ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Ах, ну да, ведь прошло три дня, а ты собиралась уложиться именно в этот срок. Как же я мог забыть! Жаль. Я так надеялся выиграть это пари — и твою руку. Но что поделаешь… Только боюсь, что тебе придется немного обождать: у меня еще нет тех бриллиантов.
Элли укоризненно покачала головой:
— Ты прекрасно знаешь, что у меня нет табакерок. Точнее, есть, но только одна…
— Табакерка Барроу не в счет.
Элли вздохнула:
— Я знаю. Слушай, давай забудем на время о пари. Лучше пригласи меня на вальс. Это, конечно, неприлично, когда девушка сама напрашивается…
— Но еще неприличнее, когда джентльмен не догадывается пригласить девушку первым.
— Очень верно подмечено, Джордж!
Элли вспомнила, как они вместе с Джорджем самозабвенно играли в войну среди вишневых деревьев в их саду, как прятались от дождя в заброшенных сараях…
Когда же она упустила, просмотрела его?
Джордж танцевал широко, легко, уверенно положив руку на спину Элли. Ведь именно он научил ее в свое время танцевать этот танец — вальс… Элли заглянула в карие глаза Джорджа — смеющиеся, слегка подернутые мечтательной дымкой — и подумала, что он, несмотря ни на что, в глубине души остался романтиком. Почитатель Байрона, байроновский тип… Он двигался в танце, может быть, и не так грациозно, как Равенворт, но, во всяком случае, точно знал фигуры, шаги и повороты и не наступал на ноги, как предыдущие партнеры.
Сравнивая танцевальное мастерство Джорджа с мастерством Равенворта, Элли невольно вернулась мыслями к утреннему письму, а затем — и к недавнему случаю на Нью-Бонд-стрит. Она вновь в мельчайших деталях вспомнила те ужасные минуты. Как бесстрашно Равенворт бросился навстречу взбесившейся лошади, сколько силы оказалось в его руках, способных остановить несущийся экипаж. А потом, когда нужно было позаботиться о раненом мальчике, какие глубокие складки неожиданно прорезали его лицо, каким жестким, командным, властным стал его голос… До чего удивительно было обнаружить все это в таком изнеженном создании, в лондонском Законодателе Мод!
Элли тряхнула головой. Неужели этот мужественный человек и назойливый персонаж ее ночных кошмаров — одно и то же лицо?
От раздумий ее отвлек голос Джорджа:
— Все думаешь о своем… как ты его назвала? Ах, да, о своем чучеле?
— О-о-о, — растерянно протянула Элли: ей стало неловко, что она совсем позабыла про кузена.
Джордж рассмеялся:
— Не смущайся, дорогая. Я настолько изучил тебя, что мне не составляет труда читать твои мысли. Лучше посмотри-ка вон туда.
Он кивнул в сторону одного из молодых людей, и Элли обернулась. Да, посмотреть там было на что. Юный джентльмен был облачен в сюртук ядовито-зеленого цвета, невозможно утянутый в талии, но зато с огромными, набитыми ватой плечами. На ногах у него были короткие розовые атласные брюки, из-под которых виднелись носки цвета болотной тины; на уродливых, нелепых башмаках красовались блестящие камешки. Шею юнца, неимоверно гордого своим нарядом, стягивал платок — такой ширины, что его обладатель едва мог повернуть голову.
— Вот это настоящее чучело, дорогая кузина! — Джордж мысленно представил себе Равенворта, обычно одетого в элегантный черный сюртук, белоснежный жилет и белые же, прекрасно сшитые брюки, и добавил: — Нет, твой враг — просто образец совершенства.
И на этот раз Элли откликнулась коротким «О!», только уже не растерянным, а понимающим.
— Точно, точно, — подтвердил Джордж.
Элли ничего не ответила. Ей очень хотелось разобраться в своих чувствах, проанализировать изменяющееся отношение к Равенворту, но она отвлеклась, заметив озабоченность, появившуюся в глазах Джорджа, Элли проследила за его взглядом и увидела лорда Крессинга, который вежливо поклонился им обоим.
— Лорд Крессинг твой близкий друг, не так ли?
Джордж стрельнул глазами по сторонам и коротко кивнул.
— Любопытный человек, — заметила Элли, приподняв бровь.
— Эй, послушай! Не вздумай влюбиться в него!
Влюбиться? Да Элли предпочла бы влюбиться в таракана! Однако она не удержалась от соблазна подразнить кузена:
— А почему бы и нет! Если он твой друг, то, очевидно…
— Друг, друг, черт побери! Но Крессинг совершенно не подходит на роль мужа. К тому же ты ведь обещала выйти за меня! Ну, или почти обещала…
Элли снова посмотрела на Крессинга. Он тоже не сводил с них глаз, доставая из кармана свою табакерку. Поворачиваясь в танце, Элли поймала себя на том, что ей показалось, будто лорд Крессинг нарочито подчеркнуто демонстрирует табакерку им обоим. Иначе зачем он так высоко поднял эту изящную золотую вещицу, украшенную эмалью? И даже слегка помахал ею со злорадной улыбкой — то ли дразня кого-то, то ли кому-то салютуя… Но если она не ошиблась, то что все это может означать?
8
Тем же вечером — только чуть позже — Элли сидела в одиночестве, задумчиво рассматривая бабочек на своих туфлях, когда за ее спиной послышался знакомый голос:
— Боитесь, как бы они не упорхнули во время танца? А что, очень даже может быть.
Элли обернулась. Перед нею стоял Равенворт, и его серые глаза лучились дружеской улыбкой.
Она постучала сложенным веером по свободному стулу рядом с собой и слегка покраснела.
— Не смейтесь над моими бабочками. Едва ли я когда-нибудь еще надену эти туфли. Забавно: когда я их покупала, они показались мне такими миленькими, но теперь…
Равенворт улыбнулся и уселся рядом с ней, широким жестом откинув за спину фалды своего прекрасно сшитого сюртука.
— Это бывает. Я вот тоже купил однажды табакерку, на крышке которой была изображена собака. Я, конечно, очень люблю собак, но эта табакерка… Бог знает, что меня тогда толкнуло купить ее! Понимаете, табакерка оказалась слишком велика, чтобы носить ее в кармане. Тогда я поставил ее на стол — для гостей, но лорд Барроу, увидев ее, сказал, что теперь мои гости будут всегда чувствовать себя под стражей. И действительно, у этой собаки на морде было написано такое выражение… некая смесь напряженного ожидания и охотничьего азарта. Передняя лапа поднята — еще секунда, и пес кинется на вас.
Элли улыбнулась, с удивлением чувствуя, что между нею и Равенвортом нет и тени напряженности. Поразительно! Он никогда прежде не говорил с нею так легко и откровенно.
— И что же вы с нею сделали? — спросила она, играя веером.
— Отнес табакерку… Простите, я знаю, что не должен говорить об этом, но вы же меня не станете выемеивать? Да, так вот, я отнес табакерку в ванную комнату, поставил ее на столик для бритья и теперь любуюсь ею в одиночестве каждый раз, когда мне этого захочется.
Элли заливисто рассмеялась. Как просто ей было сейчас говорить с виконтом! Словно они знакомы много лет. Она заглянула в его серые глаза и решила, что надо навсегда покончить с недоразумением, которое произошло с ними на Нью-Бонд-стрит.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90