ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Здесь же присутствует капитан Генрих фон Лютц, с самого начала принимающий участие в заговоре. Перед ними лежат листы бумаги с шифрованными записями и схемами, но все трое знают, что за условными значками и буквами, за цифрами и пробелами спрятан скрупулезно разработанный генералом Ольбрихтом план действий по осуществлению антигитлеровского государственного переворота.
— Мы не можем позволить себе ни единой ошибки, — продолжает фон Штауффенберг. — Если понадобится, будем сидеть здесь два дня.
— Вы правы, полковник, — соглашается фон Тресков, испытывая неловкость оттого, что младший по званию взял инициативу в свои руки. — Пройдем еще раз.
— Генерал Ольбрихт построил свою стратегию на уже существующей программе, — начал фон Лютц. — Главная мысль в том, что сразу после переворота вступает в силу чрезвычайный план, разработанный вермахтом на случай «внутренних беспорядков».
— Правильно ли я понял, капитан? — говорит фон Штауффенберг. — Вы хотите сказать, что мы воспользуемся планом Гитлера по подавлению заговора?
— Звучит парадоксально, — признает Генрих, — но так оно и есть. Военное руководство убедило Гитлера в необходимости создать механизм действий на случай враждебного выступления миллионов иностранных рабочих на территории рейха под руководством коммунистов.
— Хорошо, дальше, — приказывает фон Тресков.
— Условное название плана военных— операция «Валькирия», — продолжает Генрих. — Если произойдет выступление рабочих или любое другое восстание внутри страны, все резервисты будут немедленно поставлены под ружье.
— Вы имеете в виду военнослужащих, уволенных в запас, молодежь, не призванную на службу, и пожилых мужчин, получивших военную подготовку? — спрашивает фон Штауффенберг.
— Боюсь, именно о них идет речь.
— И этих людей придется вести в бой? — полковник не скрывает сарказма. — Учтите, нам предстоит настоящая война, а не самодеятельный спектакль.
— Генерал Ольбрихт с самого начала разрабатывал операцию «Валькирия» с тайным намерением задействовать ее в ходе военного переворота, — подчеркивает фон Тресков. — Угроза красного бунта была лишь предлогом, чтобы заручиться согласием Верховного командования вооруженных сил, а на деле даже не рассматривалась.
Все трое одновременно делают глубокий вздох. Каждый из офицеров думает о том, что будущее — их будущее — зависит от этих подразделений резервистов и что те только чудом смогут противостоять хорошо вооруженным и обученным войскам.
— В соответствии с планом, — продолжает Генрих, — задействованные в операции «Валькирия» подразделения должны занять здания министерств, партийных ведомств, телефон, телеграф и радиостанции, а также концентрационные лагеря. Все военнослужащие СС будут разоружены, а те, кто окажет сопротивление, — расстреляны на месте.
— Самое важное, — поясняет фон Тресков, — заставить всех поверить в то, что покушение осуществлено продавшимися загранице Гиммлером и другими партийными иерархами, которые; убив фюрера, предали страну. Если мы хотя бы в течение нескольких часов удержим ситуацию под контролем, то, возможно, достигнем успеха.
— Было бы целесообразно внушить обществу уверенность в том, что мы сохраняем верность не только рейху, но и партии, — предположил фон Штауффенберг. — Это помогло бы избежать подозрений и дезертирства, по крайней мере на начальном этапе.
— Разумная мысль, — соглашается фон Тресков. — Может быть, нам даже следовало бы наши первые заявления сделать от имени партии.
— Но тогда мы рискуем не понравиться союзникам, — заметил Генрих.
— Скорее всего, да, — размышляет фон Штауффенберг, — но на данном этапе этот риск менее опасен, чем недоверие внутри страны. Стабилизировав обстановку, мы освободим руки для налаживания прямых контактов с союзниками.
Все трое несколько минут молчат, стараясь мысленно учесть все трудности, которые могут возникнуть в ходе осуществления плана. Потом Генрих опять берет слово.
— Как я уже говорил, серьезным недостатком операции «Валькирия» является то, что генерал Ольбрихт не имеет полномочий отдать команду к ее началу. В соответствии с существующим порядком только Гитлер может сделать это своим личным приказом.
— Характерная для фюрера предосторожность, — отмечает фон Тресков.
— Тем не менее есть одно исключение, — добавляет Генрих. — В самых крайних чрезвычайных обстоятельствах дать сигнал к проведению операции имеет право генерал Фридрих Фромм, командующий войсками резерва.
— К сожалению, несмотря на все усилия привлечь генерала Фромма к участию в деле, его пока нельзя считать нашим твердым сторонником, — вставил фон Тресков. — В случае если он откажется отдать приказ, у нас не останется другого выхода, как обезвредить его, а сигнал к началу операции даст генерал Ольбрихт, но тогда возникает опасность, что в прохождении команды по цепочке где-то появятся сбои.
— Слишком много ненадежных моментов, — задумчиво произносит фон Штауффенберг. — Но делать нечего, дольше тянуть нет времени.
— Что ж, тогда — вперед, — говорит фон Тресков поднимаясь, не глядя в глаза младшим по званию, чтобы не увидеть в них признаков страха или колебаний. — Alea jacta est (Жребий брошен).

6
1 июля 1944 года фон Штауффенберг становится начальником Генерального штаба войск резерва под командованием генерала Фридриха Фромма. Это одно из важнейших назначений за всю его карьеру, которое одновременно открывает благоприятную возможность для осуществления плана переворота и операции «Валькирия».
Фон Штауффенберг подозревает, что Фромм в глубине души догадывается о его истинных намерениях, но все его старания привлечь Фромма на свою сторону разбиваются о безмолвную стену недоверия. Как бы то ни было, новая должность еще больше укрепляет полковника во мнении, что именно он должен установить бомбу в Волчьем Логове, ставке Гитлера в Растенбурге.

7
Генерал Эрих Фельгибель, исполняющий обязанности начальника службы связи вермахта, соглашается участвовать в подготовке государственного переворота.
— Я позабочусь о том, чтобы из Волчьего Логова не прозвучало никакого сигнала тревоги.
— Отлично! — радуется Генрих.
— Только, господа, должен предупредить, что у нас будет мало времени, — добавляет генерал. — Я могу перекрыть сообщение с центральным отделением связи в Растенбурге, но учтите — у СС, гестапо и министерства внутренних дел есть автономные средства связи. Кроме того, нельзя полностью прерывать связь с фронтом, иначе кто-нибудь обязательно заподозрит неладное.
— Итак, генерал… — перебивает его фон Штауффенберг.
— Итак, в нашем распоряжении не более одного-двух часов, чтобы полностью овладеть ситуацией. Потом будет слишком поздно, господа…

10
20 июля, 10 часов 00 минут. Самолет с фон Штауффенбергом, его помощником Вернером фон Хэфтеном и генералом Хельмутом Штиффом приземляется на аэродроме в Растенбурге. Полковник сразу же направляется в «контрольную зону II», неся в руке чемоданчик с бумагами, которые понадобятся ему на предстоящем совещании. Обе бомбы, подготовленные к взрыву, спрятаны в чемоданчике Вернера фон Хэфтена, точно таком же, как у его начальника. В какой-то момент они должны обменяться ими.
Пока фон Штауффенберг находится в «контрольной зоне II, фон Хэфтен и Штифф ожидают его в ставке Верховного командования вооруженных сил.
11 часов 00 минут. Фон Штауффенберг встречается с генералом Вальтером Буле, и после короткой беседы оба направляются в бункер Гитлера в «контрольной зоне I» на совещание с генералом Вильгельмом Кейтелем, возглавляющим Верховное командование вермахта.
Закончив совещаться с Кейтелем, фон Штауффенберг спрашивает его адъютанта майора Эрнста Джона фон Фрайэнда, где он может оправиться и сменить рубашку. Фон Фрайэнд объясняет, как пройти к туалетам «контрольной зоны I». По дороге к фон Штауффенбергу присоединяется фон Хэфтен, и они обмениваются чемоданчиками. В туалете полковник начинает приводить бомбы и детонаторы в боевую готовность.
Неожиданно туда вбегает сержант Вернер Фогель. Штауффенберг едва успевает с помощью фон Хэфтена закрыть чемоданчик.
— Меня послал за вами майор фон Фрайэнд, — сообщает сержант. — Кажется, вам срочный звонок от генерала Фельгибеля.
Фон Штауффенберг благодарит сержанта и следует за ним по коридору. Из-за его вмешательства полковник успел установить взрыватель только на одной бомбе. Он утешает себя мыслью, что этого достаточно для ликвидации Гитлера.
12 часов 00 минут. Штауффенберг в сопровождении майора фон Фрайэнда спешит в бункер Верховного командования. Там его ожидает генерал Вальтер Буле. По пути Штауффенберг дважды отклоняет предложение фон Фрайэнда помочь ему нести чемоданчик.
Вместе с Буле фон Штауффенберг направляется в «контрольную зону» фюрера. Когда Штауффенберг и Буле входят в зал заседаний, совещание уже началось. Генерал Адольф Хойзингер, стоя у карты, докладывает обстановку на Восточном фронте. Кейтель объясняет фюреру, что Штауффенберг вызван для последующего доклада.
Фон Фрайэнд, получивший наконец разрешение Штауффенберга забрать чемоданчик, ставит его между генералом Хойзингером и его помощником полковником Брандтом. Несмотря на все старания сесть поближе к Гитлеру, Штауффенбергу достается место у дальнего угла стола. Через несколько минут фон Штауффенберг поднимается, невнятно извиняется, сделав вид, что вспомнил о важном деле, и выходит из помещения. Закрыв за собой дверь, повторяет пройденный путь, только в обратном направлении. Выходит из бункера Верховного командования и присоединяется к фон Хэфтену и Фельгибелю, ожидающим в центре связи.
Взрыв в течение нескольких секунд сотрясает стены постройки. Свершилось! На часах 12.40.

11
12 часов 45 минут. Теперь начинается самое важное: как узнать, погиб ли Гитлер? Фон Штауффенберг и Фельгибель озираются в поддельном изумлении.
— Что бы это могло быть? — задает вопрос полковник. Один из военнослужащих центра связи спокойно отвечает:
— Взрыв орудийного снаряда или мины.
Густое красноватое облако начинает подниматься над постройками.
Штауффенберг решает больше не ждать и приказывает фон Хэфтену найти шофера. Через считанные секунды машина уже мчит его по направлению к аэродрому. При выезде с территории бункера он успевает заметить, как несколько людей несут чье-то тело к лазарету. Оно завернуто в плащ Гитлера. Задача выполнена! Часовой у ворот никого не выпускает,. но, узнав фон Штауффенберга, после минутного колебания открывает дорогу.
13 часов 00 минут. Штауффенберг и Хэфтен садятся в присланный генералом Вагнером самолет, который должен доставить их в Берлин. Ничего нового о развитии событий пока не известно.
Тем временем Фельгибель полностью отрезал ставку в Растенбурге от связи со всей страной. Основание его действий ни у кого не вызывает подозрений: лучше держать происходящее в секрете до прямого указания фюрера или какого-нибудь высокопоставленного нацистского руководителя. Фельгибель наконец узнает подробности: бомба взорвалась, но, вопреки всем ожиданиям, Гитлер остался жив. Зал заседаний разрушен, но силу взрыва в значительной степени смягчил массивный дубовый стол. Кое-кто из присутствующих, включая самого Гитлера, получили царапины и ожоги, но никто не погиб. Слава богу!
В ужасе Фельгибель звонит по телефону в штаб заговорщиков на Бендлерштрассе, не зная, как известить их о случившемся. Среди условных фраз не было такой, чтобы дать понять: бомба взорвалась, но цель не достигнута. Когда наконец трубку берет генерал Фриц Тиле, активный участник заговора, отвечающий на Бендлерштрассе за связь. Фельгибелю не приходит в голову ничего лучше, чем сказать правду: Гитлер жив. То ли из-за нервного потрясения, то ли от безнадежности он добавляет, что план переворота должен осуществляться без изменений.
14 часов 00 минут. В Растенбурге подозревают фон Штауффенберга в совершении покушения. Сержант Артур Адам доложил, что видел, как полковник Штауффенберг спешно покидал территорию ставки вскоре после взрыва. Мартин Борман, один из наиболее приближенных к фюреру людей, подтверждает эту информацию.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53

загрузка...