, вился вокруг брата как сиделка и ни о чем другом думать не мог.
Сложнее всего для Глеба оказалось достать боеприпасы. Патронов надо было много, не только для отстрела нечаевцев и бизнесменов, но и для тренировок. И вот здесь Москвин чуть было не прокололся в самом начале. Случайно он узнал, что этим товаром промышляет Алик Абаев, худощавый казах лет тридцати пяти, невысокий, улыбчивый. Жил он в Волжске уже лет десять, держал два ларька и небольшой магазинчик рядом с рынком. Глеб частенько привозил ему дешевый шоколад из соседней области. Вернувшись из очередной поездки, Глеб заметил машину Алика рядом с одним из его киосков и решил сразу покончить с двумя делами - выгрузить шоколад и поговорить о патронах.
Остановив машину рядом с "опелем" казаха, Глеб вылез и, закрыв на всякий случай свою "восьмерку" на ключ, подошел к двери киоска. Место для него Алик выбрал удачно, здесь кончался частный сектор и за дорогой уже стояли пятиэтажки. Кроме того, в десятке-другом метров от киоска находилась автобусная остановка, и с утра или вечером желающим уехать на автобусе витрины этого железного стандартного коробка первыми предлагали похмелиться или купить сигарет.
Уже вечерело, и когда Глеб постучал в дверь киоска, мужской голос спросил несколько даже испуганно, как это показалось гостю:
- Кто?
- Алик, это я, Москвин.
- А, Глеб, сейчас.
Он открыл замок, и Глеб, поздоровавшись за руку с казахом, сразу спросил:
- Шоколад возьмешь?
- Такой же, как в прошлый раз? Конечно, давай.
Глеб перетаскал коробки, затем вошел вовнутрь, они подсчитали товар, часть денег Алик вручил сразу, а часть пообещал отдать завтра.
- Сейчас просто нет с собой, - оправдывался он.
- Ладно-ладно, - согласился Москвин, а потом, чуть понизив голос, спросил: - Слушай, Алик, я слышал, ты "маслятками" приторговываешь?
Казах сразу оглянулся на дверь в перегородке киоска, где видна была только часть ноги молоденькой продавщицы, слушавшей от скуки какую-то молодежную радиостанцию. Толчком ноги Абаев закрыл дверь и обернулся к Глебу:
- Могу вообще-то достать, а что? Тебе надо?
- Да, интересовался один парень в Казани. У вас, говорит, военные заводы, нет ли чего для продажи. Братва интересуется.
- Что им надо?
- К "ТТ", "Макарову" и автоматные.
- И сколько? - продолжал расспрашивать казах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

загрузка...