ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


—Да, «газухи» это серьезно, видно, жарко там было. Х…й с этими МИГами, на них сарбосы летают, а вот на вертушках наши мужики, — произнес я с сожалением.
Послышался гул моторов, Хасан залез на броню.
— Че там? — спросил я.
— Два БТРа, один, по-моему, саперский.
— Ну вот, а ты боялся, да они эту дыру сейчас завалят, — сказал я Хасану.
— Тогда пусть блок отсюда снимают, я тут спать не останусь.
— Тебя никто и не спросит.
Хасан спрыгнул с брони и лег на свое место, он повернулся к Сапогу и произнес:
— Сапог, тащи чай, хоть побалдеем напоследок.
— О, Хасан уже себя хоронит, — сказал Туркмен.
— Умирать, так с кайфом. Да Хасан? — добавил я.
— Ты угадал, — ответил Хасан.
Сапог поднес котелки и разлил чай по кружкам. Мы приступили к чаепитию, не спеша хлебая горячий напиток. Минут через десять мы все наслаждались приятным и легким кайфом.
Ко всем вернулось настроение, сон и усталость как рукой сняло, жара казалась уже не такой палящей, а мир вокруг не таким ужасным.
МУЛЛА
В стороне от нас проехал БТР, на броне сидела толпа, там были наши мужики и бойцы с первой роты, наверное, поехали на свои блоки. Я на броне заметил взводного и Грека, ротного не увидел, слишком много народу там сидело. Машины комбата и саперов остались в кишлаке, скорее всего, они решили сегодня что— то решить с этой дырой.
— Сапог слетай к машине комбата, узнай у пацанов, что там решают наши командиры. И смотри, не залети там, а то глаза у тебя блестят как фары. К шакалам не подходи лучше, а то вычислят. Особенно ротного обходи десятой дорогой, а то нам из-за тебя достанется. Хотя ротный, скорее всего, уехал на свой блок, но мало ли чего, вдруг он остался там, — проинструктировал я Сапога.
— Да, точно, не мешало бы узнать, как ночевать сегодня будем, — подтвердил Хасан.
Я поднялся и прошелся туда-сюда вдоль БТРа. Урал и Туркмен лежали молча, наслаждаясь кайфом, Хасан допивал чай, который он уже успел себе добавить с котелка.
— Мужики, может сходим на озеро, искупнемся, заодно и ХБшки постираем. Я сейчас в дукан слетаю, возьму винограду и попить чего-нибудь.
— Кишмишовки что ли? — спросил удивленно Хасан.
— Да какой кишмишовки! Гонишь что ли? Соку какого-нибудь, если есть.
— Да, Юра, сходи, сходи. Купи чего-нибудь, купи. А потом на озеро пойдем, искупаемся, постираемся. Ты правильно решил, ты верно мыслишь, ты просто гений, — промямлил Хасан, растянувшись в тени БТРа.
— Хасан, я надену твою песчанку, а то мой комбез в крови весь?
— Надевай, жалко что ли.
Я одел ХБэшку Хасана и напялил на ноги его кроссовки, которые он снял с убитого духа.
— Насчет «колес» мы не договаривались, — услышал я голос Хасана.
— Этого духа я убил, так что молчи, а то я вообще их тебе не отдам.
— Ладно-ладно, надевай на здоровье. Только не забудь вернуть обратно.
Я уже, было, собрался идти, как вдруг заметил, что со стороны кишлака к нам направляется фигура в военной форме; я положил автомат обратно на место со словами:
— К нам в гости кто-то прется.
— Кто там, шакалы? — спросил Хасан.
— Да нет, не похоже, кто-то из бойцов.
— С нашей роты? — опять спросил Хасан.
— Да фиг его знает. Хотя нет, подожди. Во черт! Это же Качан. Какого хрена он по кишлаку болтается?
— В дукан, наверное, ходил за жратвой, он же вечно голодный, — ответил Хасан, зевая.
— Прячьте мясо, — посоветовал Урал.
— Да пусть жрет, мы уже наелись, а до завтра оно пропадет, — сказал я Уралу и сел на землю, облокотившись на колесо БТРа.
Через пару минут Качан уже сидел возле мяса, и с довольной улыбкой ковырялся в нем своим ножом, он вообще скромностью никогда не страдал.
— Слушай ты, абрек херов, разрешение надо спрашивать. В горах воспитался, что ли? Пришел, уселся молча, и с наглой рожей жрешь наше мясо, — возмутился я.
— А тут и спрашивать почти нечего, сожрали все мясо, одни мослы остались.
— Во, ни хрена себе, он еще и недоволен, ему проглоту еще и мало. Да там мяса хватит всему полку обожраться, — возразил Хасан.
Качан же, не обращая ни на кого внимания, продолжал поглощать жареное мясо, орудуя штык-ножом.
— Качан, что хорошего в дукане есть? — спросил я.
— Да ни х…я там нету, — набитым ртом ответил Качан.
— Ну что-то же есть.
— Да он сожрал, наверное, все, — подколол Хасан.
— Мура там всякая, рис, мука, сушеные фрукты, — ответил Качан.
— Виноград есть?
— Да есть, этой фигни там навалом.
— Ты был возле комбатовского БТРа, что там шакалы решили? — спросил я Качана.
— Насчет чего решили? — спросил Качан.
— Да-а, Качан, с тобою все ясно, — махнул я рукой.
— О чем ты, Юра? — переспросил Качан, чавкая.
— Да так, ни о чем. Ты, Качан, хавай, хавай, это, пожалуй, единственное, что у тебя хорошо получается.
— А че чай не сладкий, дайте сахара, — невозмутимо произнес Качан, отпивая чай из котелка.
— Может тебе еще морду вареньем намазать?! — выпалил я, поражаясь его наглости.
— Э-э, поставь котелок на место, рожа носатая, это мой чай, — раздался голос Хасана.
— Да тебе че, воды жалко? — возмутился Качан, продолжая отхлебывать чай.
— Дай сюда мой чай, кочерыга х…ева! — крикнул Хасан и, подскочив к Качану, забрал у него из рук котелок.
— Да на-на бери, че ты из-за какого-то чая повелся, — недовольным голосом произнес Качан.
— Если хочешь пить, возьми из бака воды, а чай не трогай. Понял? И ваще, вали отсюда на свой блок, тебя взводный давно ищет.
— Не гони, Хасан, я взводного только что видел, он уехал на БТРе с саперами.
— А ты че не уехал? — спросил я.
— Да этот кишкоблуд в дукан ходил, чтоб пожрать без «хвостов». Куда только ему столько хавки лезет? Такой маленький, тощий, а жрет, как свинья, — продолжал напирать Хасан.
— Да че ты разорался? Если мяса жалко, то так и скажи, — обиженно произнес Качан, отодвигаясь от мяса.
— Да забирай ты это мясо и вали отсюда. Дай спокойно отдохнуть, в полку от тебя покоя нет, так ты и здесь уже все мозги выеб-л, — разошелся Хасан.
Мы с Туркменом посмотрели друг на друга и рассмеялись. Нам было ясно, из-за чего Хасан так разоряется. Хасана, конечно, понять можно, Качан тип такой, если он надыбает что-нибудь в чае, то завтра весь полк про это будет знать. Об этом, конечно, рано или поздно станет известно, в армии такие вещи долго в тайне не удержишь, но язык Качана может все это дело очень сильно ускорить.
— Ну ладно, ладно, успокойся ты, наконец, я уже ухожу, — буркнул Качан, пытаясь отрезать кусок мяса побольше.
— Да забирай все, пацанам на блок отнесешь, — предложил я Качану.
— Ага, конечно, оставит он, по дороге все сожрет и кости проглотит, — не унимался Хасан.
Качан бесцеремонно снял мясо с трубы и, искоса взглянув на Хасана, направился в сторону своего блока, продолжая на ходу отрезать куски мяса и запихивать их себе в рот. Качан хоть и был глубокий пофигист, но спорить с Хасаном он все же не стал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92