ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я использовал ее лишь для того, чтобы в дороге хранить в ней «мобил». А то, знаете ли, портативные компьютеры всегда привлекают внимание любопытных попутчиков…
Мгновенным и, я бы сказал, театральным движением Нагорнов раздвигает «молнию».
Сумка оказывается заполненной какими-то блестящими металлическими деталями.
– Что это? – недоуменно интересуюсь я.
– Бросьте, Сабуров, – советует капитан. – Вот протокол об изъятии данного вещественного доказательства из вашего номера в присутствии понятых. А вот что представляют собой эти детали.
Он раскладывает железки на столе, и только теперь до меня доходит, что это такое.
Снайперская винтовка «Скат» в разобранном виде и с лазерным прицелом. Наверняка та самая, из которой меня пытались ухлопать в гараже, где Лугин спрятал свой «Форд».
– Между прочим, – сладким голосом произнес Нагорнов, – на данном огнестрельном оружии – множество отпечатков пальцев. И есть все основания считать, что они принадлежат вам, Сабуров!..
Ловко сработали, подлецы! Кровь начинает стучать у меня в висках, а руки невольно дрожат от злости.
– Вы хотите сделать какие-либо заявления, гражданин Сабуров? – невинным тоном интересуется Нагорнов, пока его напарник-молчун собирает детали обратно в сумку и прячет ее в несгораемый шкаф.
Что ж, пора. Надоело слышать весь этот бред.
– Да, хочу.
– Слушаю вас. Только учтите, что заявление ваше записывается на магнитофон и впоследствии может быть использовано против вас в суде.
С этими словами капитан щелкает какой-то кнопкой под крышкой стола и выжидающе смотрит на меня.
– Ну, до суда, надеюсь, дело не дойдет, гражданин капитан, – усмехаюсь я. – А заявляю я следующее… Я, Сабуров Владлен Алексеевич, являюсь штатным сотрудником российского филиала Международной организации по изучению аномальных явлений, коя именуется Инвестигацией. Я нахожусь в городе Мапряльске в служебной командировке, выполняя оперативное задание своего руководства, чем и объясняется использование мною подложных документов Института мозга Российской Академии наук. Что касается обстоятельств гибели Щербакова, Ножина, Ефимовой и Кругловой, заявляю, что не имею к ним никакого отношения, а все факты, имеющиеся против меня у следствия, прошу расценивать как попытку неизвестного лица… или лиц… препятствовать выполнению мною служебного задания…
Надо бы еще что-нибудь добавить, но мой взгляд падает на капитана, и все слова вылетают у меня из головы. Нагорнов без всякого выражения следит за кольцами дыма, поднимающимися от его сигареты. Видя мое замешательство, он вежливо осведомляется:
– Это все?
– Я понимаю, – устало произношу я, – что вам трудно мне поверить, капитан. Давайте не будем больше отнимать друг у друга время. Один звонок – и все сразу встанет на свое место.
Нагорнов аккуратно давит окурок в хрустальной пепельнице.
– Ну, вообще-то, – нехотя начинает он, – телефонного звонка в таких случаях бывает недостаточно. Вот если бы вы предъявили мне свое служебное удостоверение…
Я мысленно проклинаю шефа, который настоятельно рекомендовал мне отправляться в Мапряльск без «корочек» нашей Конторы. Тоже мне конспиратор нашелся!..
– Но допустим, – продолжает капитан, – что я вам поверю. Только звонить буду я сам. Диктуйте номер, а также должность, фамилию, имя, отчество того, кто может подтвердить ваше заявление.
Я облегченно вздыхаю.
Нагорнов тщательно записывает на листе бумаги все, что я ему говорю, дает мне проверить, потом переключает телефонный аппарат в режим громкоговорящей связи и начинает набирать номер.
Я потираю запястья, которые ноют от тесных наручников, предвкушая, как буду издеваться над своим собеседником потом, когда будут расставлены все точки над "i".
Только бы Игорь Всеволодович оказался дома! И только бы у него не был отключен автоответчик!
Телефон отвечает с пятого гудка, и я слышу неповторимый, чуть хрипловатый спросонья голос:
– Слушаю вас.
– Вы – Игорь Всеволодович Шепотин? – официальным голосом осведомляется Нагорнов.
– Он самый.
– Старший оперуполномоченный отдела внутренних дел города Мапряльска Нагорнов Евгений Петрович… Извините, что беспокою вас в столь позднее время, но это связано с расследованием убийства.
– Слушаю вас, Евгений Петрович.
– Назовите, пожалуйста, вашу должность и организацию.
– Начальник оперативного отдела российского филиала Инвестигации… Слышали о такой, Евгений Петрович?
– Нет, не слышал. Но читал в газетах, – улыбается Нагорнов. – Вот тут есть один гражданин, который утверждает, что является вашим сотрудником и работает по вашему заданию. Его зовут Владлен Алексеевич Сабуров.
Пауза. Потом шеф произносит неуверенным голосом:
– Как вы сказали, простите? Нагорнов четко, чуть ли не по слогам повторяет мои имя, отчество и фамилию.
И Игорь Всеволодович уверенно заявляет:
– Нет-нет, тут какая-то ошибка, Евгений Петрович. Такого сотрудника среди моих подчиненных никогда не было и нет. И вообще, я никого не отправлял в командировку в этот ваш… как его?.. Мапряльск, вы сказали?.. А что это за человек?
– Да он тут проходит у нас по очень важному делу, Игорь Всеволодович.
– Нет, это не мой сотрудник, – повторяет Шепотин.
Глянув на меня исподлобья, Нагорнов спрашивает:
– А, извините, откуда тогда ему известны ваши координаты, имя, фамилия и отчество?
– А вот вы с ним и разберитесь! – авторитетно советует шеф. – Наверняка этот проходимец добыл эти сведения преступным путем!
– Ну, все ясно. До свидания, Игорь Всеволодович, и еще раз извините за беспокойство, – говорит Нагорнов и кладет трубку.
Я буквально распят на стуле и не смею пошевелиться. Уши мои начинают пылать огнем. Они отказываются поверить тому, что только что услышали.
Это не просто удар ниже пояса. Это выстрел в спину из-за угла!
– Ну, что еще вы хотите сообщить следствию, Сабуров? – с иронией осведомляется Нагорнов. – А может, и не Сабуров? Как ваша настоящая фамилия? И какие цели вы преследовали, приехав в наш город?
Я молчу. Мне больше нечего сказать. Ни ему, ни кому бы то ни было…
– Ладно, – решает Нагорнов, глянув на часы, – на сегодня хватит. Саша, скажи, чтобы его оформили в КПЗ…
Глава 14

Мебели в камере нет. Только бетонное возвышение-лежак вместо нар. И крохотное зарешеченное окошечко на высоте трех с половиной метров, через которое в камеру льется скудный свет с улицы.
Все как полагается. Минимум удобств и максимум ограничений. Заключение есть заключение…
Вот уже почти сутки я сижу в этой бетонной душегубке. Настроение – ниже нуля. И никакого просвета впереди.
Не считая того допроса, который Нагорнов провел сразу после моего ареста, на следующий день меня вызывали еще два раза.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82