ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


*******
Нижние ряды со зрителями в тогах белели как снег. Чуть выше расположились военные в золотистых доспехах, отражавших яркий солнечный свет. А еще выше чернело море голов, над которыми, под самым веларием висели гирлянды из роз, лилий, плюща и винограда.
В предвкушении красочного представления зрители громко переговаривались, пели и разражались приступами нервного смеха. Скабрезные шутки самодеятельных скоморохов пользовались сегодня большим успехом. Настроение у всех присутствующих было приподнятым.
Когда амфитеатр заполнился, в центральной ложе появился император со своей свитой— сенаторами, важными сановниками, военачальниками, знатными патрициями, матронами и весталками. Многочисленная охрана окружила его ложу со всех сторон.
Публика приветствовала цезаря стоя: «Да здравствует Нерон! Слава императору, заступнику Рима!» Волна восторга прокатилась по трибунам. Нерон, облаченный в серебряную тогу и с алмазным ожерельем на груди, был подобен прекрасной жемчужине в многоцветной, перламутровой раковине амфитеатра.
Представление все не начиналось, ожидание затягивалось. Зрители изнемогали. Призывный топот тысяч человеческих ног о деревянные полы трибун превратился в грозовые раскаты. Наконец распорядитель подал условный знак, и главные ворота арены открылись.
В считанные секунды из них выкатились раззолоченные колесницы, окруженные конным эскортом. Амфитеатр ответил оглушительным «А-а-а!», вырвавшимся из тысячи ртов. Когда пыль, поднятая лошадьми, улеглась, в центре арены красовались фаланги полуобнаженных бойцов, словно выросшие из-под земли.
Любимцы публики — лучшие гладиаторы Рима — начали торжества пленяющими воображение баталиями. Народ неистовствовал и, не отрываясь, смотрел за происходящим на сцене. Ни одному из поверженных бойцов зрители не пожелали сегодня сохранить жизнь.
*******
Император посвятил этот день разыгрыванию мифологических картин. В калейдоскопе сцен сюжеты сменяли друг друга с бешеной скоростью. Христиане, бывшие главными действующими лицами представления, превратились в маскарадное пушечное мясо.
Зрители увидели заживо горящего Геркулеса на горе Эта; кровопролитную битву лапифов с кентаврами, похищающими их женщин; муки Ореста, терзаемого жестокими гарпиями, в костюмы которых были переодеты женщины-гладиаторы.
Потом настал черед мучения девственниц, которых под возбужденные крики толпы насиловали гладиаторы, переодетые животными. Далее публика наслаждалась еще более чудовищным зрелищем — дикие кони разрывали маленьких девочек на части.
Полет инженерной мысли палачей, продемонстрированный во втором акте представления, казалось, просто не знал границ. Хитроумные машины смерти появлялись на арене амфитеатра одна за другой. А зрители живо обсуждали устройство этих диковинных конструкций.
Десятки христиан были умерщвлены с помощью необыкновенно изящного устройства, изображавшего прокрустово ложе. Роль Прокруста досталась Кварту — любимому палачу императора, известному благодаря своей изобретательной жестокости.
Низкорослых христиан он растягивал на своей зловещей машине, пока та не отрывала им руки или ноги. Долговязые христиане лишались на его станке или голов, или ног, а зрители гадали, от чего же именно умрет очередная жертва.
Потом с помощью специальных креплений, установленных на веларии, вверх подняли двух мужчин, изображавших Дедала и его сына Икара. На спину этим «актерам» были прикреплены прозрачные шутовские крылья.
Падая на арену, приговоренные безуспешно пытались парить. Юноше, изображавшему Икара, это почти удалось. Он разбил голову об инкрустированный поручень прямо под императорской ложей. Дедал сломал шею, упав в самый центр арены.
Особенное удовольствие публике доставил номер «Прохождение через врата Сциллы и Харибды». Тяжеловесные муляжи двух этих гор были полыми, внутри прятались рабы. Конструкции с грохотом сходились одна с другой и давили людей.
Христиане гибли без счета под веселое улюлюканье взбудораженных представлением зрителей.
*******
Брызги крови летели Максимилиану в лицо. А он, притянутый ремнями к высокой спинке кресла, даже не мог отвернуть головы. Обычно такие аппараты использовались для физических пыток, но сейчас Петроний поступил хитрее. Наблюдение за смертью было для приговоренного к ней куда большей пыткой, чем банальное истязание тела.
С самого начала представления сенатор напряженно вглядывался в лица умирающих на арене жертв. Он надеялся разглядеть среди них Анитию, хотя бы попрощаться с ней взглядами. Максимилиан пытался сосредоточиться, хотел сохранить дух спокойным и принять все происходящее с ним без содрогания.
Но публика, сидевшая на трибуне прямо над ним, топотом ног превратила камеру Максимилиана в полость гигантского барабана. Этот бьющий по ушам гул и вид разрываемых на куски тел сделали свое дело. Что-то внутри Максимилиана сломалось, надорвалось, треснуло. Сенатор почувствовал апатию и тягостную внутреннюю опустошенность.
Казалось, этому ужасу не будет конца.
Количество христиан, которых нужно было умертвить сегодня на этой арене, оказалось огромным. Требовались масштабные баталии. Поэтому, по желанию Нерона, а точнее — по настоятельному совету Петрония, завершить мифическую часть торжеств было решено кровопролитной картиной взятия Трои. Нерон по такому случаю даже заготовил новые стихи.
В центре арены разместились массивные крепостные стены — уменьшенный макет Трои. Надрывные звуки медных труб создали у зрителей состояние тревожного ожидания. Воцарилась полнейшая тишина. По сигналу все восемь ворот, выходивших на арену, открылись, и из них с шумом и воинственными криками хлынули гладиаторы.
Рассредоточившись по всей арене, они изобразили осаду Трои. И дальше началось что-то невообразимое. Из четырех дверей, устроенных в игрушечной крепости, стали выходить христиане. Они шли беспрерывным потоком — осунувшиеся, потерянные, словно уже умершие.
Не пользуясь выданным им оружием, отбрасывая его в стороны, они мгновенно становились легкими жертвами гладиаторов. Не желая драться, христиане безропотно, словно овцы, расставались со своими жизнями. Молились и умирали, молились и умирали.
Публика начала роптать — зрелище получилось скучным и напоминало скорее гигантскую бойню, нежели грандиозную осаду Трои. Но скоро ропот прекратился, зрители не верили своим глазам — убитые христиане уже грудами лежали на арене, а их поток из маленькой, игрушечной крепости так и не прекращался.
Это «чудо» объяснялось простой хитростью. Модель крепости была установлена прямо над колодцем, соединенным с тюрьмой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26