ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


«А я нет», — подумал молодой человек. Но промолчал. Он продолжал читать рецензии, поочередно разворачивая вырезки, и снова прятал их в конверт. Женщина вскрывала свои письма и читала их без всякого интереса. Потом она отвернулась к морю. Лицо ее было темное, коричневато-золотистого цвета, и она зачесала волосы назад так, как они легли после моря. Там, где ее подстригли совсем коротко, у висков, волосы выгорели и стали цвета белого золота, а смуглая кожа оттеняла их еще больше. Она смотрела на море, и глаза ее были грустными. Потом она снова стала распечатывать конверты. Одно длинное, отпечатанное на машинке письмо она прочла очень внимательно. Потом принялась за остальные. Молодой человек, взглянув на нее, подумал, что она вскрывала конверты так, точно лущила горох.
— Что там? — спросил он.
— Чеки.
— На крупную сумму?
— Два — на крупную.
— Вот и хорошо, — сказал он.
— Не делай вид, что тебе все равно. Хоть ты и говорил, что деньги не имеют значения.
— Разве я сказал что-нибудь?
— Нет. Просто сделал вид, что тебе неинтересно.
— Извини, — сказал он. — Крупные чеки?
— Не очень. Но нам хватит. Все на мое имя, потому что я вышла замуж. Я же говорила, что нам следует пожениться. Деньги невелики, но жить можно. Мы их потратим, и хуже от этого не будет, для того они и предназначены. Все это помимо постоянных поступлений и тех денег, что я получу, когда мне исполнится двадцать пять или тридцать, если дотяну. Можем тратить их на что вздумается. Так что пока не о чем беспокоиться. Все очень просто!
— Книга покрыла аванс и принесла нам еще около тысячи долларов, — сказал он.
— Ну, разве это не здорово, ведь она только вышла?
— Неплохо. Не выпить ли нам еще? — спросил он.
— Давай возьмем что-нибудь другое.
— Сколько вермута ты выпила?
— Всего бокал. Никакого эффекта.
— А я два, но даже не распробовал вкуса.
— Есть у них что-нибудь посущественнее? — спросила она.
— Хочешь «Арманьяк» с содовой? Это уже кое-что.
— Отлично. Давай попробуем.
Официант принес «Арманьяк», и молодой человек попросил его принести вместо сифона бутылку холодной содовой воды. Официант налил две большие порции бренди, а молодой человек положил в бокалы лед и добавил минеральной воды.
— Это приведет нас в чувство, — сказал он. — Правда, пить этот дьявольский напиток до обеда небезопасно.
Женщина сделала долгий глоток.
— Хорошо, — сказала она, — освежающий, оригинальный, полезный и в меру противный напиток.
Она сделала еще один глоток.
— Я уже кое-что чувствую. А ты?
— Да, — сказал он и глубоко вдохнул. — Я тоже чувствую.
Она выпила еще, улыбнулась, и вокруг смешливых глаз появились смешливые морщинки. С холодной минеральной водой крепкое бренди бодрило.
— За героев, — сказал он.
— Неплохо быть героем. Мы ни на кого не похожи. Нам ни к чему называть друг друга «дорогой», или «моя дорогая», или «моя любовь», или еще как-то в этом роде, лишь бы подчеркнуть наши отношения. «Дорогой», «любимый», «ненаглядный» — ужасно пошло. Будем звать друг друга просто по имени. Ты меня понимаешь? Зачем нам кому-то подражать?
— Ты очень смышленая девочка.
— Нет, правда, Дэви, — сказала она. — Ну почему мы должны быть занудами? Почему бы нам не развлекаться и не путешествовать теперь, когда мы получаем от этого такое удовольствие? Можем делать все, что захотим. Будь ты европейцем, по закону мои деньги принадлежали бы тебе тоже. Но они и так твои.
— Ну их к черту.
— Ладно. Ну их к черту. Но мы их прокутим, и это будет прекрасно. Писать ты можешь и потом. По крайней мере мы успеем повеселиться до того, как у меня родится ребенок. Пока что я даже не знаю, когда он у меня будет. Ну вот, мне уже и скучно, и тоскливо от этих разговоров. Разве нельзя просто развлекаться и поменьше говорить?
— А если я начну писать? Стоит только тебе заскучать, и ты сразу захочешь чего-нибудь еще.
— Ну и пиши себе, глупый. Ты и не говорил, что не будешь писать. Кто сказал, что ты не должен работать? Ну кто?
И все же что-то похожее у нее вырвалось. Он не мог точно вспомнить когда, потому что мысли его забегали вперед: «Хочешь писать? На здоровье, а я найду чем себя развлечь. Ведь не бросать же мне тебя из-за этого?»
— Ну и куда же мы отправимся теперь? Скоро здесь станет людно.
— Куда захочешь. Ты согласен, Дэвид?
— И надолго?
— На сколько захотим. Шесть месяцев. Девять. Год.
— Будь по-твоему, — сказал он.
— Правда?
— Конечно.
— Какой ты славный. Если бы я уже не любила тебя, то теперь непременно полюбила бы за гениальные решения.
— Их легко принимать, когда не знаешь, к чему это приведет.
Он допил напиток героев, который теперь уже не казался ему таким хорошим, и заказал еще бутылку холодной минеральной воды, чтобы приготовить напиток покрепче, без льда.
— Налей и мне. Покрепче, как себе. Закажем обед и начнем кутить.
Глава третья
Ночью в темноте, лежа в постели, пока они еще не заснули, она сказала:
— Пожалуйста, пойми, Дэвид. Нам вовсе не обязательно грешить.
— Я понимаю.
— Мне и так хорошо, и я всегда буду твоей послушной девочкой. Не унывай. Сам знаешь. Я такая, как тебе хочется, но иногда я хочу быть другой, и пусть нам обоим будет хорошо. Можешь не отвечать. Я болтаю просто так, чтобы убаюкать тебя, потому что ты мой добрый, любимый муж и брат. Я люблю тебя, и, когда мы отправимся в Африку, я стану еще и твоей африканской подружкой.
— Мы собираемся в Африку?
— А разве нет? Ты что, забыл? О чем же мы тогда весь день говорили? Конечно, можно поехать еще куда-нибудь. Но мне казалось, мы говорили об Африке.
— Почему же ты прямо не сказала?
— Не хотела на тебя давить. Я же говорила, куда ты захочешь. Я поеду куда угодно. Но я думала, тебе самому туда хочется.
— Сейчас не время для Африки. Там сезон дождей, а потом трава поднимется чересчур высоко и настанут холода.
— А мы спрячемся в постели, согреемся и будем слушать, как стучит по железной крыше дождь.
— Все равно рано. Дороги размыты, никуда не поедешь, сядем сиднем, точно посреди болота, а трава там такая высокая, что ничего не увидишь.
— Куда же тогда ехать?
— Можно поехать в Испанию, но ферия в Севилье закончилась, впрочем, как и Праздник святого Исидора в Мадриде, и ехать туда теперь нет смысла. На баскском побережье тоже пока нечего делать. Там холодно и дожди. В Испании сейчас повсюду дожди.
— Неужели там не найдется теплого уголка, где мы смогли бы плавать, как здесь?
— В Испании ты не сможешь плавать, как здесь. Тебя арестуют.
— Какая скука! Тогда подождем с Испанией, я хочу загореть побольше.
— Зачем тебе быть такой темной?
— Не знаю. Почему тебе иногда чего-то хочется? Сейчас больше всего на свете мне не хватает загара. Конечно, из того, чего у меня еще нет. Разве тебе не хочется, чтобы я стала совсем черной?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49