ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Ах, как недавно все это было!
Как от камня, брошенного в воду, бегут круги, так и от любого события расходятся волны во времени. Порой они доходят до нас спустя десятилетия и даже века такими слабыми толчками, что их и не отличить от ударов собственного сердца. Так вслушаемся же в эти вещие звуки.
Москва - Таллинн - Санкт-Петербург
1980 - 1993 г.г.

ПОМНИ «РУСАЛКУ»!
В 1893 году Россия была взбудоражена и потрясена таинственным исчезновением броненосца береговой обороны «Русалка». Хорошо вооруженный стальной пароход исчез средь бела дня и не в океанских просторах, а во внутренних водах на полпути между Ревелем и Гельсингфорсом. Исчез бесследно вместе со всем своим экипажем в сто семьдесят семь человек. «Русалку» искали, тралили Финский залив, спускали водолазов, вглядывались в воду с воздушного шара, поднятого с парохода «Самоед». Все было тщетно. Ни один труп не прибило к берегу, и это тоже вызвало всевозможные пересуды. В церквах поговаривали, что кара Господня настигла корабль за то, что назван он «нечистым именем»:
- Знамо дело - русалка. Сама под воду нырнула и человеков на дно уволокла.
«Русалка» и в самом деле была не освящена при спуске. Святые отцы отказались ступать на палубы кораблей «дивизиона нечистой силы». Пришла ведь кому-то в голову блажь называть береговые канонерки и броненосцы погаными именами: «Колдун», «Леший», «Русалка» и даже «Баба-Яга». Однако на второй день после исчезновения броненосца Е к одному из островов прибило шлюпку с «Русалки». В ней под сиденьями гребцов обнаружили труп матроса. Это был единственный и - увы - безмолвный свидетель загадочной катастрофы - рулевой Иван Прунский.
Вся Россия собирала деньги на памятник «Русалке»: от императора Александра III (он лично внес 5 тысяч рублей) до последнего моряка из инвалидной команды…
Хорошо известны внешние обстоятельства катастрофы. 6 сентября 1893 года командир отряда военных кораблей контр-адмирал Павел Бурачек приказал командиру «Русалки» капитану 2-го ранга Виктору Иенишу выйти с рассветом из ревельской гавани и идти в Гельсингфорс, чтобы оттуда перебраться безопасным шхерным путем на зимовку в Кронштадт. Для пущей безопасности низкобортный броненосец прибрежного действия должна была сопровождать канонерская лодка «Туча», которой командовал капитан 2-го ранга Николай Лушков. Запомним эти два имени - Иениш и Лушков.
К назначенному времени- в 7.30 - оба корабля в море не вышли. На «Туче» замешкались с разведением паров, а на «Русалку» не прибыл командир, давно страдавший головными болями и собиравшийся по этой причине списываться на берег. В этот поход его должен был подменить капитан второго ранга Транзе. Но тот тоже занемог - слег с ангиной. Виктор Иениш поднялся на мостик и велел сниматься с якоря.
С самого начала был нарушен приказ адмирала - «следовать соединенно» на удалении слышимости сигнала туманного горна. «Туча» вышла первой, поставила в помощь машине все паруса и увеличила свой ход до 8 узлов. Стрелка барометра клонилась «к буре», и Лушков торопился пересечь залив до начала шторма. Мало-помалу поспешала за ним и «Русалка». Однако дистанция между кораблями отнюдь не сокращалась, а росла, так что к 11 часам утра Иениш, выйдя к плавмаяку «Ревельштейн», с трудом различал дым своего конвоира. А через сорок минут тот и вовсе растворился в наплывавшем тумане. Разрыв между судами достигал четырех миль. Смотритель маяка был последним, кто видел мачты «Русалки». Где и когда разыгралась трагедия - неизвестно по сию пору.
Тем временем «Туча» благополучно достигла свеаборгского рейда и стала на якорь. Лушков надеялся на опыт Иениша и потому не стал бить тревогу. Позже, на суде, он тем оправдывался, что, по его разумению, «Русалка» либо вернулась обратно, либо укрылась под одним из островов. Его приговорили к снятию с должности, увольнению в отставку и церковному покаянию. Контр-адмиралу Бурачеку был объявлен выговор в приказе «за недостаточную осторожность в выборе погоды для отправления броненосца «Русалка» и лодки «Туча», противозаконное бездействие власти и слабый контроль за подчиненными». Никто в Кронштадте не подавал отставному кавторангу руки. Молва была страшнее приговора. Лушков перебрался с семьей в один из портов Черного моря. Муки совести его были столь велики, что, в конце концов, его одолел душевный недуг и жизнь свою он кончил в психиатрической лечебнице Кронштадта.
7 сентября 1902 года эстонский скульптор Амандус Адамсон сдернул покрывало со своего творения, и взорам приглашенной публики открылся бронзовый ангел на гранитном постаменте, осенявший крестом море, поглотившее «Русалку». Двумя годами позже в Севастополе взметнулась колонна, увенчанная орлом, - дань памяти Затопленным Кораблям. Есть ли еще в мире более волнующие памятники морякам, чем эти, сработанные сыном моряка из Палдиски?
Знал ли начальник ревельского порта контр-адмирал Павел Вульф, чьми стараниями был воздвигнут монумент, что он хлопочет и о будущем памятнике своему сыну - лейтенанту Владимиру Вульфу, который погибнет спустя два года после открытия мемориала «Русалки» в Порт-Артуре на броненосце «Петропавловск» вместе с адмиралом С. О. Макаровым? Разумеется, не знал, но до конца своих дней приносил к подножию бронзового ангела цветы в день рождения и в день гибели, сына, старшего штурманского офицера «Петропавловска».
Не думал, не гадал и контр-адмирал Бурачек, пославший «Русалку» в роковой поход (часть вины легла и на его эполеты), что гранитный пьедестал в Кадриорге станет символическим надгробием его сына - мичмана Павла Бурачека, погибшего в один день с другом детства Володей Вульфом на «Петропавловске», будучи флаг-офицером у адмирала Макарова. Кстати, сам Степан Осипович начинал свою морскую службу на «Русалке». Кто знает, быть может, заклятие неосвященного корабля роковой нитью связало судьбы этих трех моряков - Макарова, Бурачека, Вульфа?
А вот к сыновьям командира «Русалки» Виктора Иениша, ставшими тоже корабельными офицерами, морская фортуна была милостива. Старшего - Николая (когда погиб отец, ему было 13 лет) она живым и невредимым провела через все баталии Порт-Артура. Спасла потом и от красного террора. Свой век бывший капитан 1-го ранга российского императорского флота доживал в Ницце, где и был погребен в 1966 году. Неизвестно, как сложилась после революции жизнь младшего сына - старшего лейтенанта Владимира Иениша. Но снаряды и пули первой мировой войны его пощадили.
Бог миловал и сыновей командира «Тучи» кавторанга Лушкова, на чьи головы пал позор отцовского прегрешения. Они тоже стали морскими офицерами. Оба храбро воевали в первую мировую, пытаясь вернуть фамилии утраченную честь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95