ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

..
- Что же это за мысль такая интересная?
- Она не столько интересная, сколько расчетливая... Любой из этих парней мог бы осчастливить вас на всю оставшуюся жизнь. Ведь ваш возраст сейчас, это возраст поисков и находок.
- Простите, - звенящим прерывающимся голосом сказала Катя, - уж если вы так любите все называть своими именами... Я их всех изнасиловала, или они меня?
- Вам не откажешь в остроумии, - рассмеялся Смоковницын и, достав комок носового платка, приложил его к одному глазу, потом к другому. - Но отвечу - пытаюсь выяснить. Следователь не имеет права подходить к делу с заранее известным ответом, с готовым решением.
- Но если вы сомневаетесь в том, что произошло... В искренности моего заявления... Тогда скажите - зачем мне все это?
- Ну, - разочарованно протянул Смоковницын. - Это очень простой вопрос и все ответы очевидны. Возможно, вы хотите получить от них деньги, откупные, так сказать. Возможно, в вашей юной головке созрел коварный план получить квартиру... А там кто его знает, не исключено, что кто-то из них дрогнет и в отчаянии женится на вас, а?
- Вы думаете, что на мне можно жениться только от отчаяния?
- Сейчас? Да, - по лицу Смоковницына медленно расползлась сочувствующая улыбка. - Подпишите, пожалуйста, вот здесь, - он протянул Кате листки протокола, исписанные мелким почерком. - Можете прочесть, если хотите... Но вообще-то, - Смоковницын взглянул на часы, - время уже обеденное...
Поторопитесь.
***
Через неделю Иван Федорович Афонин, проходя мимо пустых обычно почтовых ящиков, а пустые они были потому, что люди напрочь перестали выписывать газеты, а уже тем более журналы, подскочившие в цене в тысячи раз, так вот, проходя мимо пустых, пыльных, забитых окурками ящиков, увидел в своем отсеке свеженький конверт. Вынул, осмотрел со всех сторон и убедился, что конверт казенный - вместо марки стоял жирный фиолетовый штамп. Вскрыл старик конверт уже дома, уединившись на кухне. Внутри он обнаружил половинку стандартного листа бумаги с несколькими строчками текста. В правом верхнем углу был отпечатан на машинке адрес и фамилия получателя - Е. Н. Афонина. Ниже шел текст, без обращения и потому показавшийся старику особенно унизительным.
"Сообщаю, что Ваше заявление рассмотрено. Удовлетворить его и привлечь к уголовной ответственности В. Н. Пашутина, И. В. Зворыгина и Б. Ф. Чуханова не представляется возможным, поскольку, как установлено следствием, в половую связь с вышеупомянутыми гражданами Вы вступили добровольно".
И ниже подпись следователя Смоковницына. Старик еще и еще раз вчитывался в печатные строчки, и все больше его охватывало уже знакомое чувство полной беспомощности. Его поразил не сам ответ, чего-то похожего он ожидал, растревожила оскорбительная уверенность следователя. Смоковницын нисколько не сомневался в том, что истину он нашел, обнаружил, доказал. И все. Поехали.
Жизнь продолжается.
- Дерьмо, - пробормотал старик. - Какое дерьмо...
- Ты с кем там разговариваешь? - в кухню заглянула Катя и, увидев конверт в руке старика, взяла письмо. Молча прочла, и, побледнев, опустилась на стул. Старик подошел, прижал к себе ее голову, замер на какое-то время. Не было у него ни слов утешения, ни слов гнева. - Ты ждал чего-то другого? - спросила, наконец, Катя.
- Нет, но... Вот так... Это нехорошо.
- Обедать будем?
- Будем, - бездумно сказал старик. - Напрасно они вот так... Это нехорошо, - повторил он.
- Да ладно, деда, - Катя осторожно высвободилась из его объятий, подошла к плите, включая газ.
- Я пойду к прокурору, - сказал старик без выражения.
- Чтобы еще раз получить по физиономии?
- Да. Только для этого.
- А зачем? - спросила Катя.
- Нужно. Мне только этого еще и не хватает.
- Тогда надо сходить. Обязательно сходи.
- И схожу, - в который раз повторил старик, и было похоже, что он убеждает самого себя в том, что к прокурору идти все-таки нужно. - И схожу, - негромко проговорил он. - И схожу! - вдруг заорал старик и досадливо бросил ладонь тыльной стороной на стол. Была у него такая привычка - в гневе, как последний довод, как последний выплеск чувств, он с размаху бил костяшками пальцев по подвернувшейся поверхности стола, стула, по скамейке, а если под рукой ничего не оказывалось - по собственной коленке.
- Деда, - Катя подошла к нему, положила ладонь на плечо. - Все...
Успокойся. Пора обедать. Вода кипит, пельмени почти готовы.
- Думаешь, не стоит идти?
- Ты отнесешь и подаришь им несколько лет своей жизни. Понял? Когда я была у этого Смоковницына, все ухе было решено. А такие решения следователь, как мне кажется, не может принимать самостоятельно. Все согласовано выше. И его вопросы были уже подготовлены... Шампанское пила? Пила. С Пашутиным во дворе здоровалась? Здоровалась. У подъезда улыбалась? Улыбалась. Все ясно. Хорошо еще, что за клевету не посадили. А ведь могли.
- Могли, - кивнул старик, думая о своем. - А знаешь, я схожу к прокурору. Депутат все-таки, народный избранник, демократ опять же, голосовал за него...
- Деда... Один вопрос... Зачем?
- Надо.
- Кому?
- Мне, - ответил старик каким-то странным, не знакомым Кате голосом. Это нужно только мне, - в его голосе Катя не могла уловить никакого выражения.
Так может говорить железный робот, мертвец, человек, который даже не слышит, о чем его спрашивают.
- Ну что ж, - вымученно улыбнулась Катя. - Ни пуха. Садись, пельмени стынут.
...Прокурор района оказался человеком молодым, полноватым, уверенным в себе. У него был стриженный по нынешней моде затылок, золотое кольцо, навечно впившееся в толстоватый палец, хороший костюм со стальным отливом и яркий галстук, который тоже при движении отсвечивал разноцветными бликами. Попал к нему старик на третий день, и опытные люди в длинной очереди заверили, что ему крепко повезло - недели многим приходилось тратить, чтобы прорваться в кабинет к прокурору.
- Здравствуйте, - сказал старик, замешкавшись от неловкости в дверях и слегка подавленный сверкающей черной мебелью - такого в прежних кабинетах ему видеть не приходилось.
- Слушаю вас, - ответил прокурор, не отрывая взгляда от какой-то бумажки, видимо, очень важной бумажки - наверняка от нее зависела чья-то судьба.
Старик подошел к столу и остановился, ожидая, пока прокурор поднимет на него глаза.
- Слушаю вас, - повторил тот и, вынув из кармана красивую ручку с золотым колпачком, что-то написал на бумажке - решил чью-то судьбу.
Когда он все-таки вынужден был поднять глаза на посетителя, старик молча протянул ответ Смоковницына. Прокурор быстро пробежал глазами по строчкам и положил документ на стол, поближе к старику, тем самым предлагая его забрать.
Старик не стал возражать. Взял листок, сложил и сунул в карман.
- Знаю я это дело, - сказал прокурор нетерпеливо, будто его вынуждали заниматься пустяками, в то время как ждали своего разрешения важные государственные дела.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45