ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Этот судебный процесс, по его мнению, должен обязательно проходить в Ленинграде.
И в этот раз около Гостилиц, когда мы ходили из роты в роту, чтобы познакомить бойцов с обстановкой на Ленинградском фронте, он старался вселить в ополченцев уверенность.
- Немцам не бывать в Ленинграде, - убежденно говорил он. - Советский народ не допустит, чтобы гитлеровцы захватили город русской славы, город трех революций, город, носящий имя великого Ленина. Ведь Ленинград - это не только форпост страны на северо-западе, но и символ великой России. Вспомните Петра Первого, - что он сказал, заложив город на берегу Финского залива? Он сказал, что этим мы прорубили окно в Европу. Нет, друзья, фашистам не бывать в Ленинграде. Мы не отдадим его на растерзание врагу.
Воодушевляя других, Смыкунов воодушевлялся и сам. Подчас казалось, что философствованию Юры не будет конца, и тем не менее его любили слушать потому, что он словно заряжал людей оптимизмом, энергией и верой.
На новые позиции батальон шел долго, и времени для разговоров было предостаточно. И вот Смыкунов - мы шли с ним бок о бок - пустился в рассуждения о долге советского воина:
- Что значит защищать свое Отечество, свое народное государство? Прежде всего проявлять бесстрашие, не жалеть себя. А раз не жалеешь себя, честно выполняешь воинский долг перед народом, который вручил тебе оружие и доверил защищать свою землю, отстаивать честь и свободу Родины, - значит, ты герой. Бой - это ведь не игра в кошки-мышки. Если ты не убьешь врага, он убьет тебя. В бою, как нигде, раскрывается характер человека: презренный ли ты трус или отважный солдат партии и народа, надежный воин или слизняк, прячущийся за спины других...
Вслушиваясь в слова Смыкунова, я невольно "прикладывал" их к людям, которых знал, с которыми воевал, делил тяготы военных будней. Среди бойцов, ходивших со мной в тыл врага, был рослый, белокурый парень с карими добрыми глазами, комсомолец Иван Перегуд. Он никогда не бравировал смелостью, не лез на рожон, не хвастался. Просто был очень исполнительным бойцом. Но вот однажды потребовалось скрытно подобраться к Гостилицам и разведать, есть ли и где проходят у гитлеровцев траншеи, где установлены батареи и пулеметные гнезда. Поручено это было Перегуду. Он попросил разрешения взять с собой своего друга, бывшего связного Лупенкова Мишу Морозова, и вместе с ним отправился на задание. В тот день моросил холодный дождь, трава полегла, было грязно, под ногами хлюпала вода. Большую часть пути до Гостилиц они проползли, что заняло у них несколько часов, хотя, напомню, до этой деревни было чуть больше километра. Вернулись насквозь промокшие, исцарапанные, грязные и усталые, но задание выполнили. Арсенов разрешил им пойти в тыл полка - отдохнуть, но они от отдыха отказались.
Наутро артиллерийский налет противника прервал связь батальона с ротами и штабом полка. Срочно восстановить было некому: боец из взвода связи получил ранение. Сделать это вызвался Иван Перегуд. И вскоре связь заработала. Когда Перегуд возвращался, близ него разорвался снаряд. Ранение в живот оказалось смертельным. Мы похоронили Ивана Пере" гуда на пригорке у деревни Гостилицы, с которой он начал свой поиск, восстанавливая связь...
Старые народные пословицы гласят: "Чтобы узнать человека, надо с ним пуд соли съесть", "Чужая душа - потемки". А вот на фронте, где без взаимной выручки не проживешь и дня, где делятся друг с другом последним сухарем, последней папиросой, человек раскрывается сразу. Таков уж закон фронтовой жизни. А о взаимовыручке в бою и говорить нечего: товарищ товарищу последний патрон отдаст, в момент опасности прикроет своим телом. Встречались, конечно, и дрянные людишки. Но их быстро распознавали и окружали всеобщим презрением.
Нам, командирам и политработникам, не надо было тратить много времени на изучение людей. Они были перед тобой как на ладони, ты понимал их, видел так же хорошо, как если бы видел в зеркале самого себя. И не случайно люди на фронте быстро сближались. Мы с капитаном Лупенковым чуть ли не на второй день после знакомства прониклись взаимным уважением, сдружились. Так было у меня и с политруком Амитиным.
Нельзя сказать, что до войны я не знал Саула Борисовича Амитина. Оба мы работали на "Скороходе". Часто встречались на партийных собраниях и совещаниях у директора. И все же знакомство это было, как говорится, шапочным. Когда же мы с Амитиным попали на фронт и здесь, в военной обстановке, что называется, столкнулись лицом к лицу, он предстал передо мной Человеком с большой буквы. Честным, откровенным, трудолюбивым и смелым. Когда мы попадали в сложное, а порой даже казавшееся безвыходным положение, он всегда был на месте - там, где всего нужнее. Сутуловатый, широкоплечий, он словно и не знал, что такое усталость. И никогда нэ жаловался на трудности. А темные, как сливы, глаза его будто читали твои мысли. Окинет тебя взглядом - и сразу распознает, что ты за человек. Признаться, я иной раз побаивался его глаз, хотя совесть моя была чиста, и в то же время питал к нему глубокую симпатию, верил в него. Он был надежным товарищем, никогда не подводил.
18
Итак, в начале сентября наш полк совершал марш в район Урицка. Шли более суток. Вымотались. А тем временем вблизи Урицка оказался враг. Мы попытались ударить во фланг фашистам, но, видимо, заметив наше передвижение, они подготовили контрудар. Пришлось отойти и обосноваться поблизости от Петергофа в деревне Сашино, обозначенной на карте как "высота С.", откуда открывался хороший обзор. Другие подразделения дивизии заняли оборону в северной части Старого Петергофа.
Мы обнаружили, что высота С. превращена в укрепрайон. Здесь были доты с противотанковыми пушками и дзоты, соединенные траншеями. Ни в дотах, ни в дзотах никого не было, и мы не замедлили занять их. Ночь и первую половину следующего дня чувствовали в них себя как дома, в полной безопасности. Даже ходили, не прячась. Но вот к вечеру, это было, кажется, второго или третьего сентября, с западной стороны на нас двинулись танки и длинная цепь фашистской пехоты.
- Неужели разнюхали, что наш укрепрайон "однорукий"? - не сдержал удивленного возгласа Амитин, подразумевая под "однорукостью" тот немаловажный факт, что все сооружения укрепрайона были сосредоточены на одной, восточной, стороне.
- Выходит, что разнюхали, - зло отозвался кто-то из командиров рот, которых мы созвали, чтобы принять решение, как выйти из этого критического положения. Почему-то фашисты шли в атаку на нас очень медленно. И мы сумели наспех вырыть мелкие окопы, так как почва оказалась мягкой, здесь колхозники сажали капусту, морковку и огурцы. Мы уже могли разглядеть атакующих пехотинцев, открыли огонь из винтовок и пулеметов, однако разить их на таком расстоянии не смогли.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92