ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Кто-то третий, невидимый, добрый, посоветовал сделать укол.
И сразу же бедолаге Гастону стало хорошо. По всему его телу, от затылка до кончиков пальцев растеклось приятное ласковое тепло, перехватило дух от радостного полузабытого ощущения близкого праздника - будто в детстве, перед Рождеством, когда живы были ещё папа и мама. Вопросы больше не вызывали раздражения, а задающий их голос звучал мелодично и очень приятно. Раненый легионер вдруг почувствовал неодолимую симпатию к милому, аккуратному офицеру из контрразведки и осознал свое искреннее желание сделать ему что-нибудь в благодарность.
Гастон улыбнулся, открыл окровавленный рот - и заговорил...
А в этот момент очень далеко, на высоте почти пять тысяч метров над уровнем моря в чередной раз прозвучало его имя:
- Короче, ты уверен, что француз...
- Гастон?
- Допустим. Ты уверен?
Махмуд прищелкнул пальцами:
- Сказали - живой, да! Оклемается.
Огромный сержант по прозвищу Тайсон дотронулся до уродливого шрама на том месте, где него когда-то было ухо. Привычный жест кавказец истолковал по-своему и закричал ещё громче:
- Обойдется, да! Точно!
- Слышу. Не ори. Где он сейчас?
- Откуда знаю! - Обиделся Махмуд. - Когда пришел, раненых уже на санитарный борт рузили. А когда он вылетит...
Стрелок был последним, кто видел Гастона, потому что по приказу начальства бегал к оенным медикам - передать имущество, оставшееся в броневике.
- Ладно. Посмотрим. Алексей?
Легионеры сидели в два ряда, плечом к плечу, на длинных скамьях, протянувшихся вдоль боих бортов самолета. Посередине, между ними, громоздилась боевая техника - так, что колени нескольких десятков сидящих людей почти упирались в броню и колеса.
Мерное, успокаивающее гудение двигателей, тихая дрожь, полумрак...
А если повернуться и вытянуть шею, то можно увидеть в один из иллюминаторов облака - елую, однообразную пашню. И кусочек крыла над нею.
Но не хотелось...
Алексей решил не отвечать.
- Спишь? - Он почувствовал на себе внимательный и тяжелый взгляд сержанта.
- Нэ спи, брат, замерзнешь! - Поддержал развеселившийся без причины кавказец.
Алексей открыл глаза и поежился - действительно, в металлическом брюхе огромного амолета стало немного прохладнее.
- Зачем? - Спросил он.
Махмуд не понял, зато сержант отреагировал сразу - видимо, ожидал чего-то подобного:
- Никакого смысла.
- Тогда зачем?
Алексей имел в виду окровавленные тела, белые и чернокожие, мирных жителей, бронетранспортер в огне, стариков, детей, запах дыма, воронки в аэропорту...
- Война, - ответил Тайсон, будто это слово могло все объяснить.
- Послушай... Ты ведь много повоевал? И за наших, и вообще... Неужели всегда так?
- Всегда. И везде.
Махмуд наконец тоже понял и в знак согласия хлопнул себя по коленке:
- Правильно говоришь, да!
- Но ведь бывают же войны справедливые! - Не согласился Алексей. - Ну, там, против
Гитлера... Против фашистов?
- Наверное. Были. Не знаю.
Казалось, Тайсон потерял интерес к собеседникам. Некоторое время легионеры сидели олча, каждый сам по себе, потом сержант все-таки открыл рот:
- Знаешь... Мы как-то бегали по горам, защищали территориальную целостность. Давно ще, на Кавказе.
Голос у него был негромкий, но сильный:
- Высадились на высоте, прямо над селом. Оборудовали позиции. Поели. Потом я решным делом решил облегчиться: навалил кучу немного в стороне, бумажкой прикрыл... А к вечеру нас бородатые оттуда выбили. С потерями. Ночью опять - огневой налет, героический штурм, и высотка наша. Весь день сидим, оборону держим. Убитые, раненые... Но потом, короче, снова пришлось отойти. Перевязались, пожрали - давай обратно! Овладели. И так трое суток... Понял?
Вместо Алексея с большим интересом отозвался Махмуд:
- Где это было? Кара-Махи, да? Чабан-Махи?
- Не важно. Главное, оказался я в конце концов на том же месте, в том же самом копчике, с перевязанной мордой и без половины личного состава. А рядом - родная, знакомая куча. Лежит себе, дожидается... Понятно? Трое суток и наши, и бородатые вокруг моего дерьма кувыркались! Народу положили не меряно, село разворотили... А толку?
Человек по прозвищу Тайсон потер переносицу и продолжил:
- Тут ещё ничего, в Легионе - медальки вешают, денежку платят. Можно воевать. И ообще... - он провел глазами по пыльному боку "танкетки":
- Нам жаловаться грех. Себя не обидели.
Махмуд засмеялся и с удовольствием подмигнул в ответ. У Алексея же напоминание об пасном "трофее", запрятанном под бронею, не вызвало ничего, кроме тревоги.
- Спать хочу, - пожаловался он. - И мутит.
- Это от нервов, - кивнул сержант. - У каждого по-разному...
- Отходняк, да! - Судя по всему, кавказец тоже не в первый раз был под пулями.
- Ничего. Скоро будем на месте. Хватит, повоевали...
Тайсон ошибался.
Ровно через минуту их вызвали к начальству.
Зачем? Почему именно их? Посыльный, прибывший от лейтенанта Лебрена, ничего не нал. Он только потирал ушибленное колено и ругался на хорошем французском языке - теснота, а также обилие разнообразного такелажа сделали его путь от хвоста самолета до "штабного" отсека перед кабиной долгим и неприятным.
- Идем?
- Конечно...
Личные вещи, тяжелую экипировку и специальное снаряжение было решено оставить, ак что в путь за посыльным сержант, Алексей и Махмуд отправились налегке.
- Пардон! Ву пэрметэ... Разрешите?
- Пардон, мон ами...
- Земляки! О, это наши, русские.
Тайсон уже давно ничему не удивлялся. Но вид почти дюжины штатских мужчин и енщин, расположившихся в самом начале грузового отсека, среди металлических строп и каких-то контейнеров, явно застал его врасплох.
- Узнаете меня? - К легионерам уже подходил отделившийся от компании мужчина.
Ну, мы встречались... На дороге.
- Привет, - без особого энтузиазма кивнул Алексей.
Остальные, включая посыльного, промолчали.
В руке у подошедшего был пластиковый стаканчик:
- Может, присоединитесь, мужики?
Судя по запаху коньяка и свободным манерам, на русского журналиста и его собратьев о перу не распространялся "сухой закон" военного времени.
- Нет, спасибо. Нельзя.
- Ну и напрасно... Вы куда идете? - Теперь нечаянный и ненужный земляк обращался сключительно к Алексею, не ожидая ответа от других.
- Вызвали.
- Ну, понятно... служба. А то, может, на обратном пути? По соточке? За встречу?
Журналисты вообще народ назойливый. А русские журналисты, к тому же пьяные, да ещё а тысячи километров от дома... Алексей хотел поблагодарить за предложение, но не успел - посыльный поманил легионеров за собой, и все четверо двинулись дальше.
- Откуда, мать его, взялись... - выругался на ходу Тайсон.
- Я видел, - сообщил Махмуд. - На посадке, да. Вас уже не было, когда они подъехали.
- Да и черт с ними!
У перегородки, отделявшей офицерский "салон" от грузового отсека, в ленивых, и вместе тем угрожающих позах расположилась парочка здоровенных мордоворотов из охраны штаба. Видимо, насчет Тайсона и его людей имелся какой-то приказ, потому что охранники нехорошо посмотрели на подошедших, но все-таки пропустили.
Посыльный зашел внутрь первым, однако о прибытии доложил сам Тайсон.
Лейтенант Лебрен подал команду "вольно". Он сидел посередине, спиной к двери илотской кабины, в окружении нескольких офицеров. Им и так нелегко было поместиться в узком отсеке, а с появлением легионеров свободного пространства совсем не осталось.
Впрочем, напряженное, недоброжелательное любопытство на лицах офицеров было ызвано не теснотой. Все возможные иллюзии на этот счет развеял первый же вопрос лейтенанта, который поинтересовался: где в данный момент находится чемоданчик?
- Чемодан... Ля вализ? Какой чемоданчик?
Вежливый лейтенант Лебрен пояснил, что речь идет о вещи, которую господа легионеры ашли и похитили в русском посольстве.
- Пардон?
Еще не успев оглядеться и сообразить, что к чему, Алексей почувствовал ствол автомата, першийся под лопатку. Видимо, то же самое проделали и с Махмудом - кавказец дернулся, глянул через плечо, потом замер.
Чужие руки сноровисто разоружили и обыскали доставленных легионеров. Потом кто-то командовал им повернуться и положить ладони на затылок. Сразу же стало тесно - так тесно, что Алексей одним локтем уперся в огромное плечо Тайсона, а бедро правой ноги прижал вплотную к переборке. Тем не менее, никто из присутствующих не вышел: очевидно, все жаждали продолжения, которое обещало быть не менее интересным.
Алексей услышал, как за переборкой о чем-то шумит не привыкшая к дисциплине журналистская братия.
Непонятно зачем - может, чтобы заполнить пустые минуты, или же из-за присущей французам любви покрасоваться, лейтенант Лебрен сообщил, что недавно с бортом самолета связалась по радио военная контрразведка. Ребята из "гестапо" уверяют, что четверо его лучших людей, - представленных уже, кстати, к медалям, - похитили и утаили от командования некую вещь, крайне важную для обеспечения государственных интересов Франции. А также, разумеется, для её союзников по НАТО. Утаили, упрятали и собираются дезертировать! Однако, один из негодяев покаялся... прежде чем подохнуть от ран, полученных на поле брани. Как подобает легионеру. И теперь ему грозит только Высший суд, а вот что касается идиота-сержанта и этих двух типов...
Чей-то голос попросил разрешения войти. С трудом и заметной опаской пожилой капрал, от самый, с нашивками за выслугу лет, которого Алексей когда-то повстречал у штаба, протиснулся между тремя обезоруженными легионерами. Доложив, что приказание выполнено, он осторожно поднял перед собой отсвечивающий матовыми боками чемоданчик.
Лейтенант Лебрен с интересом и некоторой брезгливостью взял и повертел в руках аходку. Осмотрел её со всех сторон - потом передал дальше. После чего поинтересовался у Махмуда, оказавшегося ближе остальных, действительно ли этот кусок дерьма стоит чести и карьеры.
Махмуд промолчал.
Кто-то из присутствующих выругался по-французски.
Было по-прежнему зябко и душно, однако напряжение в "штабном" отсеке начало спадать.
Офицеры имели все основания понемногу расслабиться. А один из них, маленький и плюгавый, даже стал прикидывать, какой срок могут дать за одно из самых тяжких воинских преступлений - мародерство.
Я в тюрьму не пойду, подумал Алексей. Не пойду... Я уже был в тюрьме.
- Не пойду.
- Ке? - Переспросил лейтенант Лебрен. Где-то недалеко, за переборкой грузового отсека, пять послышался женский смех и пьяные выкрики отдыхающих журналистов...
Алексею стало почти невозможно дышать от внезапно нахлынувшей злобы. Он покосился на Тайсона - и сообразил, что тот давным-давно ожидал его взгляда.
Оставалось только выбрать момент.
Слова и какие-то сложные знаки не понадобились ни сержанту, ни Алексею. Слишком долго они уже были вместе, и на войне, и в учебных лагерях, опасность обострила восприятие, пробудила звериные инстинкты вроде тех, что позволяют слаженно действовать волчьей стае.
- Х-хак!
- Й-ах!
Начали они одновременно.
Огромный сержант, которого недаром называли Тайсоном, первым ударом убил того, кто идел дальше всех. Затем переключился на лейтенанта Лебрена, затем... Он очень умело и яростно отработал в ограниченном пространстве: локтями, коленями, ребром ладони. Чувствовалась специальная подготовка, ничего общего не имеющая со спортом - так что теми, кто оказался на пути у Тайсона, больше можно было не заниматься.
Алексей сразу и очень удачно попал кулаком, снизу вверх, в подбородок плюгавого и азговорчивого офицера - так, что хрустнули громко, переломившись, шейные позвонки. А вот со служивым, который принес чемоданчик, пришлось повозиться: капрал не хотел ни драться, ни умирать. Но в конце концов затих и он.
Махмуд тоже включился. Развернувшись, кавказец отбил куда-то направленный в спину твол - и со всего маху, по-хулигански, обрушил голову на вражескую переносицу. Оглушил, сорвал с чужого плеча автомат, а потом несколькими толчками в бронежилет просто выпихнул из отсека второго мордоворота-охранника.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

загрузка...