ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Накопившиеся нерешенные проблемы объясняют также, почему мы даем себе предновогодние обещания и почему всегда и безостановочно думаем. Но это никак не объясняет самое поразительное проявление феномена затягивания: особую трудность в начинании любых дел. Дела нерешенные действительно соперничают по важности с новыми проектами, но нет причин полагать, что такое соперничество сильнее в начале нового проекта, чем когда проект уже начат. Тогда почему же написать первую строчку письма для нас труднее, чем вторую?
Возможно это объясняется следующим. Когда новый проект уже начат, он накапливает собственную инерцию движения, которой, как правило, хватает на преодоление инерционного торможения залежавшихся нерешенных дел. Мы предполагали, что сама цель задаст инерцию движения, как только у нас появится намерение достигнуть ее. Будь это действительно так, инерция движения нового проекта проявляла бы свой уравновешивающий эффект с самого начала. Но представим себе начало нового проекта как двухступенчатую процедуру. Сначала мы формулируем наше намерение заняться проектом, а уже потом делаем то, что можно было бы назвать ментальным эквивалентом нажатия клавиши Enter – «Ввод». Предположим далее, что задача завершить начатое Дело запускается только тогда, когда намерение «введено». В результате нажатие клавиши «Ввод» становится первым усилием, первой работой, которую необходимо совершить. После того как намерение «введено», новый проект обретает собственную инерцию Движения, которая позволяет ему преодолевать сопротивление старых нерешенных проблем. Но самый первый шаг – «ввод» намерения – такой поддержки не имеет. И если механизм намеренного действия функционирует именно так, то мы вправе ожидать трудностей именно с начинанием новой работы – трудностей, которые исчезают сразу же после того, как процесс пошел.
Затягивание – это сопротивление включению в новую работу даже тогда, когда мы как будто ничем не заняты. Мы уже обсудили одну причину этого феномена: инерционное противоборство, порожденное грузом незавершенных дел и проблем. В этой ситуации кажется, что мы ничем не заняты, поскольку то, чем мы на самом деле заняты, – весь груз прошлых нерешенных дел – всегда с нами. Другая причина затягивания в том, что новая задача может появиться, когда мы уже заняты ничегонеделанием. Со стороны – так же, как и фиксированная активность в подвешенном состоянии – ничегонеделание невозможно отличить от просто незанятости. Но определим состояние незанятости как состояние неделания ничего. Неделание ничего означает отсутствие определенного плана, отсутствие стремления добиться какого-то результата. Ничегонеделание в то же время имеет место тогда, когда мы твердо настроены вообще ничего не делать. Но такая решимость уже программа, и, как любая другая программа, ничегонеделание порождает определенное сопротивление любому новому начинанию. Стороннему наблюдателю может показаться, что мы просто не решаемся начать, даже если нам нечего делать. На самом же деле новая задача препятствует нашему запланированному ничегонеделанию. Если бы мы действительно просто не были ничем заняты, то новая задача ничему не помешала бы, и затягивания не произошло бы.
Поскольку ничегонеделание заставляет нас медлить и тянуть время, разумно постараться избавиться от этой привычки. Это не означает, что надо постоянно чем-то заниматься. Напротив, не делать ничего время от времени необходимо для нормального функционирования любого живого существа. Даже двигатель автомобиля нужно глушить, чтобы дать ему остыть. Но ничегонеделание несовместимо с неделанием ничего. Это своеобразная форма занятости. А неделание ничего – это неуловимое расположение духа. Как только мы сознательно решаем достичь такого состояния, оно мгновенно исчезает, и вместо этого мы оказываемся занятыми ничегонеделанием. Мы уже настороже, мы напряжены, мы полны решительности, мы ревниво охраняем наше драгоценное время. Неделание ничего – это не то, чем мы можем решить заняться.
Для этого занятия нет инструкций, потому что инструкции говорят нам, как делать что-то. Поэтому попытки не делать ничего обречены на неудачу – они никогда не достигают цели. В этом беда многих отпусков и каникул. В последней главе мы еще вернемся к проблеме, как не делать ничего.
Особенно мы склонны к затягиванию, когда задача, которую нам предстоит решать, действительно значительна. Тяжелее приступить к написанию романа, нежели письма. Или приняться за мытье накопившейся за неделю посуды, чем помыть одну чашку. Объяснение этого феномена не столь очевидно, как могло бы показаться. Конечно, большая работа явно тяжелее, чем работа незначительная. Но из этого вовсе не следует автоматически, что начинать большую работу сложнее, чем начинать малую. Объективно говоря, начинать одинаково легко – будь то мытье горы тарелок или одной маленькой чашки. В любом случае мы берем в руки предмет и начинаем тереть. Иное дело – завершение работы. Но почему же нам легче не откладывая вымыть одну чашку, чем вымыть первую чашку из горы посуды, оставив остальную немытой?
Виною здесь особая форма опережения. Вместо того чтобы решить, будем ли мы начинать новую работу, мы с самого начала пытаемся решить, будем ли мы доводить до конца весь проект. Поскольку большие мероприятия требуют большого вложения времени и усилий, вполне естественно, что нас обуревают сомнения относительно того, брать ли на себя такое обязательство. Но дело-то в том, что никакой необходимости в обязательствах здесь нет разве что от нас действительно требуется подписать контракт! Единственный вопрос, на который требуется немедленный ответ, это: начинать ли данную работу? И если мы не должны давать обязательства с какой-то конкретной и определенной целью, то преждевременно решать сейчас, что мы обязательно доведем дело До конца. В конце концов, обстоятельства могут измениться, и доделывать работу станет ненужно или даже нежелательно, а значит, все наши решения окажутся напрасными. И даже если смысл довести работу до конца не вызывает сомнений, нет никакой необходимости заранее связывать себя обязательствами по ее завершению. Значимость работы, убедившая нас сделать первый шаг, никуда не денется и при последующем шаге – без искусственной помощи в виде взятых на себя обязательств.
В действительности перед нами стоит выбор: начинать или не начинать. А начало даже огромной работы часто бывает невероятно простым: взять в руки бумагу, ручку или чайную чашку. Вымыть одну чашку – да здесь и думать не о чем! А после того, как вымыта первая, вторая оказывается таким же пустяком. Таким образом мы рано или поздно закончим работу, не отягощая себя бесполезным и неприятным грузом навязанных самим себе обещаний.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25