ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Путники - 1

«Вересов Д. Путники. Белая ночь»: Издательский дом «Нева»; СПб.; 2005
ISBN 5-7654-3925-Х
Аннотация
Белой ночью может произойти что угодно. Кому-то ее сумрак подарит сказку, а кого-то лишит последней надежды…
Они учились в одном классе, но не было на свете людей, столь разительно не похожих друг на друга. Женя Невский — последний романтик, трогательный и беззащитный.
Саша Акентьев — любимец девчонок и сын знаменитого режиссера. Кирилл Марков — сложная натура, одинаково любящая рок-музыку и поэзию Блока. Они окончили школу. Взрослая жизнь встретила одного — изменой и болью, второго — муками совести и сомнениями, и только третьему повезло. Но никто из них не знает, что связь их сердец ничто не может нарушить, и порой эта связь будет надеждой и спасением, а иногда — ужасом и проклятием… Никто из них не знает, что их судьбы предопределены века назад неведомыми мистическими силами…
Дмитрий ВЕРЕСОВ
БЕЛАЯ НОЧЬ
ПРОЛОГ
ГРАНАТ И МРАМОР: ЧЕРНОЕ НА БЕЛОМ
Камень проблескивал одинокой огненной искрой. Казалось, что под его округлой, цвета темной крови, поверхностью что-то происходит. Массивные серебряные кружева с вензелями в виде букв G и U образовывали четырехзубую коронку, что и держала сам камень.
— То, что вы разглядываете, маэстро, весьма и весьма недурно! — к Бенвенуто подошел сам хозяин. — Очень недурно! Вам нравится? У этого камня есть история. Не желаете ли узнать?
— О, да, сеньор!
Лавка Тьерино слыла одной из самых богатых во Флоренции. Богатой не только товаром, но и клиентами. Богатыми клиентами. Те покупали и заказывали у Тьерино драгоценности на все случаи их богатой жизни. Взорам состоятельных флорентийцев были представлены тут не только прекрасные изделия мастерских Тьерино, но и привозные украшения из других стран Европы, Азии, Индии и входящей в моду дикой России. Особенно ценились уральские самоцветы. Алмазы из северной Сибири стоили дороже африканских, поскольку были прозрачней. Да и сами российские ювелиры, с легкостью освоив тогдашние вкусы Европы, могли кое-кого поучить. Был у Тьерино и скупщик. Он разыскивал по Флоренции и окрестностям всяческие украшения. Покупал их по весьма сходным ценам у мелких торговцев, трактирщиков; словом, у тех, с кем могли расплатиться драгоценностями. Порой попадались весьма интересные экземпляры. Иногда очень старой работы.
Как вот это кольцо из серебра с черным гранатом кабошоновой огранки, что разглядывал сейчас один из покупателей.
Покупателем был известный в ту пору скульптор Бенвенуто Альдоджи, получивший заказ на несколько копий античных скульптур от одного вельможи из России. Ему предстояло выполнить их с имеющихся оригиналов, но используя новых натурщиц.
— Кому же суждено носить этот редкий камень?
— Редкой красавице, дорогой Тьерино. Редкой.
— Прошу прощения, но кто же она? Вы же не станете скрытничать…
— Не стану, мой друг. Вот только в размере я не совсем уверен. Не могли бы вы подготовить для меня лекало?
— Вашему-то глазомеру и лекало? Доверьтесь своим глазам, сударь, — и хозяин недвусмысленно подмигнул скульптору.
— Сейчас мне бы хотелось, чтобы было не на глаз, а в точности, чтобы это кольцо мягко и крепко сидело на ее мраморном пальчике.
— Мраморном? Боюсь, не совсем вас понимаю, маэстро.
— Ах, простите. Я под мраморностью имел в виду свойства ее кожи.
Взор Бенвенуто слегка затуманился. Он вспомнил, как его поразил вид просвечивающих на солнце пальчиков застывшей в изящном развороте кисти Бьянки. Случилось это, когда она пришла к нему в мастерскую в первый раз. Она была не натурщица, нет. Пришла с заказом от своей семьи, и, судя по ее виду, — семьи аристократов. Он усадил ее в кресло и попросил поднять руку. Потом попросил повернуть ее ладонью к нему. Слегка. Тогда ему показалось, что рука.., мраморная. Она смотрела на него, ничего не понимая, а Бенвенуто тем временем влюблялся.
— Так что, могу я получить лекало, дорогой Тьерино?
— Ну разумеется. Массимо принесет его вам к вечеру.
— Пусть оно будет выглядеть чем-то вроде насеста для небольшой птицы. Ради сюрприза я разыграю комедию.
— Птицы? Как оригинально. И как тонко придумано. Да, жаль, что вы не у меня работаете.
Тогда бы моя скромная лавка могла стать торговым домом, дорогой маэстро.
Тьерино смотрел на Бенвенуто с восхищением и завистью. Он понимал толк в красоте и изяществе, но сам не мог создать ничего, кроме процветающей торговли.
— Спрячьте кольцо и пришлите мне вашего посыльного. Сколько, кстати, я буду должен вам, сударь?
— Если кольцо не придется подгонять, то…
Давайте решим это после примерки.
— Надеюсь, за пару дней цена не подскочит?
Ха-ха. — Белозубая улыбка Бенвенуто приводила в восторг не только его приятельниц, но и детей всей округи.
— Ну что вы такое говорите. Друг мой! Не понимаю вас. Конечно, все будет в полном порядке. Счастливой примерки.
— Прощайте, сударь.
Они пожали друг другу руки и разошлись.
Бенвенуто покинул лавку и скорою походкой направился к дому своего главного заказчика.
Господин Юрьев прибыл во Флоренцию поздней осенью из Санкт-Петербурга. Миссия графа состояла в том, чтобы встретиться здесь с известными скульпторами, оценить их мастерство и распределить заказы.
Все дело в том, что во время наводнения в петровском Летнем саду безвозвратно погибло множество садовых скульптур. Более сотни их не досчитались, описывая убытки, нанесенные стихией.
Работы Альдоджи более всех приглянулись Юрьеву. К тому же он весьма споро резал мрамор. Его эскизы и рисунки пленили русского вельможу. Таким образом заказ на первые шесть скульптур был отдан Бенвенуто Альдоджи. И сегодня предстояла приемка эскизов.
Юрьев подолгу разглядывал растушеванные карандашные наброски, кое-где тронутые углем, дабы выгодно подчеркнуть объемность фигур.
Сами изображения являли собою виды фигур с разных точек и некоторые детали. В том числе декор обуви, оружия и символики. Наконец Юрьев отложил в сторону пять комплектов эскизов и задумался над шестым.
— Что-то вас смущает, господин Юрьев? — равнодушно осведомился Бенвенуто и подсел поближе, чтобы понять что именно.
— Видите ли, дорогой маэстро, композиция безупречна, детали тоже. Бы выполнили все, о чем мы договаривались. Меня смущает только одно. Лицо. Если позволите, мне кажется, выражение должно быть помягче, и головка чуть поменьше… Что скажете?
— Надо искать новую натурщицу.
— За чем же дело стало? Во Флоренции таких, надо полагать, немало.
— Что верно, то верно. Дело в том, что денег вы мне дали только на шестерых. А эта будет уже седьмая…
— Ах, ну что вы, какая мелочь. Я готов даже расплатиться и за эскизы. За все семь комплектов! Яков! — Юрьев кликнул своего человека.
— Как за семь? За шесть! Этот негодный я сейчас и порву!
— Зачем же рвать, любезнейший Бенвенуто!?
Не подарите ли мне эти листы?
— О, мой граф, с превеликим к тому удовольствием! Желаете надпись?
— Прошу вас.
— Извольте.
Пока Бенвенуто надписывал листы, Яков принес сундучок. Сундучок оказался с конторкой.
Яков подготовил деньги и расписки. Поставив последнюю подпись уже на казенной бумаге и пообещав вернуться с новыми эскизами через три дня, маэстро удалился. У него выдался на редкость удачный день.
Рассчитывая найти другую натурщицу назавтра, он поспешил домой. Там его ждали. Служанка приготовила ему обед, а ученик — сюрприз. Войдя в дом, Бенвенуто, как всегда, распорядился подать обед в мастерскую. Ему нравилось вкушать пищу в обществе своих работ.
Приятным сюрпризом оказалась прибранная мастерская. Да с такой тщательностью, что хоть сей момент публику пускай.
— Прошу прощения, мастер, к вам гостья, доложил вошедший ученик.
— Подай второй прибор, Марио, и никого ко мне боле не пускай. И спасибо за уборку. Согласись, приятно творить в чистоте и порядке. Бенвенуто подошел к высокому окну и продолжил:
— Вот тебе задание: к утру нужна натурщица. Юрьев не принял Миринду. Нужно чтоб головка поменьше и личико помилее. Ну, ты-то разберешься. Вот, держи кошель и беги.
Марио исчез, оставив двери открытыми. Бенвенуто подошел к камину, снял с полки канделябр и отнес его к обеденному столу. Пододвинул к нему высокий табурет и установил на выскобленную доску тяжелый пятисвечник. Затем он освободил еще один такой же табурет и поставил его с другой стороны стола. Вернулся к камину, взял второй такой же канделябр и поставил на пустой табурет. Он не видел, как в дверях появился посетитель. На звуки шагов Марио, шедшего со вторым прибором, он повернулся и увидел ее, стоящую в проходе. То была Бьянка.
Он ждал ее. Терпеливо ждал каждый день.
Пока рисовал, пока лепил модели, пока стоял подолгу у окна, глядя в небо. Она появлялась всегда внезапно. Стоило ему вернуться от грез к реальности и на мгновение забыть о ней, как тут же его реальностью становилась Бьянка.
По крайней мере она так себя назвала. Она появилась в его мастерской месяц примерно назад. Ей нужна была скульптура для семейного склепа. На ней не было траурного одеяния, а потому он подробно расспросил ее о заказе.
Она сказала, что придет сама посмотреть эскизы или модель, как ему угодно. Тогда он сказал, что не возьмется за модель, не получив одобрения эскизов. Она согласилась. Кто она, из чьей семьи, он так и не понял. И выпытывать не стал. Сегодня был ее третий визит.
Они стояли и молчали, только смотрели друг на друга. И тут Бенвенуто понял, кто будет его натурщицей. Да, да, конечно!
Марио протиснулся в двери, поклонился ей, поставил на стол приборы, а бутыль с вином на пол. Глянул на учителя и, не разгибаясь, двинулся к двери.
— Я отменяю задание, Марио. Будь здесь завтра к полудню.
— Слушаю, мастер, — слуга удалился.
— Мастер, мастер, — проговорила Бьянка, направляясь к нему и на ходу расстегивая свой теплый плащ.
— О, Бьянка!.. — Он протянул к ней руки, одной подхватил плащ, другой ее, прижал к себе и стал кружить по комнате.
И целовал, целовал потом эти любимые глаза, шею, плечи. Он губами запоминал изгибы ее прелестных форм. Закрыв глаза, они оба вдыхали ароматы любви… Потом выпили вина. При свечах ее губы своим цветом напомнили ему тот камень на серебряном кольце.
В дверь постучали.
— Хозяин, к вам посыльный.
Бенвенуто наспех оделся и вышел. Вскоре он вернулся с маленькой вещицей в руке.
— Вот. Сейчас я буду тебя рисовать.
Он взял ее руку и надел на палец странное на вид кольцо с приделанной к нему перекладинкой на невысокой ножке. Размер совпал! Она с интересом разглядывала эту конструкцию и ни о чем не догадывалась. Его затея полностью удалась.
Поставив локоть на стол и поворачивая к свету восхитительной формы ручку, Бьянка улыбалась. Он схватил пачку листов, карандаш, коробочку с углем и устроился напротив. Ему хватило нескольких минут, чтоб набросать в точности ее головку и кисть руки. Потом он попросил ее повернуться боком к столу и точными движениями зафиксировал милые сердцу изгибы. Правильность овалов лица и ушей, стройность шеи, хрупкую прелесть плеча и ключиц, мягкие обводы груди и руки. Затем он отложил бумаги, и они принялись за еду, сохраняя молчание. Только свет свечей и их глаз жили в этом уютном пространстве. Все остальное безмолвствовало, охраняя любовный покой…
На третий день Бенвенуто отправился к Юрьеву: следовало утвердить эскизы и получить задаток на мрамор и подмастерьев. Граф настаивал на том, чтобы мастер завершил работу в самые малые сроки.
— Меня уже ждут в Петербурге. Канцлер требует личного отчета.
— Я понимаю вас, граф. И прошу понять меня. Вам ведь не ремесленные поделки нужны. Тогда бы вы не передали заказ мне. Конечно, я привлеку резчиков, но только на первых этапах. Заканчивать скульптуры я буду сам и только сам. Шлифовкой, разумеется, займутся помощники, однако, чтоб отсечь все лишнее у шести мраморных глыб, согласитесь, нужно достаточно времени.
— Сейчас начало зимы. Поздней весной скульптуры должны быть в Санкт-Петербурге. Такой вот у меня приказ, мой друг. Не позднее первых чисел июня.
— Вы понимающий человек.
1 2 3 4 5 6 7

Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...