ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Единственное, что останавливало Рэдалфа, было сомнение в том, сумеет ли он уложить Роэз навзничь, не выходя из ее лона, чтобы не обмякнуть снова. Но когда Роэз стала вращать бедрами, вжимаясь в него с нарастающим пылом, он решил, что стоит рискнуть.
Неуемная женщина продолжала свой возбуждающий танец, но это уже не имело значения, потому что теперь Рэдалф был там, где ему и полагалось… на ней… и, ощущая себя молодым и страстным мужчиной, с ликующим криком завершил предназначенное ему природой. Он сразу обмяк, но ему было уже все равно. Рэдалф только что доказал свою недюжинную мужскую силу. Он ждал, одобрит ли его Роэз.
– Благодарю вас, милорд, – произнесла она, как он ее учил.
– Ты хорошая жена. – Рэдалф похлопал ее по плечу в приливе великодушия после своего мужского подвига. Небольшая похвала – и Роэз будет, как всегда, покорной. Если б только она родила ему сына!
Когда Рэдалф захрапел на своем краю постели, Роэз свернулась клубочком, лицом в другую сторону, чтобы видеть пробивающийся сквозь узкие щели ставен лунный свет. Вот и еще раз благодаря ее собственным усилиям Рэдалф утолил ее желание. Но была в их интимной близости какая-то холодная пустота. Через несколько недель после их супружества Роэз поняла, что она более чувственна, чем ее бесстрастный муж. Она нуждалась в поцелуях, нежности, горячих ласках, на что бездушный Рэдалф не был способен.
В постели с Рэдалфом Роэз чувствовала себя бесконечно одинокой. Она томилась по мужчине, который согреет ее, обласкает все ее молодое трепетное тело, и она отдастся ему, испытывая не только физическое наслаждение, но и любовь. Она неясно представляла себе такого идеального мужчину. Он будет добрым и великодушным, всегда почтительным с ней. Роэз не позволяла себе дать ему имя, потому что этим допустила бы «прелюбодейство в мыслях своих». Но все равно, засыпая, мечтала о ком-то, кто будет относиться к ней с пылкой любовью, которой она жаждала, и знала, что если когда-нибудь такой необыкновенный человек появится, она сделает для него все на свете, даже невозможное.
Этажом ниже хозяйской спальни, в своей комнате Джоанна тоже не могла заснуть. Мысли, которые днем она загоняла вглубь сознания, ночью одолевали ее. Испытывая безнадежную страсть к одному мужчине, она вышла замуж за другого, овдовела через три дня и была посажена отцом под замок. И вот теперь, беременная, видела во всем, что с ней случилось, следствие своего рабского подчинения воли Рэдалфа.
Ее беспрекословное послушание причиняло вред не только ей, но и другим. А главное, послужило причиной смерти Криспина. Она все больше убеждалась в этом… Из-за ее покорности отцу Элан стал изгнанником, бежал с родины. Та же участь постигла ни в чем не повинного Пирса, потому что Рэдалф объявил юношу сообщником Элана.
Она задумалась о том, сообщит ли ей отец, если Элан погибнет, и решила, что обязательно. Тем самым докажет ей, что он, Рэдалф, победил. Но пока она не услышит этой страшной вести от отца, Джоанна будет верить, что ее возлюбленный жив. Каждый день она молилась о благополучии Элана и Пирса.
Ночью, одна, лежа в постели или сидя без сна у окна, она снова и снова переживала чудовищность отцовского поступка, сломавшего ее жизнь. В ее душе постепенно разгорелось мятежное пламя. Она будет очень осторожной, потому что ее долг – защитить ребенка Криспина. Но она найдет способ обмануть коварного Рэдалфа… ради себя, ради своего новорожденного, ради Пирса и более всего ради Элана. Он обещал вернуться за ней. Она снова увидится с ним… непременно. В этом Джоанна не сомневалась. Она будет ждать его.
Если бы Джоанна знала, сколько лет пройдет до того, как Элан снова приедет в замок Бэннингфорд, она, наверное, сдалась и, несмотря на материнский долг, бросилась бы в отчаянье с крепостной стены.
Зачатый в начале лета ребенок Джоанны родился в первый день весны года от Рождества Христова 1135.
В преддверии великого события Рэдалф привез из Честера в Бэннингфорд повитуху, чтобы наблюдать за родами дочери.
Джоанна, только глянув на грязную старуху, умолила Роэз принять у нее ребенка.
– Я ей не доверяю, – шептала Джоанна, – потому что эту развалину выбрал отец. Роэз, ты помогала нескольким женам отцовских рыцарей, так что опыт у тебя есть. Пожалуйста, я хочу, чтобы в комнате при мне была только ты.
– Я не уверена, – начала было Роэз, но Джоанна судорожно схватила ее за руки, в панике, что мерзкая повитуха коснется ее ребенка.
Они гуляли по крепостной стене, как делали ежедневно. Бэрд сопровождал их, держась на один-два шага сзади. Джоанна так раздалась в эти последние дни беременности, что если она хотела подняться по ступенькам наверх, на стену замка, приходилось просить помощи ненавистного ей Бэрда. Для нее было сущей мукой, когда он прикасался к ее руке, но выбора не оставалось. Прогулки были для нее жизненно необходимы, давая возможность двигаться и не терять необходимой связи с внешним миром. По приказу отца никто не смел приближаться или разговаривать с ней, но она могла наблюдать, как обитатели замка занимаются своими делами во внутреннем дворе, как меняется стража на крепостных стенах. Было несколько добрых людей, взявших за обычай улыбаться Джоанне, когда Бэрд не смотрел в их сторону, и тогда она не чувствовала себя узницей, оторванной от продолжающейся жизни вокруг нее.
– Роэз, ты должна мне пообещать, – Джоанна взяла мачеху под руку. – Поклянись, что, когда настанет мне время родить, ты не оставишь меня с этой грязной ведьмой.
– Посмотрю, что удастся сделать, – ответила Роэз, понизив голос, чтобы не услышал Бэрд. – Я заметила, что вчера вечером повитуха сильно напилась. Может, ее удастся подкупить.
– Делай что хочешь, только поскорее, – умоляла Джоанна. – Мне кажется, времени почти не осталось.
Джоанна оказалась права – роды начались через час после ее возвращения с прогулки: бурно сошли воды, и начались сильные схватки, следовавшие одна за другой. Роэз не покидала ее ни на минуту, но повитуха тоже находилась в комнате.
– Пожалуйста, вели ей уйти, – вскричала Джоанна при виде отталкивающего сморщенного лица и беззубой улыбки дряхлой женщины. Роэз выждала, пока боли немного стихнут, и объяснила падчерице:
– Рэдалф настаивает на ее присутствии, так что, Джоанна, ты вынуждена повиноваться. Но я заключила с ней сделку. За большой кувшин вина и несколько прибереженных мною монет она оставит нас в покое и просто будет тихо сидеть в углу. Повитуха велела Лиз принести наверх два ведра кипящей воды и согласилась сразу же отослать Лиз, чтобы мы остались одни.
– Спасибо, я рада, что буду избавлена от присутствия женщины Бэрда. Я знаю, что прошу у тебя, Роэз. Если что-то будет неладно и ребенок родится мертвым или ущербным, отец накажет не только повитуху, но и тебя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87