ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Мы же оба согласились, что не должно быть обмана, – заставила себя выговорить Милли.– Никакого обмана. Я нашел женщину, которая купила эту картину. Сама. По собственному выбору. Она была в восторге от моей цены.– Ох.Леонид улыбнулся, услышав этот вздох разочарования:– Она торгует произведениями искусства. Эту картину она купила, чтобы продать. Тебе надо привыкать. Люди не всегда будут покупать твои картины по сентиментальным причинам.– А ты почему? – Она замерла, ожидая ответа.Леонид долго смотрел на картину, потом, пожав плечами, сказал:– Что-то в ней притягивает меня. – Пристально поглядев на картину еще какое-то время, он задумчиво добавил: – Знаешь, я никогда не инвестировал в картины. Возможно, мне стоит подумать об этом.– Мы одни здесь, ну, кроме прислуги? – Милли сменила тему, чтобы скрыть свое разочарование.Она видела персонал поодаль на пляже. Одни готовили на открытом огне, другие накрывали на стол. Но ведь Леонид обещал уединение…– Они скоро уедут, они появляются дважды в день, когда здесь есть гости.– Они живут на этом острове?– На другом. Километрах в семи отсюда.– А как же обслуживание номеров по ночам? – Милли не слишком понимала образ жизни таких богатых людей, как Коловские, и не понимала, как ей вписываться в незнакомую жизнь.– Если тебе понадобится что-нибудь, всегда можно устроить. Скажу им, что мы готовы есть. Ты примешь душ?– Да, я быстро, – улыбнулась Милли.Даже находясь на земле обетованной, нужно соблюдать протокол, если обедаешь с Коловским.Утро Милли провела в непривычных для нее безумных тратах. Переварить еще один бесплатный подарок Коловских было выше ее сил, поэтому она попросила Антона составить ей компанию. Его огорчало, что Милли придется перенести «Встречу с художником». Она потратила половину вырученных за картины денег на гардероб для предстоящего фантастического – как она надеялась – отдыха. Антону покупательская сессия помогла пережить огорчение. А сейчас, вернувшись на остров, Милли собиралась распаковать вещи и выбрать себе наряд.Ванная комната поразила ее своими размерами и роскошью отделки. Оказалось, что распаковывать нечего – все уже распаковано, аккуратно и удобно развешено, разложено и расставлено. Белье, платья, туфли, косметика…Своеобразное понимание простоты стиля от Коловских. В ванной все было прохладно белым, от мраморных стен, пола и потолка до полотенец, халатов и тапочек. Одна из стен была полностью зеркальной. Милли словно попала в фильм о шикарной жизни. Она приняла душ, выбрала платье из нежнейшей золотой ткани – его посоветовал купить Антон. Надев платье, она подумала, что не напрасно заплатила за него такие огромные деньги. Она рассматривала себя в зеркале. Роскошный шелк платья красиво облегал все изгибы ее тела.Беременность уже чуть-чуть меняла ее фигуру. Грудь, всегда изумительной формы, стала капельку полней. Округлости бедер не изменились, живот пока не выступал. Конечно, ее бедра не тех пропорций, что у супермоделей, к которым привык Леонид…И все же… Милли чувствовала себя очень красивой.Закрыв глаза, она прижала руку к животу.Вместо мягкой выпуклости она почувствовала руку Леонида.– Он двигается?Она подпрыгнула от неожиданности, но подавила вскрик: разве может закрытая дверь ванной остановить такого человека, как Леонид?– Я имею в виду ребенка, – пояснил он, ведь Милли молчала, смущенная тем, что он застал ее, когда она разглядывала себя в зеркале.– Он прыгал на экране во время обследования, – улыбнулась Милли своим воспоминаниям. – Думаю, я еще не могу его чувствовать, доктор сказал, это начнется только через несколько недель.– Ты думаешь, что еще не можешь его чувствовать?Милли не хотелось обсуждать с ним, что сказал доктор и почему она может ошибаться – это касалось, скорее, пищеварения. Но было очень приятно, что его все это так интересует.– Хочешь потрогать? Я хочу сказать, еще ничего нельзя ощутить, но… – Милли страшно покраснела, но ей было приятно предложить ему это.Секс абсолютно невозможен, пока продолжается эта неразбериха в их отношениях, но тут совсем другое.– Мне бы очень хотелось, – неожиданно робко сказал Леонид.Его рука мягко и нежно, еле прикасаясь, погладила ее живот, немного задержалась. Очень интимно – больше, чем секс.– Так ты ничего не почувствуешь, – Милли прижала своей ладонью его руку.Она смотрела на их руки, на глаза ей попался бриллиант на ее пальце. Кольцо, подаренное ей по ошибке. Но в этот момент ей было приятно, что оно у нее на пальце. По сосредоточенности и невероятной осторожности, с которым Леонид к ней прикасался, она поняла – у ее ребенка всегда будет отец, и, каковы бы ни были отношения между ней и Леонидом, в жизни ее ребенка он останется навсегда.– Хочу, чтобы наш малыш был счастлив, – мужчина смущенно улыбнулся своим словам. – Я думал над твоим вопросом. Знаешь, если наше дитя будет счастливо, мы хорошо поработали.Она-то спрашивала, девочку или мальчика он хочет. Ей казалось, он именно так и понял ее. Но то, что он сказал, было замечательно. На ее глаза навернулись слезы.
Официант положил на тарелку какую-то неизвестную ей рыбу, немного молодой картошки и золотистого лука.– Все это местное.– Выглядит сказочно.И вкус был сказочный. В других обстоятельствах Милли углубилась бы во вкусовые ощущения и, только отдав этому должное, взглянула бы на соседа по столику…Но только не в этом случае.Сумерки, появившаяся луна, неопределенное освещение подчеркнули красоту его лица, добавили загадочности в этот совершенный облик.– Они должны здесь находиться?– Кто? – нахмурился Леонид.– Официанты, – прошептала Милли, – я просто не чувствую, что мы можем свободно говорить.– Они нас не слушают.– Чепуха, я была официанткой – твоей, помнишь? Видишь, к чему все привело.– Отпущу их на сегодня, если тебе так приятней. Если что-то не так с обслуживанием, я им скажу…– Да они замечательно работают… замечательно. Но мы могли бы точно также сидеть в ресторане Мельбурна, Лондона, где угодно на земном шаре…– Я тебя не понимаю. Я говорю тебе, что мы уедем туда, где нас никто не потревожит. А ты исчезаешь на три часа, возвращаешься с прической и новым гардеробом. Не успела ты оказаться здесь, как начала стонать, что не надо обслуживания.– Я… – попыталась Милли, но мужчина прервал ее:– Ты надеваешь прелестное золотое платье к обеду, накладываешь килограммы косметики и после этого жалуешься, что тебе не хватает простоты.Боже, как же он бывает иногда жесток!– Не знаю, какой я должна быть с тобой, Леонид, – соленые слезы уже ползли по щекам, – знаю, очевидный ответ – сама собой. Но когда я с тобой, я уже не знаю, кто я. Просто я надеялась, мы будем вдвоем.Леонид молча подошел к официанту, что-то сказал ему и вернулся к столу.– Сейчас они уедут. Холодильники и буфеты заполнены, еды хватит. Я обхожусь без персонала, когда приезжаю сюда один. Не знал, как тебе лучше.– Я тронута, – фыркнула Милли, выдавив улыбку. – Лучше бы ты подождал, пока они уберут со стола. Шучу, – добавила она, чтобы он не счел ее слишком капризной.– Мы с тобой познакомились, когда ты убирала со стола. Если бы ты знала, как это подействовало на меня, ты бы поняла, почему я поспешил отправить персонал.Было уже темно, он не мог видеть, как она покраснела. Но в его словах был опасный намек на флирт, и это беспокоило ее. Они еще не разобрались в своих запутанных отношениях.Люди из персонала погрузили свои принадлежности в моторную лодку и уехали. Когда шум мотора замер вдали, Милли ощутила легкую дрожь – не возбуждение, а волнение. Наверное, нигде на земле они не могли бы быть так изолированы: никто не беспокоит, никаких обязанностей, ни тени прессы, некому сплетничать, даже официантов рядом нет.Оказаться на пустынном острове с человеком, которого она любит и который категорично сказал ей, что никогда не любил и не полюбит ее. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ Они приехали сюда, на пустынный остров, чтобы поговорить без помех. Они были совсем одни здесь, буквально одни, даже прислуга покинула остров. Но начать разговор, ради которого они здесь оказались, по заказу не получалось.Несмотря на желания и усилия Милли расслабиться, она чувствовала себя довольно неловко.Утром следующего дня, готовя завтрак, она постоянно сталкивалась с Леонидом в огромной кухне. На нем было только обернутое вокруг бедер полотенце, и он был невыносимо красив.– Фруктовый салат?– Нет. Ты купишь газету, когда пойдешь в магазин?– Какой магазин? – спросила Милли и сразу пожалела, поняв, что он просто дразнит ее, ведь она в шортах и футболке, да еще и в сандалиях.– Я иду купаться. Присоединишься?– Нет, – сказала Милли.Он вышел в дверь… дверь, ведущую на пляж, не в спальню… но она пришла в ужас от этой перспективы. Похоже, он думает, что мы будем бегать голыми, как в какой-нибудь ужасной колонии нудистов…– Леонид?!В ответ он издал непонятное восклицание и лениво обернулся к ней с чудесной улыбкой:– Я чуть не забыл плавки.– Негодяй!Милли любовалась его спиной, поражаясь происшедшей в нем перемене. Вдали от семьи, от прессы Леонид походил на человека, в которого она влюбилась без памяти в тот вечер их знакомства, был даже еще лучше. Но она страшно злилась на него, почти ненавидела за то, как он мерзко вел себя в Мельбурне, за всю эту игру, за то, что он дразнит ее. И на себя – за то, что она по-прежнему безумно хотела его.Милли сидела на пляже, а Леонид плавал, он уплыл уже довольно далеко. Такое времяпрепровождение вряд ли поможет решить их проблемы. Милли, наконец, решилась снять футболку и сандалии, объясняя себе, что глупо так стесняться. Сидя в красном бикини на абсолютно безлюдном пляже, она чувствовала себя толстой, слишком белотелой, хотя и не сильно изменилась с тех пор, как он видел ее всю, просто всю.Возможно, это ощущение возникло из-за того, что в воде Леонид выглядел сексуальным греческим богом.Наблюдая через солнечные очки, как он выходит из воды, Милли подумала, что мокрый он еще более сексуален. А он стал отряхиваться, как собака, брызгая на нее.– Вода хороша, иди поплавай.– Боюсь испортить макияж, – она была без косметики, но это ему за вчерашнее.– Прости, – он улыбнулся, стараясь смягчить ее раздражение. – Ты вчера была очень красива.– Спасибо, что ты сейчас говоришь мне это.– Я привык к грязным дракам, тем более к мелким перепалкам.Его признание немного смягчило ее. Он продолжал:– Приходилось, чтобы выжить. Не только с моей семьей, но и раньше. Я постараюсь, чтобы такое никогда не произошло с тобой. – Он улегся на песок, возле нее. Не вытирался, ничего такого не делал, просто бросил на песок свое мокрое тело и подставил себя солнцу. – А ты, ты ведь не используешь в борьбе все методы?– Мне не приходилось, – почему-то ей легче было говорить с ним, глядя сквозь очки.– Я все это время считал, что ты – как все. Теперь я понимаю – ты абсолютно иная.– Почему нам надо бороться? Мы же хотим одного и того же для нашего ребенка?– Семья. Вот чего хочу я.Некоторое время оба молчали. Потом Леонид спросил:– Как твоя семья восприняла новость?– Они были шокированы. Ошеломлены, потрясены. Меньше всего они могли ожидать этого. Я всегда была так…– Осмотрительна? – Леонид думал о постоянных предостережениях своей семьи.– Нет, не то. Скорее, я всегда была увлечена, захвачена чем-нибудь. Со школы искусство стало моей страстью. На подготовку этого путешествия в Австралию у меня ушло несколько месяцев. Рисовать – моя единственная мечта. В отличие от других родителей, у моих никогда не появлялось такой мысли, что я вдруг явлюсь домой беременной.– И когда ты им сказала?– Около месяца назад. – Милли очень тяжело вздохнула. Она открыла рот, чтобы продолжить, но поняла, что не в состоянии говорить.Леонид не торопил. Вместо этого впервые после дикого объятия в аэропорту он обнял ее плечи, и некоторое время успокаивающе не убирал руку. Это помогло – действительно помогло. Милли продолжила:– Через пару недель после возвращения из Австралии я набралась смелости и отправилась в клинику, ну… проверить подозрения. – Хотя Милли и была в темных очках, она могла поклясться, что он слегка покраснел, и она тоже покраснела, вспоминая подавленность, с которой она ждала, когда ее вызовут в кабинет. – Единственное испытание, которое я провалила:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Загрузка...

загрузка...