ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Правый бивень был толщиной с бедро Дэвида и загибался до самой земли.
Дэвид с собакой отступили назад, и теперь ветер дул ему в затылок, и они отходили до тех пор, пока не вышли из зарослей к открытому, похожему на парк лесу. Собака бежала впереди и остановилась подле тропы, где они вышли на след слона и где Дэвид оставил охотничьи копья. Он перекинул перевязанные кожаным ремнем копья через плечо и, взяв в руки свое любимое, с которым никогда не расставался, направился в сторону шамба. Луна стояла высоко, и он не понимал, почему из деревни не доносится барабанный бой. Что-то случилось, раз его отец был в шамба, а барабан молчал.
Глава девятнадцатая
Они загорали на твердом песчаном пляже в самой маленькой из бухт, куда ездили только вдвоем, и Марита сказала:
— Она не поедет в Швейцарию.
— В Мадрид ей тоже не нужно ехать. Испания не самое подходящее место для расставания.
— У меня такое чувство, точно мы женаты всю жизнь и у нас постоянно какие-то трудности. — Она откинула ему волосы со лба и поцеловала его. — Хочешь поплавать?
— Да. Давай прыгнем с высокого камня. С самого высокого.
— Ты прыгай, — сказала она. — Я поплыву, а ты прыгнешь через меня.
— Хорошо. Только не двигайся, когда я нырну.
— Посмотрим, как точно ты прыгаешь.
Глядя наверх, она видела, как он балансировал, стоя на высоком камне, потом коричневая фигура изогнулась на фоне голубого неба. Дэвид полетел к ней, и вода у нее за спиной поднялась фонтаном из глубины. Дэвид перевернулся в воде, вынырнул прямо перед нею и тряхнул головой.
— Я прыгнул слишком близко, — сказал он.
Они проплыли до входа в бухту и назад, вытерли друг друга насухо и оделись на берегу.
— Тебе правда понравилось, что я прыгнул так близко?
— Очень.
Он поцеловал ее. Кожа у нее была свежая и прохладная и пахла морем.
Кэтрин застала их в баре. Вид у нее был усталый, но держалась она спокойно и просто. За обедом она сказала:
— Я ездила в Ниццу, по дороге остановилась за Вильфранш посмотреть, как входит в порт крейсер, и немножко опоздала.
— Ты приехала почти вовремя, — сказала Марита.
— Но у меня было очень странное ощущение, — сказала Кэтрин. — Краски казались слишком яркими. Даже серые тона. Оливковые деревья просто сверкали на солнце.
— Так бывает при полуденном свете, — сказал Дэвид.
— Нет. Не думаю, — ответила она. — В этом было что-то неприятное. Зато, когда я остановилась посмотреть на корабль, было очень красиво. Правда, он показался мне маленьким и совсем не воинственным.
— Пожалуйста, возьми мясо, — сказал Дэвид. — Ты ведь почти ничего не ела.
— Прости, — сказала она. — Очень вкусно. Я люблю tournedos35.
— Хочешь что-нибудь вместо мяса?
— Нет. Я поем салат. Можно попросить бутылку «Перье-Жуэ»?
— Конечно.
— Мне всегда нравилось это вино, — сказала она. — Мы пили его, когда были счастливы.
Позже, в комнате, Кэтрин сказала:
— Ты только, пожалуйста, не волнуйся, Дэвид. Но за последнее время мне стало хуже.
— Как хуже? — спросил Дэвид. Он погладил ее по голове.
— Не знаю. Сегодня утром мне вдруг почудилось, что я состарилась и даже время года изменилось. Потом краски стали неестественными. Я расстроилась и подумала, что нужно позаботиться о тебе.
— Ты и так обо всех чудесно заботишься.
— Нет, я должна, но я так устала, да и времени не было. Но я понимаю, это будет унизительно для тебя, если деньги кончатся и тебе придется одалживать, а я из-за своей небрежности ничего не устроила и не оформила бумаги. И все из-за моей несобранности. И потом я очень боюсь за твою собаку.
— Мою собаку?
— Да, ту, что осталась в рассказе, в Африке. Я пошла в твою комнату посмотреть, не нужно ли тебе чего-нибудь, и прочла рассказ. Вы с Маритой говорили о чем-то в соседней комнате. Но я не слушала. Ты оставил ключи в шортах, когда переодевался.
— Я написал только половину рассказа.
— Прекрасный рассказ, — сказала она. — Но мне страшно. Слон ведет себя так странно, и твой отец тоже. Он мне и раньше не нравился, зато собака мне нравится больше всех, конечно, не считая тебя, Дэвид, и я так боюсь за нее.
— Отличная была собака. Зря ты за нее боишься.
— Можно, я прочту, что с ней случилось сегодня?
— Конечно. Если хочешь. Но сейчас она в шамба, и можно о ней не беспокоиться.
— Раз она в безопасности, я подожду читать. Кибо. Какое славное имя.
— В Африке есть такая гора. А другая ее часть называется Мавензи.
— Ты и Кибо. Я так вас люблю. Вы так похожи.
— Тебе получше, дьяволенок?
— Наверное, — сказала Кэтрин. — Я надеюсь. Но надолго ли? Сегодня утром за рулем мне было так хорошо, и вдруг я почувствовала себя старухой, такой дряхлой, что все стало безразлично.
— Ну какая ты старуха?
— Нет, старуха. Дряхлее одежды, оставшейся после моей матери, и я не переживу твою собаку. Даже в рассказе.
Глава двадцатая
Закончив писать, Дэвид почувствовал пустоту и усталость, а все потому, что не сумел вовремя поставить точку. Правда, в то утро это было не так важно. Там, в Африке, начался самый изнурительный день, и, как только они взяли след, он сразу же понял, как устал. Поначалу он держался молодцом и был в лучшей форме, чем двое мужчин, и даже нервничал от того, что преследование шло очень медленно, а отец ровно каждый час устраивал привал. Казалось, он мог бы идти много быстрее, чем Джума и отец, но, когда Дэвид стал уставать, они продолжали идти, не сбавляя темп, и даже в полдень отдыхали только положенные пять минут, а Джума еще прибавил шаг. Возможно, это было не так. Возможно, они шли не быстрее. Но помет стал более свежим, хотя и недостаточно теплым на ощупь. Когда они последний раз наткнулись на кучу помета, Джума дал ему винтовку, но час спустя, взглянув на Дэвида, снова забрал ее. Все время они поднимались вверх по склону горы, но потом следы повернули вниз, и за лесной прогалиной им открылась овражистая местность.
— Вот где будет по-настоящему трудно, Дэви, — сказал отец.
Лишь сейчас, как только он вывел их на следы, отец понял, что Дэвида следовало бы отправить назад в шамба. Джума и раньше так думал. Отец же понял это только теперь, но делать было нечего. Он совершил еще одну ошибку и вынужден был идти на риск. Дэвид увидел огромный, вдавленный, круглый след, оставленный слоном, подметил, где смят папоротник, а где сохнет надломленный стебель цветущего дикого табака. Джума поднял сухой стебель и посмотрел на солнце, затем отдал сломанный стебель отцу Дэвида, и тот растер его на ладони. Заметил Дэвид и поникшие, засыхающие белые цветы, но солнце еще не совсем высушило их стебли, и лепестки не опали.
— Похоже, нам придется туго, — сказал отец. — Пошли.
С наступлением сумерек они все еще пробирались через овраги. Его клонило в сон, и, глядя на взрослых, он понимал, что сейчас главный враг — сонливость, и старался не отстать, сбросить сковывающую его дремоту.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49