ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Туда же спустя некоторое время с новым пополнением возвратился из Панамы Альмагро.
Вся шайка села на корабли, и Руис повел суда на юг, к тем берегам, у которых он уже побывал несколько месяцев назад.
У самого экватора Писарро высадился на берег. Местные жители встретили незваных гостей весьма неприязненно. Вступать с ними в бой Писарро не решился – слишком мало было у него солдат. Между тем припасы на кораблях иссякли и нельзя было больше оставаться у этих негостеприимных берегов.
Писарро созвал военный совет. На этом совете Альмагро предложил разделить силы. Он вызвался вновь отправиться в Панаму за подкреплением. Большая же часть людей во главе с Писарро должна была, по его мнению, укрыться где-нибудь поблизости, в безопасном месте, и отсиживаться, пока он, Альмагро, не вернется из Панамы. После ожесточенных споров план Альмагро был принят.
Неподалеку от побережья Писарро и Альмагро отыскали Пустынный островок Гальо. Корабли отдали якорь у его берегов, и Писарро всем сообщил о решении военного совета.
Компаньоны Писарро, бесспорно, были людьми отважными. Все они прошли через огонь, воду и медные трубы конкисты, все они готовы были сложить свои буйные головы в любом походе, сулящем осязаемые выгоды.
Но их постоянно грызла черная зависть друг к другу, они не доверяли своим вожакам, им ничего не стоило предать и опорочить своего соратника и своего предводителя.
С Писарро им было по пути, пока он вел их к легким и быстрым победам, но оставаться на пустынном островке и ждать у моря погоды… Как бы не так!
На тайных сходках они решили: Писарро нужно вонзить нож в спину. Сделать это очень просто. Стоит только дать знать в Панаму, что Писарро желает уморить с голоду верных сынов Испании, что он намерен изменить его величеству королю, и новый губернатор вышлет боевые корабли к острову Гальо. Писарро схватят и вздернут на виселицу, а его несчастных спутников с честью доставят в Панаму.
Грамотеи тут же принялись строчить доносы. Эти доносы они украдкой вручили людям, которые должны были вместе с Альмагро возвратиться в Панаму. Альмагро отлично знал нрав своих «боевых товарищей» и в один прекрасный день приказал учинить на кораблях обыск. Обыск увенчался успехом, и Альмагро уничтожил все «жалобные письма».
Но стреляного воробья на мякине не проведешь. Заговорщикам удалось вложить в сверток хлопчатых тканей, который предназначался для супруги губернатора, донос на Писарро.
Это подметное письмо завершалось такими словами: «Берегитесь, сеньор губернатор, пастуха, который направляется к вам. Он пришел за овцами для мясника, который остался у нас».
Яснее ясного было, что пастух – это Альмагро, мясник – Писарро, а беззащитные овечки – люди, которых Альмагро собирался завербовать в Панаме.
Альмагро благополучно прибыл в Панаму. Письмецо, в котором речь шла о мяснике и овцах, не менее благополучно дошло до адресата.
Губернатор пришел в ярость. Альмагро и Луке (этот пайщик перуанской компании безотлучно сидел в Панаме и знал там все ходы и выходы) с большим трудом смягчили губернаторский гнев.
Но к предприятию Писарро губернатор утратил всякий интерес. Он велел снарядить два корабля и направить их к острову Га-льо. Писарро и всех его спутников командир этой флотилии должен был без промедлений доставить в Панаму. Альмагро губернатор никуда не пустил и оставил в Панаме как заложника.
Губернаторские корабли прибыли на остров. Приказ губернатора торжественно был зачитан всем его обитателям. Мгновенно толпа «благородных» рыцарей устремилась к кораблям.
Писарро преградил путь беглецам. Мечом он провел на песке линию с запада на восток и сказал: «Братья и товарищи! По сю сторону линии – путь на юг, к Перу и к богатству. По ту сторону – путь к Панаме и к нищете. Выбирайте!»
Тринадцать человек переступили черту и остались с Писарро. Все остальные погрузились на корабли.
Командир флотилии с распростертыми объятиями принял дезертиров и покинул остров. Писарро и его тринадцать приверженцев брошены были на произвол судьбы. У них не было ни корабля, ни съестных припасов. Правда, друг Писарро, капитан Руис, на губернаторских кораблях отправился в Панаму за помощью, но особых надежд на эту помощь не было: ведь Писарро ослушался приказа из Панамы, и губернатору ничего не стоило объявить его мятежником и смутьяном.
Писарро, однако, не пал духом. Он решил покинуть бесплодный остров Гальо и перебраться на лесистый островок Горгону, который лежал в ста пятидесяти километрах к северу.
Робинзон Писарро и тринадцать его Пятниц кое-как соорудили полуплот-полулодку и не без труда дошли до берегов Горгоны.
На Горгоне водилась дичь, пресной воды там было вдоволь, так что отшельникам поневоле смерть от голода и жажды не угрожала. Но все время шли затяжные тропические дожди, от которых нельзя было укрыться в дырявых шалашах. Днем и ночью Писарро и его товарищей донимали москиты. От них и от жестокой болотной лихорадки никакого спасения не было.
Злосчастный 1527 год приближался к концу, седьмой месяц сидели на Горгоне четырнадцать отшельников. Положение их становилось безнадежным…
Между тем Руис, прибыв в Панаму, не терял там времени даром. При его участии Альмагро и Луке предприняли новые атаки на непреклонного губернатора и с большим трудом убедили его послать на юг корабль. Однако губернатор разрешил Альмагро взять с собой лишь горстку людей и строго-настрого приказал ему ровно через полгода возвратиться в Панаму.
Спасители прибыли на Горгону вовремя. Они застали в живых всех «островитян».
Писарро приказал немедленно сниматься с якоря и идти на юг, к перуанским берегам. Спустя двадцать дней корабль вошел в воды Гуаякильского залива.
Дремучие тропические леса спускались с крутых склонов Анд к самому морю. Там и здесь на песчаных мысах и в глубине изумрудных бухт рассеяны были города и селения. Казалось, рукой было подать до седых вершин Чимборасо и Котопахи.
На корабле находились двое уроженцев Тумбеса, полтора года назад взятых в плен капитаном Руисом. За это время они с грехом пополам научились говорить по-испански. Они-то и указали дорогу кормчим. Ведь корабль шел к Тумбесу, их родному городу.
К Тумбесу судно подошло рано утром…
ЦАРСТВО ТУАНТИНСУЙЮ
Тридцать шесть лет назад, в час рассвета, перед Христофором Колумбом открылись берега первой американской земли. Велика была радость великого мореплавателя, но душу его одолевало чувство смутной тревоги. Ведь он шел в богатую страну Катай, в землю великого хана, он был убежден, что встретит на этой земле цветущие города с беломраморными дворцами и многолюдными набережными. Ласковое, теплое море набегало на песчаный берег, совершенно голые меднокожие люди выходили к кораблям из густых зарослей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47