ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Предосторожность, конечно, излишняя, ведь у женщин в нашей семье практически не бывает выкидышей.
«Еще семь месяцев», — подумал Дориан. Ему определили меньший срок, а они прожили с Гвендолин уже два месяца.
Однако его состояние намного лучше, чем у матери.
Зрительные химеры не превратились в демонов, настроение довольно ровное. Никаких приступов черной меланхолии или необоснованных вспышек ярости и веселья. Только неистовый восторг при занятиях любовью, минуты спокойных раздумий и удовольствие от совместной работы с женой.
Согласно отчету Борсона, мать до конца не теряла способности говорить. Лишившись разума и живя в своем фантастическом мире, она продолжала разговаривать… иногда весьма хитро. Может, она не погрузилась бы в тот фантастический ад, если бы реальный мир предложил ей понимание, радость, ощущение того, что ты нужен и приносишь кому-то пользу. Возможно, она и жила бы дольше и умерла бы спокойнее.
«Еще несколько месяцев», — говорил себе Дориан.
Слишком долго. А как бы хотелось увидеть своего ребенка. Но все-таки он подарит Гвендолин малыша, который утешит ее и избавит от несколько сентиментального желания оплакивать мужа.
Тем не менее ее решение остаться здесь было плохим знаком. Гвендолин должна начать новую жизнь в новом месте, подальше от грустных воспоминаний. Ладно, когда приедет Эвершем, он уж направит свою ученицу на путь истинный.
Дориан крепко прижал к себе жену.
— Я постараюсь думать только о хорошем, — пообещал он.
— И поговори с кухаркой, — пробормотала Гвендолин где-то в области его воротника. — Напомни ей, кто в доме врач. Я велела приготовить к ужину карри… и поострее.
— Да, ворчунья. — Он поцеловал ее в волосы. — Но сначала посмотрим, что может сделать доктор Дориан, чтобы поднять тебе настроение.
Глава 7
За прошедшие десять дней Гвендолин не раз вспоминала тот разговор и методы, которые использовал муж, чтобы ее развеселить. Их он применял каждый день: поцелуями и ласками прогоняя раздражение жены, вознося ее сильными руками на небеса и даря неземное блаженство.
И сейчас в приемной доктора Нибонса она тоже вспоминала те чудесные мгновения, пытаясь сохранить хладнокровие, чтобы ненароком не обидеть врача, может, даже смертельно.
Это же не первое столкновение с медиками, а Дориан важнее, чем ее гордость.
— Я только хотела узнать, — примирительным тоном начала она, — насколько точно эти документы отражают причину болезни миссис Камойз.
Нибонс нахмурился, глядя на результаты вскрытия:
— В подобных случаях нельзя говорить о точности.
Диагноз обычно ставится на основании наблюдений и истории болезни. Миссис Камойз не злоупотребляла спиртным и не увлекалась опиумом, что исключает токсическую невменяемость. Ни до, ни во время болезни у нее не было лихорадки. Если бы она ударилась обо что-то головой, как вы полагаете, их семейный врач обязательно внес бы это в историю болезни.
— Может, он не знал? — настаивала Гвендолин.
— Бадж человек компетентный и, думаю, без труда распознал бы сотрясение мозга, если бы увидел.
— Но ведь он мог и не увидеть. У миссис Камойз были любовники. Вдруг это сделал кто-то из них. Если удар оказался не очень сильным, она могла и не вспомнить о нем. Вы не разговаривали с ее горничной? Слуги часто знают больше семейных тайн, чем врачи.
Сняв очки, Нибонс потер глаза.
— Странно, что лорд Ронсли до сих пор не в смирительной рубашке, — пробормотал он.
— Это и меня удивляет, иначе бы я не пришла сюда.
Ведь должно быть какое-то логическое объяснение, но я не могу его обнаружить.
— Видимо, мешают слишком буйная, я бы даже сказал, мелодраматическая фантазия и невнимание к очевидным фактам.
— Скажите мне, где я ошиблась.
Нибонс буквально швырнул ей отчет о вскрытии.
— Предположим, леди Ронсли, что ваша теория верна. Предположим, что болезнь миссис Камойз явилась следствием удара по голове, полученного задолго до первых симптомов безумия, вызванного травмой. Какая разница? Вам, кажется, не приходило в голову, что сын унаследовал характер, а вместе с ним и предрасположенность к пагубному образу жизни. Вы не приняли в расчет дегенеративную мораль вашего пациента, его иррациональное поведение и дикарскую внешность. Для нас не имеет значения, каким образом возникло начальное поражение, раз эти симптомы явно указывают на прогрессирующий распад личности.
Терпение у Гвендолин лопнуло.
— Мой муж никогда не был ни дегенератом, ни иррациональным, — возмущенно сказала она. — У него мощный инстинкт самосохранения, иначе он бы и месяца не выжил в трущобах Лондона, не говоря уже о годах. Не могу поверить, что вы, ученый, объявляете его сумасшедшим лишь на основании длины волос.
И она вышла с гордо поднятой головой.
Лорд Ронсли не знал, что его жена ссорилась с доктором Нибонсом в то время, когда по идее должна выбирать с Хоскинсом место для больницы и отчаянно спорить с ним, ибо слуге было приказано находить недостатки во всех предложенных вариантах и не отпускать хозяйку до пяти часов.
Не подозревая, что Гвендолин мчится домой, игнорируя попытки Хоскинса задержать ее, Дориан разговаривал в библиотеке с доктором Эвершемом, на удивление молодым и воспитанным человеком.
Внимательно прочитав записи Гвендолин, доктор изучающе взглянул на графа.
— Она права в отношении болезни вашей матери.
Схожие предположения возникли и у меня, когда я про читал ваше письмо и копии документов Борсона. — Эвершем улыбнулся. — У вас красивый почерк, милорд.
— Оставим в покое мой почерк. Вы собирались рассказать мне о том, что узнали в Глостершире.
Оказалось, по пути доктор еще заехал в Ронсли-Холл, чтобы узнать побольше об Амните Камойз. Отчасти из-за профессионального любопытства, а еще из-за почти молитвенных похвал, которые Берти Трент расточал своему другу, описывая его благородные и героические качества. В поместье у них ушло несколько дней на то, чтобы найти горничную миссис Камойз.
— Я должен говорить с вами деликатно или откровенно?
У Дориана екнуло сердце.
— Откровенно, пожалуйста.
— У вашей матери был роман с вашим дядей Хьюго, — спокойно произнес Эвершем. — Во время их свидания в прачечной к ним вбежала горничная, чтобы предупредить о неожиданном приезде вашего деда. Миссис Камойз запаниковала, поскользнулась и ударилась головой о каменный пол. Так как она быстро пришла в себя, доктора решили не вызывать… чтобы сохранить в тайне причины травмы.
Эвершем говорил о сотрясениях, которые чреваты внутренними повреждениями, хотя внешне это никак не проявляется, и явные симптомы заболевания отсутствуют в течение недель, месяцев или лет, а потом уже трудно связать болезнь с тем вроде бы незначительным давним эпизодом;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26