ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Фейры, как назывался малый народец из-под холмов, жили в глубоких пещерах и ходили неведомыми тропами.
Они поднимались наверх лишь два раза в год в дни солнцестояний, и тогда перепуганные беотийские матери подальше прятали своих детей, а девушки не покидали дома. Впрочем, люди на побережье пропадали часто.
Странные это были места. Случалось, целые деревни уходили под землю и над ними смыкались плотные белые пески. Хагена передернуло. Далеко под ним виднелись обугленные остатки форта Норикум. Тесные деревянные укрепления были разрушены лишь недавно, но сверху казалось, что по черным от золы доскам уже прошли бесчисленные дожди времени.
Всего несколько крепостей охраняли этот край от норлунгских набегов. Небольшого гарнизона всегда хватало. Но в один прекрасный день, а вернее, ночь, в самом начале лета, все четыре цитадели разом были вырезаны. Никто не ломал ворота и не осаждал стен. Командиры карательных отрядов, сразу же посланных на побережье, рассказывали, вернувшись в Плаймар, что укрепления остались целы. Все выглядело так, будто кто-то изнутри проник в спящие крепости и обезглавил их защитников.
Ни одна вещь не была тронута, но полы арсенальных залов и казарм покрывала высохшая к тому времени кровь. Судя по бурому ободку на стенах, в первые дни она доходила до щиколоток. Казалось, неведомый враг особенно заботился о том, чтобы вся кровь жертв могла свободно вытечь. Обычным образом были убиты только часовые. Тела остальных оказались привязанными в казармах. Создавалось впечатление, что воины еще не были мертвы, когда им вскрывали вены. Более того, их жизнь старательно поддерживали, время от времени перевязывая раны на руках и ногах.
Ужас охватывал всех, кто слушал эти рассказы. Никто не оказал сопротивления карательному отряду. Жители в страхе бежали из своих деревень, бросаясь навстречу рыцарям с призывами о помощи. «Фейры, это фейры! — кричали крестьяне. — Они выходят на свет! Слышите, как гудят камни!» Под ногами лошадей гулко пульсировала земля, и животные фыркали, отказываясь идти дальше.
Однообразные картины выгоревших пустошей и болотистых низин начали уже утомлять короля. Наконец вдалеке обозначились широкие кроны деревьев, и Хаген повернул к ним. Ему казалось, что серебряная нить натянута до предела, он больше не мог выматывать ее из своего призрачного тела. С каждым новым витком оно становилось все тоньше и прозрачнее. Король с ужасом смотрел на свои руки, через которые были видны деревья внизу.
Сумерки путались среди ветвей. Глубокие сырые тени уже легли между дубами, чьи могучие стволы, словно в торжественном шествии, застыли на холмах. У их подножия лежала просторная долина, в центре которой черным пугающим кольцом стояли грубо обтесанные камни. Вокруг них, сколько хватало глаз, вспыхивали злобные красные огоньки маленьких костров.
Остановившись на опушке дубравы, Хаген различил нечеткие щуплые фигурки, сновавшие между огнями. Королю никогда не приходило в голову, что страшные легенды о фейрах могли быть правдой. Но теперь он видел проклятый народец своими глазами и внутренне содрогался. Их были тысячи, уродливых злых детей, превративших долину в сплошное море колыхавшегося огня. Если у каждого из этих костров сидело хотя бы по два фейра, его армии нечего делать на побережье Колдовского залива!
Хаген неуверенно шагнул вперед. Он знал, что обычные люди не могли видеть его прозрачного тела. Но кто поручится за способности фейров? Приблизившись к одному из костров, король осторожно присел на землю и вслушался в далекий бой барабанов, долетавший от черных камней. Его обступили низенькие длиннорукие люди с узкими головами и змеиными глазками. Хорошему беотийскому воину они доходили до пояса, человеку среднего сложения — до груди, но предания утверждали, что подземные жители обладают невероятной силой. Это подтверждалось событиями в четырех цитаделях. Хаген не мог себе представить, чтобы суровые гарнизонные служаки, закаленные в постоянных стычках с норлунгами, оказались легкой добычей.
Гул барабанов раздавался все ближе и ближе. Он рокотал, как прибой, и в такт ему окружавшие Хагена фейры начали петь и раскачиваться из стороны в сторону. Это была страшная песнь! Король не понимал ни слова, но чтобы проникнуть в ее сокровенный смысл, ему не нужно было знать древнего гортанного наречия, на котором говорил малый народец. Слишком красноречиво было сглатывающее бульканье тысяч глоток, слишком громки воинственные крики!
Фейры не видели чужака, они задевали его, проходя мимо, проносили сквозь тело короля свои огни, пожимали друг другу руки, не чувствуя ощутимого препятствия. Зато Хаген видел сейчас многое. Лишившись человеческой оболочки, король мог различать таких же бесплотных, как он, духов воды и огня, воздуха и деревьев, буквально облепивших камни и траву на священном поле. Их притягивало густое темное сияние, волнами исходившее от поющих фейров.
Хаген подумал, что если угрюмый малый народец и принадлежит к миру людей, то лишь наполовину. Так ясно ощущалось его родство со стихийными ночными существами. Фейры казались отголоском какого-то иного, более древнего и цельного мира, где между человеком, животным и духом не пролегало таких непреодолимых границ, как теперь.
Вглядываясь в темноту, король понял, что далеко впереди, у мрачных монолитов, разворачивается какое-то действо, с которым ему нелишне было бы познакомиться. Он встал и, рискуя совершенно растаять, весь превратившись в тонкую серебряную нить, двинулся на свет Великого Костра в каменном круге.
Хаген беспрепятственно подошел почти к самому огню и остановился возле вертикального каменного столба. За ним открывалась просторная площадка, окруженная кольцом из черных грубо обтесанных блоков. В центре нее возвышался алтарь, у подножия которого горел костер из веток дуба.
Перед костром стояли старцы в белых хламидах, необычно высокие для фейров и поражавшие отрешенной красотой своих аскетических лиц. Их серебряные, как снег под луной, бороды лежали на золотых спиралевидных нагрудниках, за широкие пояса были заткнуты острые, словно молодой месяц, серпы. Взгляд короля приковал золотой венец из острых лучей, украшавший голову верховного жреца. Не нужно было обладать утонченным образованием Хагена, чтобы понять, куда он попал.
Главный друид поднял обе руки ладонями вверх, и пение стихло. Старик обратился к собравшимся на древнем наречии, некоторые слова которого показались беотийцу знакомыми. До него едва доходил смысл сказанного.
— Это я, Бард-о-Ват, призываю вас! — нараспев рокотал жрец. — Поднимайтесь к свету луны, дети лунной крови! И нанесите священный удар в солнечный диск, ибо наши братья на западе уже начали!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115