ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Уже через три месяца после этого Гейзенберг передает в Uranverein свою работу, озаглавленную «Возможности технического получения энергии на основе деления урана». В ней содержится обзор всех имеющихся немногочисленных материалов на эту тему, а также упоминается идея, развитая его учеником Зигфридом Флюгге, о том, что обычный уран состоит из двух изотопов: урана-238 и гораздо более редкого урана-235, только и пригодного для осуществления цепной реакции. Наконец, Гейзенберг выдвигает одну из величайших проблем атомной физики — и, как оказалось позже, неразрешимую для немецких ученых — достижение «критической массы», необходимой для цепной реакции.
Благодаря этому сочинению Гейзенберга в конце 1939 года Германия становится единственной страной мира, располагающей теоретической базой для серьезной атомной программы, тогда как правительства Соединенных Штатов и Великобритании едва проявляют интерес к данной теме.

4
Начиная с 1942 года ход войны резко меняется. Поражения германских войск на Восточном фронте тяжело сказываются на экономике рейха, Гитлер вынужден реорганизовать свое правительство. Среди первоочередных мер — назначение новым министром вооружений архитектора Альберта Шпеера, сделавшего так много для украшения Берлина. В гитлеровском кабинете министров Шпеер очень выделяется — интеллигентный, высокий, подтянутый, образованный, он не только кажется единственным нормальным человеком, но несомненно является самым изворотливым из всех приближенных фюрера.
Гейзенберг наконец добивается заслуженной политической реабилитации. После долгой изнурительной борьбы против Штарка и цепных псов Deutsche Physik он заручается поддержкой руководителей немецкой науки. Гиммлер сдерживает данное ему несколько месяцев назад обещание, и в апреле Гейзенберг получает двойное назначение в Берлине: деканом кафедры университета и, чуть позже, директором отделения физики Института имени кайзера Вильгельма вместо голландца Петера Дебая, отказавшегося помогать нацистам в развитии вооружений. В июне Гейзенберг подписывает очередной контракт и становится директором института и научным руководителем атомной программы.
Освоившись в новой должности в Берлине, Гейзенберг вскоре встречается со Шпеером и обиженно жалуется на недостаточное внимание, которое уделяется ядерным исследованиям.
— В Соединенных Штатах подобный проект сразу приобрел бы первоочередное значение, — подзадоривает он Шпеера.
Бывший архитектор выглядит заинтересованным и просит физика подробнее рассказать об атомной энергии и ее возможном использовании в военных целях. Терпеливо, как студентам на семинаре, Гейзенберг в общих чертах рассказывает министру вооружений о делении ядра, реакторе и цепной реакции.
— Прекрасно! — воодушевляется Шпеер. — Пора браться за дело Что нужно для активизации работы?
— Прежде всего нужны деньги для строительства циклотрона — аппарата по обогащению урана…
— Позвольте задать вам один прямой вопрос, профессор. Можно ли использовать атомную энергию, скажем, в бомбе?
— Думаю, что да, — невозмутимо отвечает Гейзенберг, но тут ж уточняет: — Впрочем, боюсь, изготовить ее до конца этой войны невозможно.
— А как вы считаете — американцы смогут создать такую бомбу раньше нас? — не успокаивается Шпеер.
— Вряд ли, — с уверенностью отвечает Гейзенберг. — У них должны возникнуть те же трудности, которые стоят перед нами. Можно разработать теоретическую схему бомбы, затратив на это несколько месяцев, однако гораздо больше времени займет ее техническое воплощение. Нужны годы, чтобы получить новые специальные материалы.
— Если так, то какой смысл форсировать эти исследования? — интересуется Шпеер.
— Тот, кто первым овладеет атомной энергией, станет властелином мира, — провозглашает Гейзенберг.
В результате беседы с руководителем атомной программы Шпеер соглашается присвоить ей категорию Kriegswichtig («важная для войны»), самую низшую из четырех ступеней военных приоритетов, но тем не менее открывающую доступ к ресурсам, достаточным для ее дальнейшего осуществления.

5
В 1940 году нацисты «мирно» оккупировали Данию. Для этого немцам даже не пришлось воевать, они просто перешли границу и сделали соседнюю страну чем-то вроде протектората.
Осенью 1942-ro, меньше чем через год после неудавшегося визита Гейзенберга в Копенгаген, обстановка резко меняется. Король Дании покидает страну, и Гитлер решает присоединить ее территорию к рейху. Губернатором вместо гражданского лица назначается эсэсовец, доктор Вернер Бест, и дотоле лояльное обращение с датчанами сразу же становится бесчеловечным. Это вызывает негодование населения, часть которого от пассивного протеста переходит к созданию отрядов Сопротивления, ведущих подрывную деятельность против оккупационного режима. Разъяренный таким неповиновением Бест объявляет военное положение, а также отдает приказ о проведении 1 октября 1943 года широкомасштабной облавы, в ходе которой планирует уничтожить всех датских евреев.
В середине сентября Бору доставляют шифрованную записку, в которой шведские дипломатические источники сообщают о неизбежных арестах евреев. Впервые с начала оккупации ученому в Дании угрожает опасность. Времени на долгие размышления не остается. В тот же день он связывается с некоторыми руководителями Сопротивления, и те обещают помочь в организации его скорейшего побега из страны, 29 сентября Бор с женой тайком выходят из дома и пешком направляются в Мусикбю, район Копенгагена, где проживают главным образом музыканты, расположенный вблизи гавани Сюдхавн. Там собирается группа из двенадцати человек, которые вместе с супругами Бор намереваются бежать в Швецию.
Ближе к десяти вечера группа направляется к берегу, где их ожидает маленькое рыболовецкое суденышко. Примерно через час после отплытия все четырнадцать пассажиров поднимаются на борт грузового корабля, на котором за ночь добираются до шведского залива Лимхамн и ранним утром 30 сентября сходят на берег Швеции. Оттуда беженцев доставляют сухопутным транспортом в Мальме. В тот же день Бор добирается поездом до Стокгольма, а там его уже встречает профессор Кляйн, бывший ассистент Отто Гана и Лизы Майтнер, чтобы на первое время разместил у себя дома.
После аудиенции у короля Густава V, наследного принца и встреч с различными представителями шведских властей, в ходе которых знаменитый физик просит оказать помощь в деле защиты датских евреев, 4 октября он отправляется в Великобританию на военно-транспортном самолете, срочно присланном правительством Ее Величества.
В Лондоне Бор встречается с сэром Джоном Андерсоном, министром финансов, физиком и химиком по образованию, который, по прямому указанию Уинстона Черчилля, назначен ответственным за британскую программу исследований атома.
— Многие ученые, в том числе сам Эйнштейн, неоднократно обращались к президенту Рузвельту, — рассказывает Андерсон Бору, — с просьбой дать указание о создании атомной бомбы на основе проекта, разработанного Энрико Ферми в Чикаго. Наконец такое решение принято 9 октября 1941 года.
— Я и понятия не имел, что в Соединенных Штатах интерес к атомной энергии настолько высок, — удивленно и обеспокоенно произносит Бор.
— Должен сказать вам, профессор, что мы теперь тоже располагаем собственной атомной программой, известной под кодовым названием «Литейные горны», — с нескрываемой гордостью заявляет Андерсон. — Ею руководят профессор Фриш и профессор Пейерлс. Вы должны знать их очень хорошо, поскольку оба в свое время были учениками Гейзенберга.
Бор с трудом представляет себе действительные масштабы деятельности союзников в области исследований атома, развернутой за последние месяцы. Он и раньше не сомневался, что американские и британские ученые неизбежно займутся этим вплотную, но никак не ожидал, что они продвинутся так далеко.
— Начиная с 1941 года, — продолжает Андерсон как ни в чем не бывало, — британский и американский комитеты начали координировать свою работу, а летом текущего года совместная рабочая группа подготовила служебную записку по поводу потребности в уране-235 для оснащения бомбы. В июле 1942 года я позволил себе направить премьер-министру Черчиллю записку, в которой предлагал объединить британскую и американскую атомные программы с тем, чтобы обе страны строили бомбу совместно на территории США. — Подобная идея, конечно, не вызвала восторга премьер-министра, однако рассказчик умалчивает об этом. — 19 августа 1943 года на конференции в Квебеке Рузвельт и Черчилль подписали соглашение о совместном сотрудничестве между США и Соединенным Королевством по вопросам программы «Литейные горны».
Но даже если бы всего перечисленного не хватило, чтобы по-настоящему встревожить Бора, Андерсон добавляет еще одну, весьма важную подробность: 2 декабря 1942 года в Чикагском университете коллектив ученых, возглавляемый Энрико Ферми, осуществляет первую устойчивую цепную реакцию.
— Вот уж действительно сюрприз, — только и может выговорить датчанин.
— С нынешнего года, — завершает свой рассказ Андерсон, — эксперименты, связанные с программой, проводятся в новой секретной лаборатории, построенной в пустыне Нью-Мексико. Ею руководит ваш старый знакомый — Оппенгеймер.
На той же неделе Бору вручают письменное предложение британского правительства стать научным советником программы «Литейные горны». Спустя несколько дней генерал Лесли Гроувз, военный руководитель проекта «Манхэттен», также приглашает его включиться в работу в составе команды советников. В качестве компромисса Бор отвечает на оба послания, предлагая свои услуги в совместном сотрудничестве, правительства Великобритании и Соединенных Штатов принимают это предложение.
Бор с сыном Ore приезжают в США 6 декабря. По соображениям безопасности им выдают документы с вымышленными именами, с этого момента они известны всем как Николас и Джеймс Бейкер. В отличие от других ученых новоиспеченные Бейкеры не поселяются на постоянное жительство в Лос-Аламосе, где находится Национальная лаборатория, но часто наведываются туда и живут там подолгу.
Вскоре сотрудники лаборатории делают решающее открытие: уран-235 может быть использован в виде энергоносителя ядерной бомбы; они доказывают, что следующий элемент в периодической таблице, плутоний — один из «трансурановых» элементов, предсказанных Ганом и Ферми, —легко распадается, а один из его изотопов, плутоний-24о, делает это произвольно, без предварительной бомбардировки нейтронами. Руководители проекта, не теряя ни секунды, принимают решение: наряду с бомбой, начиненной ураном-235 тут же начать производство другой, с плутонием-240.

6
Между тем жизнь Гейзенберга в Германии совершенно не похожа на перипетии Бора. В ноябре 1942 года министр финансов Пруссии Иоганнес Попиц приглашает его присоединиться к знаменитому «Кружку по средам», престижному дискуссионному клубу, существующему уже несколько десятилетий, чьи участники собираются в означенный день недели, чтобы обсудить вопросы развития науки, но также — необходимо отметить — менее возвышенные и более насущные проблемы.
Заседания кружка проводятся по очереди в доме каждого из его членов, и, по сложившейся традиции, хозяин всякий раз угощает гостей небольшим ужином, а также делает короткое сообщение о том, чем он профессионально занимается. В числе наиболее известных участников кружка (а их в общей сложности двадцать восемь) профессора Эдуард Шпрангер, Вольфганг Шадевальдт и Йене Йессен, посол Ульрих фон Хазен, врач Фердинанд фон Зауэрбрух, а также генерал Людвиг Бек. Излишне упоминать, что некоторые из них станут ключевыми фигурами в заговоре против фюрера 20 июля 1944 года.
Члены кружка придерживаются примерно одинаковых политических взглядов: крайний национализм, превосходство моральных соображений над практическими интересами, скрытая и молчаливая ненависть к нацистам. На своих встречах они не упускают возможности помянуть недобрым словом мерзкого Шимпански — под этой кличкой ими подразумевается фюрер.
Днем 5 июля 1944 года Адольф фон Рейхсвайн неожиданно навещает Гейзенберга в его институте.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53

загрузка...