ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он опять узнал прежнего Ладошникова в этом кратком восклицании: тот словно бы ничего не видел, но все примечал. Перестав различать что-либо вокруг, Бережков не отрывал взгляда от приезжего. Давняя юношеская влюбленность мгновенно вновь завладела сердцем Бережкова. С нежностью он отмечал перемены, которые все открывались в Ладошникове. Того, видимо, покинула прежняя скованность, угрюмая застенчивость. В прошлом он никогда таким свободным движением не обнял бы Бережкова. И улыбка стала свободнее, полнее. Может быть, надо бы сказать "счастливее". Да, этому человеку, новому Ладошникову, ведомо счастье творчества, успех...
Подошел Ганьшин, толкнул Бережкова под бок.
- Ну, нравится сюрприз?
Потом Ладошников обратился к Бережкову:
- Ко мне, в Ленинград, доходили сведения, что ты стареешь, киснешь... А ты, оказывается...
- Какой черт, кисну? - перебил Бережков. - Завтра утром отправляемся в пробег.
- На аэросанях?
- Так точно. Присоединяйся!
- И Ганьшин участвует?
- Не только Ганьшин, но и сам Август Иванович... Видишь, чуть ли не весь "Компас" будет в сборе.
- Соблазнительно... Куда же вы держите путь?
Понизив голос - сведения о завтрашнем маршруте вряд ли следовало оглашать во всеуслышание, - Бережков ответил:
- На Волгу... На площадку нового моторного завода.
Вдруг словно какая-то тень прошла по худощавому лицу Ладошникова. Казалось, проступила на миг его прежняя угрюмость. Пожалуй, в другое время Бережков не уловил бы этой мимолетной тени, но сейчас с проникновением влюбленного он ее увидел.
- Что с тобой, Михаил?
Ладошников помолчал, потом буркнул:
- Нынче у меня день неприятностей.
- Что же случилось?
- Просил об одном деле... Но ничего не вышло... Отказали...
- О чем же просил?
- Дело большое... Касается судьбы одной моей машины.
- Какой? "Лад-8"?
Ладошников кивнул. Бережков не решился дальше расспрашивать на людях. Быстро взяв Михаила Михайловича под руку, он повлек его в прихожую. Однако там среди вороха шуб и шапок - от некоторых еще тянуло холодом уединилась молодая пара. Впрочем, это уединение было весьма условным: здесь же дымил папиросой пожилой военный. Пока Бережков оглядывал прихожую, отыскивая укромный уголок, раздались пронзительные звонки над входной дверью. К кому-то из обитателей коммунальной квартиры нагрянули гости. Нет, тут, на этой площади общего пользования, не поговоришь. Однако Бережков еще со времен новоселья Ганьшиных был знаком с местностью. Он тотчас нашел выход - выход на черную лестницу.
Смутный свет зимней лунной ночи проникал сквозь заросшие изморозью стекла небольшого окна, расположенного маршем выше. Два конструктора, очутившиеся наконец наедине, поднялись туда, к окну. На белеющем в полумгле фоне Бережков видел будто вырезанный из темного картона профиль Ладошникова: выпуклый лоб, выступающие, сильно развитые надбровные дуги, сжатый энергичный рот. Здесь, в тиши, Ладошников кратко рассказал о том, что называл "днем неприятностей". Приехав утром, он зашел в Управление Военно-Воздушных Сил и тотчас был принят Родионовым, который сообщил, что правительство решило не покупать чертежей "Майбаха", а строить завод для выпуска отечественного мощного авиамотора. Но такого мотора еще нет. И даже проекта нет.
- Кто знает, - продолжал Ладошников, - что станется теперь с "Лад-8"? Серийный выпуск невозможен, пока нет мотора.
Бережков слушал, но никак не мог изобразить на своем лице сочувствия. Опять неудержимо появлялась улыбка. Перед мысленным взором снова всплывали какие-то моторы-уроды, неясные, неустойчивые сочетания разных двигателей.
Перебив Ладошникова, Бережков стал с жаром излагать все, что произошло вечером в кабинете Родионова.
- Нам было сказано: погибнуть или на всех парах устремиться вперед! Это писал Ленин...
- Знаю...
- А сокрушаешься о "Майбахе".
Помолчав, Ладошников ответил:
- Интересный у нас получился дуэт... И печальная-то мелодия у меня.
- Развеселишься! Я тебе это предсказываю. На всех парах вперед! Так поставлен вопрос историей! Понимаешь?
- Ты, Алешка, кажется, совсем не замечаешь холода.
- Не замечаю... Ей-ей, не замечаю.
- А я, признаюсь, продрог.
- В таком случае пошли... Сегодня я тут всех буду развлекать. И тебя развеселю.
9
Некоторое время спустя Бережков уже рассказывал о знаменитой поездке в Серпухов на аэросанях.
В этом доме иные склонности и способности Бережкова нередко расценивались скептически, но его слава рассказчика здесь никогда не меркла.
- После обеда мы вышли на мороз веселые и бодрые, - повествовал он. Принялись запускать мотор, но не тут-то было... Это, друзья, нечто уму непостижимое. Каждое необычайное событие моей жизни до сих пор обязательно почему-то было связано с необычайным для меня конфузом.
Будто рассказывая этот эпизод впервые, Бережков с прирожденным артистизмом, с жаром изображал все перипетии. По-прежнему, как и на улице, он с наслаждением ощущал, что опять обрел себя. До Нового года, до момента, когда часы начнут отбивать двенадцать, минутной стрелке предстояло пройти еще почти полный круг.
Бережков закончил рассказ, но все желали еще слушать. Стали упрашивать:
- Расскажите что-нибудь еще...
Бережкову и самому хотелось говорить и говорить. Только о чем? Пусть предложит Ладошников.
- Михаил! О чем рассказать?
Ладошников развел руками.
- Уж коль рассказывать, то о самом важном. Что ты считаешь самым важным событием в своей жизни?
- Самым важным? Дайте подумать.
Бережков улыбался. Мелькнула мысль, что, может быть, самое важное событие его жизни происходит именно теперь, сегодня, начавшись с той минуты, когда его вместе с другими вызвали из института к начальнику Военно-Воздушных Сил. На миг его не то детская, не то плутовская улыбка, его сощуренные искрящиеся глазки стали совсем иными, опять не в лад с шутливым тоном, отсутствующими, очень странными. Но всего на миг. Он тотчас воскликнул:
- Есть! Вспомнил одно событие колоссальной важности! Но...
Выдержав интригующую паузу, Бережков обвел всех взглядом.
- Но вы ни за что не угадаете, что это такое! Мои приключения многим тут известны. Попробуйте-ка угадать, о чем я расскажу...
Стали угадывать. Высказывали разные предположения, но Бережков неизменно отвечал коротким "нет".
- Ну-ка, я попробую, - проговорил Ганьшин. - Дай посмотреть в твои глаза.
- Пожалуйста.
Бережков с готовностью наклонился к другу.
- Это вот что, - сказал Ганьшин. - Это еще одно твое приключение на аэросанях.
- Ну, предположим... Ну, а дальше?
- Дальше... Это история твоего водяного...
- Ганьшин, довольно! Ты мне все испортишь. Как ты?..
- Да, думаю, ты правильно идешь...
- Куда иду?
Бережков искренне недоумевал. Он собирался преподнести обществу сильно комическую, эффектную новеллу и уже предвкушал, как в конце все рассмеются, как расхохочется и он.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152