ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR Angelbooks
«»: ; ;
ISBN
Аннотация
Это — не просто любовные романы. Каждая из этих книг — путь в прекрасный мир, где явью станут САМЫЕ ТАЙНЫЕ ваши фантазии! Войдите в магический мир романтических приключений и обжигающего, безграничного наслаждения! Откройте для себя дверь в волшебное королевство пламенной страсти и пряной чувственности — и вы не сможете затворить ее никогда!
Сюзан Джонсон
Соблазнительное пари

Вена, февраль 1815 года
— Ходят слухи, что он способен заниматься любовью несколько часов подряд. — Графиня де Полиньяк чуть приподняла красивые брови, чувственные губы ее сложились в шаловливую улыбку. — Судя по всему, он совершенно великолепен.
— Герцогиня де Монтебелло говорит о днях, — сказала с не менее озорной улыбкой юная баронесса Феррон. — А уж кому, как не ей, знать. Такая изумительная выносливость дороже самого роскошного бриллиантового ожерелья.
— Я бы взяла и то, и другое.
Принцесса де Буасси подняла чайную чашку. Она сидела в окружении женщин, обсуждающих возможности пикантного пари, которое касалось Симона Мара, маркиза Нарнского, известного повесы, члена английской делегации на Венском конгрессе, неожиданно оказавшегося в австрийской столице в положении холостяка.
— Ты всегда отличалась жадностью.
— Жизнь коротка, дорогая Эмилия. — Принцесса бросила взгляд на герцогиню де Уврар, последнюю любовницу Талейрана. — И мы все это хорошо знаем.
Все присутствующие принадлежали к элите прежнего режима, который снова восторжествовал во Франции после реставрации Бурбонов, и немало членов их семей пострадали от гильотины революции.
— Ради Бога, не надо о печальном, — умоляющим тоном сказала баронесса. — Я бы очень хотела увидеть известного своими амурными подвигами Симона Мара в моей постели.
— Браво, браво! — Графиня подняла бокал с хересом. — За удовольствия в жизни!
— За то, чтобы наверстать упущенное, а, Жоржи?
— Да, чтобы наверстать упущенное.
— Твой муж по крайней мере был богат.
— Этого недостаточно, поверь мне. — Жоржетта Сен-Жермен, графиня с состоянием, полагающимся ей по праву, была в пятнадцать лет выдана замуж за известного банкира, который по возрасту годился ей в дедушки. Это был мелочный, желчный мужчина, и семь лет замужества с ним она провела как в заточении. — Мы все детали прояснили? — живо осведомилась она, спеша увести разговор от малоприятной темы о ее безрадостном замужестве. — Та, кто завлечет Симона Мара в свой будуар, выигрывает бриллиантовые серьги. И соответствующее ожерелье, если маркиз останется на ночь после того, как ему скажут о пари. Имеет шанс выиграть та, у кого окажется наибольший номер.
— Я слышала, он отдает предпочтение рыжим, — сказала с улыбкой миловидная баронесса, тряхнув золотисто-каштановыми кудрями.
— У леди Бухан черные волосы, однако ее связь с маркизом была самой продолжительной, — напомнила ей графиня.
— Он отдает предпочтение лишь красоте и доступности. Талейран завидует его репутации любителя порока.
— И его молодости, я полагаю, — добавила принцесса.
Эмилия согласно наклонила голову:
— Что, безусловно, подкрепляет репутацию Мара в отношении его выносливости. — Талейрану, ее нынешнему покровителю, бывшему епископу, феноменальному распутнику, который занимал пост министра иностранных дел на протяжении многих лет, во времена страшных катаклизмов, потрясших французское общество, был шестьдесят один год.
— Почему его допустили в этот узкий круг участников переговоров, несмотря на столь молодой возраст? — спросила баронесса. — Все министры гораздо старше его.
— Семейные связи, — многозначительно заметила принцесса.
— И ум. Англичанам нужны его мозги, сказал Талейран, чтобы удержать Россию.
— Он высок, черноволос, красив, показал себя смелым, отважным офицером во время войны на Пиренейском полуострове…
— И богат как Крез, не забудьте об этом, — добавила принцесса. Ее древний род славился весьма удачными и выгодными браками.
— К тому же бесстыдно-талантлив в будуаре, — сказала баронесса с лукавой улыбкой. — Поистине средоточие всех самых блестящих качеств.
— Однако холост во время пребывания в Вене, — напомнила Эмилия.
— Возможно, у него есть где-то припрятанная любовница. — Жоржетта посмотрела на свою подругу из-под ресниц.
— В этом городе сплетен и шпионов? — Эмилия уверенно махнула рукой. — Невозможно.
— Может, кто-то разбил ему сердце и он пребывает в тоске?
Раскаты смеха принцессы наполнили залитую солнцем комнату.
— У него нет сердца, дорогие мои. — В ее голубых глазах сверкнули озорные огоньки. — Но он обладает чарами, способными компенсировать сей недостаток.
— Так что? — пробормотала Жоржетта. — Мы все готовы к тому, чтобы вечером поразвлечься в Шенбрюнне?
— Итак, выигрывает та, у которой наибольший номер? — Баронесса по очереди обвела всех взглядом. — Нет возражений?
Когда все одобрительно кивнули, она встала, подошла к письменному столику и вытащила из ящика лист бумаги, на котором быстро написала четыре числа. Разорвав лист на четыре части, она перемешала их и положила в пустую шляпку.
Каждая леди вынула клочок бумаги из шляпки и выложила его на чайный стол цифрой вверх.
И уже через несколько мгновений Жоржетта почувствовала, как заполыхали ее щеки, ибо она оказалась в центре внимания.
— Шестьдесят девять, — промурлыкала принцесса. — Число весьма выразительное и красноречивое. Завидую вашим вечерним удовольствиям.
Джульетта сознательно написала на других клочках бумаги маленькие номера, чтобы не возникло никаких споров относительно победителя.
— Я не уверена, что до него можно добраться.
Это заявление Жоржетты заставило подруг удивленно посмотреть на нее.
— Ты что, идешь на попятную? — спросила Эмилия, с подозрением посмотрев на Жоржетту.
— Нет… нет. Только… а если он вдруг болен?
— Я с радостью возьму твой номер и выясню это сама, — предложила принцесса и лукаво подмигнула. — И потом, я просто обожаю бриллианты.
— Но мне не обязательно спать с ним, если я так решу. Согласно пари, я лишь должна привести его в свой будуар, чтобы получить серьги.
— Это звучит так наивно, Жоржи, как будто ты не прошла через ад замужества и не нашла после этого утешения в своей независимости.
— Я лишь оставляю за собой свободу выбора… кто знает, как я буду себя чувствовать.
— Или как будет чувствовать себя он, — со смешком сказала баронесса. — Впрочем, делай как знаешь, дорогая. — Жоржи была иногда удивительно наивной, несмотря на перенесенные беды и невзгоды. — Все, что ты должна сделать, — это привести Мара в свой будуар. А если тебе это не удастся, то следующую попытку сделает та, у кого второй по величине номер.
— Мы все будем наблюдать за тобой сегодня вечером, дорогая Жоржи, — пробормотала принцесса. — Кстати, что ты наденешь, чтобы привлечь его внимание?
Графине де Полиньяк подойти к маркизу удалось далеко не сразу. Весь вечер она была окружена поклонниками, а Симон Map пребывал в центре внимания женщин, не говоря уж о том, что был участником политических дискуссий. Бал в Шенбрюнне являл собой блестящее собрание аристократов из всех стран Европы: на короткое время появился австрийский император Франц II, все еще присутствовал на балу русский царь Александр I. Гремела музыка, кружились в танце нарядные пары, сияли хрустальные люстры и канделябры.
— Конгресс танцует, дело не движется, — заметил принц де Линь, что было несправедливо, поскольку во время пышных развлечений решались весьма серьезные дела.
Симон в тот вечер беседовал и с Меттернихом, и с канцлером Гарденбергом — они обсуждали аннексию Саксонии. И еще он пообещал фон Гентцу, что встретится с ним до утра. Симон чувствовал себя усталым, измученным в переполненных бальных залах и даже слишком трезвым, если учесть количество выпитого им шампанского. И тем не менее ему нужно было еще многое сделать до утренней встречи союзников.
Вероятно, именно по этим причинам он не заметил, как к нему подошла графиня.
— Я думала об обеде сегодня вечером — наедине с вами.
Симон повернулся; услышав чувственное мурлыканье, скрываемое под изысканностью французской фразы. Стараясь не выдать своего удивления при виде графини де Полиньяк, он окинул быстрым взглядом находящихся поблизости гостей.
Графиня, очаровательная блондинка, невысокая и стройная, по слухам, любовница французского министра, одарила его обольстительной, ласкающей улыбкой.
Будучи членом британской делегации, Симон должен был взвесить все «за» и «против» в контексте англо-французских отношений. Но она была красивейшей женщиной в Вене, а он никогда не отличался избытком осторожности.
— Завтра, — сказал он. Сегодняшний вечер был весь расписан.
— Сегодня.
— Мне придется пересмотреть свои планы.
— Я бы этого хотела.
Симон почувствовал, как мгновенно отреагировало его тело, словно графиня сказала нечто возбуждающее чувственность.
— Я работал весь день и всю ночь, — сообщил он, чтобы как-то объяснить строгость своего тона.
— Я слышала. Вероятно, вы захотите сегодня вечером отдохнуть.
Он и в самом деле работал весьма напряженно, решил маркиз, внезапно испытав искушение утащить графиню за драпировки и взять ее стоя, когда услышал, каким провокационным полушепотом она произнесла слово «отдохнуть».
— Где? — спросил он с подчеркнутой мягкостью.
Однако несмотря на всю приглушенность тона, Жоржи ощутила в полной мере его физическую мощь, его чувственность, которую не могли скрыть ни изысканность одежды, ни отрепетированность его улыбок. Подняв на него чуть затуманенный взгляд, она улыбнулась.
— Я остановилась в «Дурнштайн-Паласе».
Он кивнул:
— Не исключено, что я смогу освободиться лишь через несколько часов.
— Я буду ждать вас.
Непонятная дрожь пробежала по телу, когда Жоржи задала себе вопрос о благоразумности пари. Дерзкий открытый взгляд маркиза вселил в нее некоторую неуверенность, возможно, даже породил мысль о некой опасности. Он произвел на нее впечатление мужчины, который живет, не подчиняясь правилам.
— Вы не хотите потанцевать? — Симон Map вдруг обнаружил, что хочет дотронуться до нее, ощутить ладонями тепло ее тела, почувствовать над ней власть — странное желание для мужчины, который отождествлял секс с удовольствием и играми, отнюдь не с обладанием. Как она утонченно миниатюрна, подумал он, предлагая ей руку.
Могла ли Жоржи отказать, если хотела продолжать игру? Могла ли она отказать, если он смотрел на нее взглядом, в котором настойчивость сочеталась с мольбой? И, подавая ему руку, она решила, что такой мужчина, как Симон Map, просто не может вести добродетельный образ жизни. У него непременно должна быть в Вене женщина, которую он ото всех скрывает.
Но их пальцы еще не успели соприкоснуться, как внезапно подошел канцлер Гарденберг со свитой. Поклонившись Жоржи, он извинился за то, что нарушил их беседу, однако тут же заявил, что ему нужно незамедлительно поговорить с Симоном.
— Простите меня, — сказал Симон, элегантно поклонившись. — Искренне сожалею, — добавил он с едва заметной улыбкой. И, чуть наклонившись, касаясь ртом ее волос, шепнул на ухо: — Дайте мне два часа.
Он уходил, а она осталась стоять, трепеща и все еще чувствуя его теплое дыхание на своей щеке. Взволнованная, потрясенная невероятной силой своих ощущений, Жоржи ушла с бала, ничего не сказав ни одной из своих подруг. Она не хотела, чтобы ее расспрашивали о маркизе, — она и самой себе не могла объяснить то, что с ней произошло. Она не хотела также, чтобы ее поддразнивали из-за того, что на простое прикосновение она отреагировала так, словно была девочкой-подростком. Выйдя на студеный ночной воздух, Жоржи поплотнее запахнула отороченное мехом пальто и пошла по освещенной фонарями улице. Проходя мимо выстроившихся в ряд карет, она подумала: уж не совершает ли ошибку, приглашая Симона Мара в свой будуар?
С другой стороны, они оба были достаточно умудренными, чтобы знать привычки и условности светского общества. Если она передумает, джентльмен молча согласится. Хотя Симон Map не был похож на мужчину, который легко с этим смирится.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

загрузка...