ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Проглочу все таблетки, которые прихватила. Не знаю, достаточно ли этого количества для самоубийства, но как бы ни повернулось, эту кашу придется расхлебывать тебе, Итару. Хорошо, если получится умереть. Если же я все-таки не умру, мне будет даровано возрождение к новой жизни. Или мне до конца моих дней суждено прозябать женщиной, утратившей свои жизненные силы?
Итару, я так обязана тебе, что недостанет никаких слов благодарности. Возможно, отныне ты будешь смотреть на меня другими глазами, но я тебе доверяю. Я по-настоящему счастлива, что ты у меня есть. Спрячь же поглубже в своем сердце то, что я здесь понаписала.
Единственное, что меня мучит, это то, что Мицуру, судя по всему, выворачивает наизнанку свою душу перед этой женщиной с фотографии. Признается в том, что не решался сказать мне, делает с ней то, что никогда не позволял себе со мной. Это ужасно обидно. Будь у меня силы, я бы искромсала ее на мелкие крошки. Женщину, разорвавшую связь, соединявшую меня с Мицуру, я бы закатала в бетон и утонила в море, на самое дно. Конечно, эти мои причитания выставляют меня перед тобой в жалком свете. Извини. Итару, ты мне нравился. Я даже видела несколько раз во сне, как отдаюсь тебе. Когда сожжешь это письмо, прошу тебя, если не противно, обними мое безжизненное тело.
Мисудзу

2. Посейдон уходит в отставку
Море – женщина, корабль – женщина
– Что тебя сильнее возбуждает, берег или море? – спросил капитан Нанасэ.
– Разумеется, море, – ответил он.
– От моря зависит вообще – есть возбуждение или его нет. Море – женщина. Корабль – тоже женщина. А берег – мужчина.
Фумия Самэсу, не задумываясь особо глубоко, заключен ли в словах капитана какой-то скрытый смысл, сказал:
– Все потому, что море размывает берег.
На что капитан еле слышно буркнул:
– В последнее время я стал побаиваться моря. И, будто оценив свои собственные слова, утвердительно кивнул.
– Вправду ли тебя возбуждает море? – продолжал он. – Ты возбуждаешься, вспоминая о женщине, которая ждет тебя на берегу. Я постоянно на взводе от мысли, что женщина рано или поздно мне изменит. Раньше этот страх меня возбуждал, а сейчас я трушу, как бы море не бросило меня, точно наскучившего любовника.
Про отца капитана Нанасэ говорили, что это последний рыбак в Токийском заливе. Действительно, Нанасэ лучше бы смотрелся на рыбацкой шхуне, чем на лайнере, совершающем заморский круиз.
Выпирающие, точно жабры, массивные желваки, огромный зубастый рот кажется раза в полтора больше обычного, пятнами поседевшая щетина на голове и на бровях, да и все лицо, как обшивка корабля, ржаво-красного цвета. За свой внешний вид он заслужил прозвище: Ходячий Якорь. Неизвестно, кто его назвал так первым. У этого Ходячего Якоря были бычьи глаза. И всякий, кому доводилось заглянуть ему в глаза, немедленно заключал, что человек он наидобрейший. Судовладелец и судоходная компания высоко ценили капитана, будучи абсолютно уверены, что он всегда точно по расписанию доставит в пункт назначения грузы и пассажиров. Чем больше доверие, тем с каждым рейсом тяжелее бремя ответственности, но его непринужденная, внешне даже безыскусная манера командования внушала чувство надежности. Во время плавания Самэсу часто видел, как капитан смотрит в бинокль, жуя табак. Это была его излюбленная позиция.
Самэсу не знал никого другого, кто мог бы столь же умело отчалить и пристать к берегу. Капитан отдавал указания с меткостью человека, протягивающего руку к зудящему месту на собственном теле, чтобы почесать его. Когда корабль заходил в порт, пассажиры спустя всего семь минут уже сходили на берег.
– Можно бы и в пять минут уложиться, но я предпочитаю ровно семь. Ведь фамилия моя означает не один и не сто, а семь течений. Семь морей и семь цветов радуги. Семь чудес света и, как у нас говорится, семикратный блеск. «Семь пряностей» и «каша на семи травах». Мой табак марки «Seven stars», когда играю в патинко, стараюсь набрать три и семь. Жить мне до семидесяти семи, далее если умру маразматиком. Сколько себя помню, семерка ходит за мной по пятам.
Самэсу тогда впервые узнал, что капитан привораживает удачу, связанную с числом семь. Что бы он ни ел – не только лапшу и жареную курицу, но и суп мисо, вареную рыбу с овощами, жареную рыбу, отбивную, он обязательно обильно посыпал все «семью пряностями» и на столе в его каюте всегда наготове стояли два вида этой приправы – более и менее острая. Он особо расхваливал ту, что делают в Киото, с добавлением мандарина. Капитан пускался на любые ухищрения, только чтоб еда состояла из семи блюд. При необходимости добавлял маринованные сливы и соленую морскую капусту, добирая до семи. Когда у кого-либо из членов команды случался день рождения или какой другой праздник, он старался вместе с «кашей на семи травах» привить обычай есть из котелка варево, в котором было бы ровно семь ингредиентов. И во всем остальном, незаметно для посторонних, он упрямо старался привлечь на свою сторону «счастливую седмицу».
Разработав новый маршрут, судоходная компания и на сей раз поручила пробное плавание капитану Нанасэ. За счет особых скидок набрали пассажиров, которые могли бы оценить предприятие, и, если их вердикт окажется положительным, предполагалось раскручивать дело по-настоящему. Поскольку путешествия вдоль берегов России ныне пользуются особой популярностью, дирекция с энтузиазмом пошла на риск, поставив судьбу компании в зависимость от нового маршрута. Если задуманное не удастся, намечалась «реорганизация управления», короче, массовые увольнения. Бизнес морских перевозок был на закате. Под влиянием продолжающейся вот уже несколько лет депрессии желающих отправиться в морской круиз поубавилось. Вернуть отрасль к жизни уже не было никакой возможности. Несмотря на это, дирекция упрямо пыталась воодушевить своих служащих. Не иначе как с каким-то тайным умыслом.
Но капитан Нанасэ тоже не лыком шит. Ясно, что эти господа, думающие исключительно о своей прибыли, про себя уже решили – «реорганизация».
Между тем нынешний рейс, проложенный по новому маршруту, шел под рекламным лозунгом: «Морскими путями – по ту сторону моря». В том смысле, что он должен был связать одним водным путем еще не освоенные туристами необитаемые острова, а также города Китая, Кореи и России. Предполагалось, что корабль, выйдя из порта Кобе, пройдет через заливы Коти и Кагосима, спустившись к югу, пришвартуется на островах Танэгасима и Якусима и, после того, как пассажиры полюбуются очертаниями островов Тогара, направится в сторону острова Амами. На тех островах, где порты были слишком малы, предполагалось вставать на якорь в спокойных водах лагун и на шлюпках высаживать на берег пассажиров, отправлять и принимать грузы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77