ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она вся сияла, была счастливой и довольной. В каком-то смысле можно было сказать, что она полностью реализовала себя, выполнив свое предназначение: у нее была эта небольшая, залитая солнцем квартирка, которую она содержала в безукоризненной чистоте, прелестная маленькая дочка и муж, капитан третьего ранга, который вот-вот должен был приехать в отпуск.
Я завидовала Кэтлин, очень! Завидовала ее мировоззрению и ее цельной натуре! Я не умела быть такой. Ричард и я никогда бы не смогли стать такими, как Кэт. Может быть, мы были склонны к самоанализу?.. А может быть, во мне было слишком много романтизма и до болезненности развитого воображения; и я знала, что Ричард был таким же. Если бы мы жили вместе, то нас связывало бы нечто большее, чем обычные брачные узы: это был бы духовный, чувственный, интеллектуальный союз. (О Ричард, любовь моя, это было бы действительно так, мы доказали друг другу это…)
Но в то солнечное, очень солнечное и несчастное утро, когда я вошла в квартиру Кэтлин, у меня не было никаких эмоций, кроме горечи. Я ненавидела жизнь, потому что она отняла у меня Ричарда, ненавидела себя, потому что я не могла спрятаться от себя и своего горя.
Я попыталась встряхнуться. Я решила не говорить больше о своей жизни, попыталась загнать эти мысли далеко в подсознание. В доме была очень милая маленькая комнатка, где я и распаковала и разложила свои вещи. Затем я направилась в детскую поиграть с Анной-Розой. Ее пухлые личико и ручки, веселый смех и тоненький звонкий голосок были так милы! И я подумала: «А у меня никогда не будет ребенка!.. Как бы мне хотелось ребенка, ребенка от Ричарда… как бы мне хотелось!»
Кэтлин позвала меня погулять. Синева моря переливалась блестками солнечных лучей. На набережной толпились люди. Все вокруг выглядело свежим, веселым и бодрящим. Я была уверена, что после Лондона, где было так жарко и душно, этот напоенный свежестью воздух пойдет мне на пользу. В последнее время я никак не могла сосредоточиться на делах. Видимо, у меня вызывала сильное перенапряжение даже та необременительная работа, которую я выполняла для доброго Дикса. Я была рада, что смогу отдохнуть, не делая ничего, и пусть Кэт ведет меня, куда ее душе угодно, а я полностью отдамся этому «целебному воздуху». Но мне не понравилась атмосфера Брайтона с его толпами людей. Да еще меня все время сопровождала тень Ричарда, я чувствовала прикосновение его рук, видела его быструю, незаметную для посторонних улыбку…
Казалось, он говорит со мной оживленно и интересно, так, как умел говорить только он. Я была охвачена тем незабываемым очарованием, которое почувствовала во время нашей первой встречи, и в то же время я была убита горем от неутешной печали и тоски по Ричарду, которого не могла вернуть. Я испытывала такие же невыносимые страдания, как когда-то в монастырском приюте, где безнадежно скучала по дому. Это было похоже на ностальгию – невыразимую печаль, которая лишает красок все окружающее. Я думала: «Как странно, когда ты с тем, кого любишь, сразу усиливается способность радоваться, получаешь удовольствие от самых незначительных пустяков. А когда возлюбленного рядом нет, тебя ничто не радует и мир для тебя не существует».
Моей дорогой Кэтлин так хотелось утешить меня. И в угоду ей я старалась как можно лучше отдохнуть за эту неделю: я пыталась побольше есть, проявлять активный интерес к моей крестнице и помогать Кэтлин принимать гостей. Она умела легко сходиться с людьми и очень любила развлечения, поэтому у нее в доме всегда было много людей, и я думаю, она была уверена, что знакомство с ними пойдет мне на пользу, отвлекая от мыслей о Ричарде.
Кэт была рассудительной и практичной особой, чего не хватало мне, хотя как-то раз она сказала, что я в полной мере обладаю этими качествами. Она вспомнила, что она, да и все семейство Уокер когда-то считали, что я слишком замкнутая, а по временам и просто холодная.
– Должна сказать, что вся эта история очень повлияла на тебя, дорогая, – заметила она однажды вечером, когда мы сидели в гостиной и ждали прихода ее друзей (среди них был один флотский лейтенант, который любил музыку и, по ее мнению, должен был мне понравиться).
Я понимала, что Кэтлин хотела познакомить меня с кем-нибудь, но ее попытки были обречены на неудачу. Во всем мире она не смогла бы найти такого человека, который заставил бы меня позабыть Ричарда. Мучительные воспоминания о нем, о его поцелуях, о нашем прощальном объятии не покидали меня ни на минуту. О Ричард, любовь моя, ты затмил для меня всех мужчин в мире!
Я согласилась с замечанием Кэтлин:
– Да, я и правда очень подавлена.
– Ничего, – сказала Кэтлин, угощая меня сигаретой. – Это как болезнь или что-то вроде операции. Сначала больно, потом становится легче, а в конце концов остается только шрам.
Я даже улыбнулась. Кэтлин казалась мне в тот момент наивной, как будто она была намного моложе меня. А я, встретив Ричарда, превратилась в зрелую женщину…
– Я думаю, – продолжала Кэтлин, – такие серьезные тихони, как ты, должны переживать все гораздо тяжелее, чем прочие люди. Ты с трудом держишься на поверхности.
– Да, по-видимому, ты права, – согласилась я. Она с беспокойством оглядела комнату.
– Все ли у нас в порядке? Не слишком ли накурено? Может, окно открыть?
Подойдя к окну, я открыла его и выглянула на улицу. Я люблю прохладный вечерний воздух; и мне нравилось слушать, как волны перекатывают гальку где-то внизу, за площадью Брансуик, а высоко в небе сверкают звезды. В тот миг я подумала: «Те же звезды светят и над головой у Ричарда; может быть, он смотрит на них и вспоминает меня». Затем мне пришло в голову, что, быть может, он вовсе и не думает обо мне! Может быть, Марион устроила большой званый обед в их загородном доме. Ричард, как радушный хозяин, принимает гостей, а его любимой маленькой дочке позволили немного посидеть вместе со всеми, потому что так захотел отец; наверное, они вместе будут слушать музыку?! А мне предстояло слушать музыку с каким-то молодым лейтенантом, которого я в жизни никогда не видела, а Кэтлин надеялась, что это сможет как-то утешить меня.
«Я хочу умереть, – вдруг подумала я. – Как мне хочется умереть. Я хочу, чтобы меня сожгли и больше я ничего не чувствовала!»
– У меня очень красивые цветы, правда? – раздался веселый голосок Кэтлин.
Я была благодарна ей за эту простоту и веселость. Меня будто окатил холодный душ, и болезненные фантазии исчезли. Как раз это и было мне необходимо. Я посмотрела на нее и улыбнулась. Да, у нее прелестные цветы: много красивых тюльпанов и веточки мимозы, которые я ей купила. Стены небольшой комнаты были выкрашены в кремовый цвет; несколько очаровательных антикварных безделушек, которые собирала миссис Уокер;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81