ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Каргопольцев С.В.
«Гареев М.Г. Штурмовики идут на цель.»: ДОСААФ; Москва; 1972
Аннотация
Воспоминания Мусы Гареева, дважды героя Советского Союза, летчика штурмовой авиации.
Муса Гареев
Штурмовики идут на цель
Об авторе книги
Муса Гайсинович Гареев родился в деревне Илякшиде Илишевского района Башкирской АССР. Окончив семь классов сельской школы, он поступил учиться в Уфимский железнодорожный техникум. Одновременно занимался в аэроклубе. Молодого способного учлета быстро заметили опытные инструкторы и преподаватели. После окончания аэроклуба ему предложили поступить в летное училище. Так в конце 1940 года восемнадцатилетний комсомолец М. Гареев становится курсантом Энгельсской школы военных летчиков.
В годы Великой Отечественной войны Муса Гайсинович сражался в штурмовой авиации на самолете Ил-2. Вместе со своими боевыми товарищами он бомбил и штурмовал вражеские аэродромы, оборонительные укрепления, танковые колонны, железнодорожные узлы и станции, морские транспорты, артиллерийские и минометные батареи, уничтожал живую силу врага. За мужество и героизм, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, отважный летчик был отмечен многими правительственными наградами. Начав войну в Сталинграде в звании сержанта, он закончил ее в Германии майором, штурманом полка, дважды Героем Советского Союза. Уже после того, как М.Г. Гареев стал дважды Героем Советского Союза, в его аттестации записано, что «он произвел 63 боевых вылета и все задачи выполнил с большой эффективностью. Лично водит в бои группы и пары и задания выполняет с большим искусством… не имеет ни одной потери личного состава и материальной части, в боях всегда выходит победителем».
После войны М.Г. Гареев продолжает служить в военной авиации. В 1951 году оканчивает Военную Академию имени Фрунзе, а через несколько лет — Академию Генерального штаба. В эти годы он по-прежнему много летает, осваивает современные самолеты, работает заместителем командира полка, командиром полка, заместителем командира дивизии.
Муса Гайсинович Гареев неоднократно избирался депутатом Верховного Совета СССР и Башкирской АССР.
В настоящее время дважды Герой Советского Союза полковник в отставке М.Г. Гареев живет в Уфе и возглавляет Башкирский республиканский комитет ДОСААФ, отдавая много сил благородному делу подготовки молодежи для службы в рядах армии и флота.
За плечами Мусы Гайсиновича большая и интересная жизнь. В книге «Штурмовики идут на цель» он живо и увлекательно рассказывает о своей комсомольской юности, о поисках призвания, о своих первых удачах и огорчениях на пути к суровой, трудной, но романтической профессии летчика. Главное место в книге, естественно, занимает война. С большой теплотой и искренностью автор вспоминает о фронтовой дружбе и братстве, о своих боевых товарищах и командирах, с кем вместе сражался в небе Сталинграда, на Миус-фронте, в Крыму, на Украине и в Белоруссии, Прибалтике и Восточной Пруссии… Многие из них погибли в жестоких боях с заклятым врагом, многие стали прославленными летчиками, удостоенными звания Героя Советского Союза.
Подробно и интересно рассказывает автор о своей работе в Добровольном обществе содействия армии, авиации и флоту, встречах и работе с молодежью, делится своими раздумьями о преемственности поколений.
Книга «Штурмовики идут на цель» представляет большой интерес для широкого круга читателей, особенно для молодежи.
Часть первая
Мечты и тревоги
Глава первая
Первый полет
«Учлет Гареев, к самолету!» — Сквозь сон слышу голос инструктора.
Сбросив одеяло, вскакиваю, быстро одеваюсь… В палатке все еще спят. На улице ночь. Это мне приснилось, будто инструктор Иван Митрофанович Петров вызывает меня к самолету.
В который раз за эту ночь! Когда же, наконец, она кончится и сбудется мечта моей жизни?
Тихо, чтобы не разбудить товарищей, выхожу на улицу. Прохаживаюсь вдоль рядов таких же, как и наша, белых палаток, прислушиваюсь к тишине, с надеждой поглядываю на восток.
Часов у меня нет, но по небу, по тому, как начинают бледнеть звезды, догадываюсь; скоро утро. Мысленно тороплю его: «Скорее, солнце, скорее! Знало бы ты, как я жду тебя!..»
Но солнце не торопится. Ему неведомо, что через несколько часов Петров вызовет меня к самолету и я, как птица, взмою над землей.
Ночь уходит медленно-медленно. Над рекой Белой, что течет неподалеку от нашего лагеря, клубится сизый туман. Прямо над ней темной каменной глыбой нависает гора, на которой кое-где мерцают огоньки Уфы. Когда они погаснут, взойдет солнце. Но оно словно испытывает мое терпение. Небо над горой только чуть посветлело.
Побродив по спящему, безмолвному лагерю, направляюсь на аэродром. Он тут совсем рядом, в пяти минутах ходьбы. Обыкновенное, поросшее густой травой, слегка примятое самолетами поле. Темное пятно ангара… Сутулая фигура старика-сторожа, опершегося на длинный ствол старинной трехлинейки.
— Стой, кто идет?
Старик не спит! Знает: обстановка в мире тревожная, говорят о войне, а за его спиной как-никак самолеты. «Важный объект!»
Узнав меня, он опускает винтовку, достает кисет и закуривает.
— Не спится, товарищ курсант? Или задание какое имеешь?
— Нет, просто так, дедушка… Не спится что-то…
— Летишь, чай, утром?
Я удивился: как он догадался?
Скрывая волнение, говорю:
— Да, лечу. Только когда оно будет, это утро? Старик улыбается.
— Придет. Это когда ждешь, завсегда так. Ко мне каждую ночь кто-нибудь из ваших приходит. Волнуетесь — это хорошо… А то как же! Чай лететь, а не в трамвае ехать!..
Я прошу разрешения войти в ангар, но старик вдруг становится строгим и словно бы видит меня впервые.
— Не разрешается, товарищ курсант, абсолютно не разрешается. Сам понимай: не для того я сюда поставлен, чтобы экскурсии по ночам устраивать. Иди, милок, доспи ночь, утром — милости просим. А чтобы сейчас-ни, ни!..
И все-таки я не спешу уходить.
— Я, дедушка, всего лишь на минутку. Никто не узнает. Но сторож непреклонен. Он что-то строго ворчит, натужно кашляет от табака, а я неторопливо ухожу в сторону нашего лагеря.
Небо над горой еще больше посветлело, а там, где должно взойти солнце, оно стало слегка розовым.
— Скорее бы!..
У крайних палаток в конце лагеря встречаю Петрова. Инструктор в трусах и в майке увлеченно занимается утренней гимнастикой. Увидев меня, прерывает свои занятия и подходит ко мне.
— Ты что, Гареев, не спал эту ночь совсем? Мне почему-то становится стыдно, я не сразу нахожусь что ответить и опускаю глаза.
— Где же ты пропадал?
«Если признаться, что не спал, — быстро соображаю я, — то может отстранить от полетов… Нет, нет, только не это!».
— Как не спал? Спал, товарищ инструктор, — отвечаю. — А к утру что-то расхотелось. Вышел походить, размяться. На аэродром вот сбегал…
Петров смотрит на меня и не знает — верить или нет.
— Ну, тогда еще ничего, — говорит он неуверенно. — А то смотри у меня; летчик всегда должен быть в хорошей форме. Тем более, когда у него первый полет.
Я согласно киваю головой и тороплюсь к своей палатке.
Пора поднимать товарищей.
С летчиком-инструктором Петровым я познакомился года два назад. Все случилось совершенно неожиданно. Сам теперь удивляюсь, как мне повезло.
Как-то после занятий в техникуме я возвращался к себе в общежитие. На крыльце стояла группа старшекурсников.
Ребята о чем-то живо переговаривались. В центре группы находился невысокий чернявый третьекурсник со значком парашютиста на груди.
Должно быть, я очень засмотрелся на этого парня. Даже споткнулся о порог крыльца и чуть не упал.
Сверху в мой адрес посыпались веселые шутки. Известное дело: старшекурсники всегда рады подтрунить над «первашами».
На другой день, встретив этого чернявого третьекурсника, я хотел было заговорить с ним, но не решился. К тому же он торопился куда-то. Не знаю почему, но я пошел за ним.
На одном из центральных улиц города я неожиданно потерял его из виду. А через минуту мы столкнулись с ним у длинного двухэтажного здания, над дверью которого висела какая-то вывеска.
— А, малыш, и ты сюда!-узнал меня студент.-Вот здорово, а я-то и не знал. Чем занимаешься: самолетом, парашютом?
На вывеске среди многих других слов крупно выделялось одно — «Аэроклуб».
Я буквально опешил.
— Нет, нет, мне совсем не сюда!.. Я просто так, случайно…
— Случайно? А то заходи, пилотом станешь. У нас инструктор — будь здоров! Такие фигуры выкручивает — закачаешься.
Вскоре в железнодорожном техникуме состоялось собрание. В гости к нам пришли ребята, занимающиеся в Уфимском аэроклубе Осоавиахима. Был среди них и крепко сложенный, среднего роста, самый обычный человек с фамилией Петров. Он интересно рассказывал о Красной Армии, об авиации, об обязанности каждого из нас готовить себя к защите Родины.
Я слушал его затаив дыхание. Впрочем, не только я — слушали все. А потом несколько дней в техникуме только и говорили об авиации. Нашлись и желающие поступить в аэроклуб. Поговорил я с другом Моталлапом, с которым мы из одного колхоза приехали в Уфу в техникум учиться, я объяснил ему, что занятия в аэроклубе не помешают нашей основной учебе.
Прошло несколько долгих томительных дней.
И вот объявление: завтра медицинская комиссия! Всем, кто подал заявление, явиться без опоздания.
Желающих учиться летать было много. Вместе со мной на комиссию явилось человек семьдесят-восемьдесят. А набирать будут всего лишь одну группу. Кому повезет?
Мы столпились в небольшом полутемном коридоре перед дверью комнаты, в которой работала комиссия. Иногда дверь приоткрывалась, громкий мужской голос называл чью-нибудь фамилию, и обладатель ее словно бы становился ниже ростом. Подталкиваемый товарищами, он неуверенно входил в комнату, и снова в коридоре воцарялась тишина.
Внизу громко хлопнула парадная дверь. Кто-то, гулко топая, поднимался по лестнице. Вскоре мы увидели его. Это был рослый, атлетически сложенный парень с широким, чуть рябоватым лицом и острым, слегка вздернутым носом. Голубая шелковая футболка готова была треснуть на его сильных плечах. Загорелые руки бугрились от крепких бицепсов. Сразу видно — спортсмен. Может, даже чемпион!
Парень оглядел нас, насмешливо покачал головой и язвительно сказал:
— Дрейфим, значит, помаленьку, товарищи будущие пилоты?
Мы ничего не ответили, пропустили его к двери. Все находились в напряженном ожидании: «Кто следующий?»
— Эх вы, — продолжал между тем спортсмен, — испугались докторов с молоточками! А еще пятый океан покорять собрались! Кто же примет таких? Тут, брат, подготовочку иметь нужно, парочку спортивных разрядов, выправку. Это же ясно, как дважды два!
«Ему хорошо с такими бицепсами, — думали мы, — его-то небось и без осмотра зачислят. Уж помолчал бы лучше, не растравлял душу!»
Но ему не терпелось.
— Вчера вот тоже отбирали, — продолжал он наставительно, — один из пяти прошел. А сегодня и подавно! Могу без всяких докторов сказать, кому здесь делать нечего. Хотите?
Он быстро окинул взглядом нашу притихшую группу, но тут дверь распахнулась и мужчина в белом халате назвал фамилию.
— Это меня, это меня! — обрадовался спортсмен и, выпятив грудь, смело шагнул через порог. Обратно он вышел расстроенным.
— Ну как? Зачислили? — спросил кто-то из любопытства, хотя все и без того были уверены, что его-то зачислят. Однако мы ошиблись.
— Отказали, — вздохнул парень. — Мотор, говорят, поскрипывает… Видно, перетренировался.
Мы так и ахнули. Кое-кто даже собрался ретироваться: уж если таких не берут! Но я твердо решил никуда не уходить, а добиваться своего. «Авиация — не секция штангистов. Здесь, оказывается, одних бицепсов мало», — подумал я.
Осмотр продолжался. Забраковали многих. Наконец вызвали меня.
В кабинет я вошел с замирающим сердцем на слегка одеревеневших от волнения ногах. Седой врач поглядел на меня поверх очков, спросил фамилию, тщательно записал что-то в своих бумагах и попросил сделать пять-шесть приседаний.
Я принялся торопливо выполнять его указания и вскоре сбился со счета, но продолжал упражнение до тех пор, пока меня не остановили.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

загрузка...