ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На поле боя насчитали семь убитых и пять раненых гитлеровцев".
"Отделению - его поддерживал своим огнем пулеметный расчет - было приказано атаковать вражеский дзот. Но скоро пулеметный расчет выбыл из строя, и станковый пулемет замолк. Казалось, атака сорвется. Отважных бойцов, направлявшихся к вражескому дзоту, некому было прикрыть. И тогда красноармеец Рогачев, рискуя жизнью, побежал к умолкшему пулемету. Меняя позицию, он сумел поддержать огнем действия стрелкового отделения, которое выполнило приказ. Рогачев уничтожил свыше тридцати фашистов".
"Как только взвод занял исходное положение, коммунист офицер Куралесин начал обходить бойцов, поясняя, какое значение имеет захват опорного пункта фашистской обороны для дальнейшего развития нашего наступления на подступах к Луге.
Началась атака. Куралесин возглавил ее, увлекая за собой бойцов. Однако продвижение вперед затормозилось - справа бил из дзота вражеский пулемет. Медлить было нельзя, и Куралесин приказал одному из отделений блокировать дзот, а сам повел в атаку остальных, отвлекая огонь фашистов на себя. Когда же дзот умолк, Куралесин с криком "Ура!" ворвался в опорный вражеский пункт и в рукопашной схватке овладел им".
"Перед атакой комсорг роты Чиков собрал своих комсомольцев и сказал им:
- Помните, ребята, от того, как мы будем действовать, зависит исход боя. Комсомольцы со мной вместе пойдут в первых рядах.
Комсорг сдержал свое слово - первым поднялся в бой. Однако противник открыл сильный заградительный огонь. Кое-кто из бойцов залег. Тогда старший сержант Чиков во всю силу крикнул: "За мной!" В считанные минуты добежал до дома, из которого стреляли, и первый бросил в окно гранату. Его примеру последовали и все остальные. Выскочивший из дома гитлеровский унтер-офицер выстрелил в Чикова, но промахнулся. Зато Чиков был точен: фашистский офицер упал замертво".
"Старший лейтенант политрук роты Николай Лазарев, преследуя со своими бойцами отступающих фашистов, неожиданно попал в засаду на одной из станций Варшавской железной дороги.
Враг, имея численное и техническое превосходство, предложил политруку и его бойцам сдаться в плен. В ответ полетели гранаты, застрочили автоматы. Завязался ожесточенный бой. Вскоре к фашистам на подмогу подоспели броневики и несколько танкеток.
- Будем держаться до последнего, - крикнул политрук своим бойцам. Ленинградцы в плен не сдаются! - И с этими словами первым ринулся на врага.
Фашисты заняли железнодорожную станцию, когда не осталось в живых ни одного советского воина. В лютой своей ненависти они сожгли труп героя-политрука на костре".
"Командир роты лейтенант Базарный отдавал последние распоряжения перед атакой, как вдруг противник открыл минометный огонь. Мины стали рваться в расположении роты.
Неожиданно кто-то свалил Базарного на землю. Это был сержант комсомолец Кашкин. Отважного сержанта тяжело ранило, но он спас жизнь своему командиру, который вскоре повел роту в атаку и выбил фашистов с занятой ими позиции".
"Во время боя около Плюссы старший сержант Стус был ранен, но поля боя не покинул. Превозмогая боль, он продолжал командовать своим отделением до тех пор, пока не была выполнена поставленная перед ним задача".
"После получасовой артподготовки противник перешел а наступление на высотку Д., где находились четыре храбреца - гвардии рядовые Колдыбаев, Танкеев, Бейсебаев и Бечелдин. Немцев было восемьдесят человек. К тому же их действия поддерживали три танка. Наши гвардейцы не дрогнули. Они открыли по фашистам губительный огонь из пулеметов и автоматов.
- Выстоять! Биться до последнего! - крикнул Колдыбаев. Более двух часов длился бой. Советские воины отбили все атаки. Фашисты, понеся большие потери, вернулись на свои исходные позиции. В этом бою Бейсебаев и Бечелдин были ранены, однако и раненые они продолжали вести бой.
Храбрые гвардейцы были награждены орденами Красной Звезды".
"Группа красноармейцев во главе со старшим сержантом Пахомовым, выполняя приказ командования частью, проникла в тыл отступающих фашистов. Организуя засады, они в течение нескольких дней нападали на мелкие группы гитлеровцев. За трое суток ими было уничтожено восемьдесят солдат и офицеров противника.
Подвиг старшего сержанта Пахомова и его бойцов отмечен высокими правительственными наградами - орденами и медалями".
14
Темно. Под ногами редких прохожих похрустывает свежий снег. Ленинград, хотя больше и не блокадный, по-прежнему затемнен. Враг отогнан еще не очень далеко. Со своим старым другом Сашей Соснорой - в юные годы мы вместе занимались спортом, бегали на лыжах и играли в баскетбол, мечтали стать "морскими волками" - я стою вечером двадцать седьмого января на Литейном, у Дома офицеров, где мы случайно встретились после многолетней разлуки: расспрашиваем друг друга - и вдруг по радио объявляют приказ командующего фронтом.
"...Мужественные и стойкие ленинградцы! - торжественно произносит диктор. - Вместе с войсками Ленинградского фронта вы отстояли наш родной город. Своим героическим трудом и стальной выдержкой, преодолевая все трудности и мучения блокады, вы ковали оружие победы над врагом, отдавая для дела победы все свои силы.
От имени войск Ленинградского фронта поздравляю вас со знаменательным днем великой победы под Ленинградом!
Слава воинам Ленинградского фронта!
Слава трудящимся города Ленина!
Вечная слава героям, павшим в борьбе за город Ленина, за свободу и независимость нашей Родины!"
И сразу же город оглушил мощный артиллерийский залп. Это ленинградцы торжественным салютом поздравляли войска Ленинградского фронта с победой. Первый раз за два с половиной года город в вечернее время был освещен разноцветными огнями праздничного фейерверка.
Мы с Соснорой замерли на месте и не могли оторвать глаз от этого зрелища - светло было, как днем. Послышались возгласы радости, кто-то скандировал "Ура!". Люди обнимали друг друга. К нам подбежала какая-то женщина, со слезами на глазах расцеловала нас и бросилась навстречу идущим военным и так же по-матерински стала обнимать их.
Обнялись и мы.
Соснора зажал меня своими крепкими лапищами, поднял и стал крутить вокруг себя. Ему это было нетрудно. Он на голову был выше меня. Когда опустил на землю, я заглянул в его взволнованное лицо, и мне показалось, что его черные длинные усы шевелятся.
- Отчего у тебя, Саша, зашевелились усы? Как у таракана!
- А я их так приучил, - отшутился он и, вынув из кармана носовой платок, стал прикладывать его к глазам.
Соснору, как и прежде, я называл Сашей, хотя этому высоченному и широкому в плечах мужчине было уже под сорок. Длинная, хорошо подогнанная шинель и полковничья партизанская папаха придавали ему вид бравого, прошедшего огонь и воду воина с солидным жизненным опытом за плечами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92