ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR: Dinny; Spellcheck: Marello
«Стефани Кляйн «Честно и непристойно»»: АСТ; Москва; 2009
ISBN 978-5-I7-047214-7
Аннотация
Одинокая женщина Стефани Кляйн желает познакомиться...
Ее главное требование к «прекрасному принцу»: он не должен быть похож на бывшего мужа – красивого и преуспевающего, но лживого, трусливого маменькиного сынка, совершенно не способного хранить жене верность.
Охотничьи угодья Стефани – сайты знакомств и вечеринки, свадьбы подружек и улицы Нью-Йорка, по которым она бродит с фотокамерой на плече в поисках интересных сюжетов.
Ее поклонники – один другого хуже. На их фоне бывший смотрится идеалом!
Неужели настоящие мужчины вымерли окончательно?!
Стефани не верит в это, не унывает и продолжает поиски.
Когда-нибудь ей повезет?!
Стефани Кляйн
Честно и непристойно
Расскажи людям правду, иначе кто-нибудь сделает это за тебя.
Глава 1
ПАРТНЕР И ПАРТНЕР ПРО ЗАПАС
Это случилось первого апреля 2003 года, за две недели до срока уплаты налогов, и, невзирая на веселенькую дату, на шутку походило мало. Я сидела на полу гардеробной; над головой у меня болтались его брюки. В бедро упирались его замшевые мокасины. Эти брюки в елочку я купила на рекламной распродаже фирмы «Зенья», как, впрочем, и двусторонний кожаный пояс, и рубашки ручной работы. Я делала покупки, сверяясь с бумажкой, на которой были записаны размеры, чтобы ему не пришлось ничего обменивать. Я хотела, чтобы он был счастлив.
Он заявил, что складки немодные и велел вернуть штаны в магазин. Однако вещи, проданные со скидкой, не подлежат возврату, и брюки с неотпоротыми бирками так и остались лежать в глубине гардероба. И теперь я прикасалась к шероховатому дереву подставок для обуви, гладила рукой кашемировые свитера и рыдала, уткнувшись в рубашки. Его вещи все еще оставались у меня; они сохранили его запах, но их владелец уже стал для меня чужим.
Труднее всего было расстаться с галстуками. Я купила для него в Париже целую кучу галстуков – тогда, в 1998 году, на Эйфелевой башне, он предложил мне выйти за него замуж. Он носил галстуки только от «Шарвэ», «Феррагамо» и «Гермес». Для меня эти марки были пустым звуком. В отличие от него я не была воспитана на нарядах от кутюр. И поэтому попыталась привлечь его внимание к галстукам фирмы «Этро», надеясь, что он начнет всем рассказывать, будто я открыла для него нечто новенькое. Однако галстуки от «Этро» ему не понравились. Он ценил только то, что было хорошо известно ему лично.
– Прости, Стефани, но твой вкус, гм... – Он осуждающе помотал головой. – Твой вкус сформировался под влиянием голода.
– Что, черт побери, ты имеешь в виду?
– Если ты умираешь от голода, ты будешь есть все подряд, не так ли?
– Да.
– Так вот. – Закрыв упаковку с галстуками, он протянул ее мне. – Это как раз и есть «все подряд».
Мой муж, Габриель Розен, двадцати восьми лет от роду, никогда не был ретросексуалом. Скорее, он был метросексуалом, причем стал им еще до того, как это слово вошло в обиход. Он всегда был в курсе новых веяний в области ухода за волосами и кожей. Он часто менял спортивные залы и никогда не забывал посетить солярий. Мы прожили вместе пять с половиной лет, и я часто шутила на пляже, когда он обнажал свой торс:
– О, смотри-ка, у тебя еще один свитер!
Тогда он был слишком озабочен намечающейся лысиной и не задумывался о том, не слишком ли волосатая у него грудь. Но внезапно, после двух с половиной лет супружеской жизни, в распорядок его дня вошла лазерная эпиляция рук, груди и спины. Его окутывал острый запах одеколона. Рубашки от «Прада» у него были не красные, а жаль: мне бы не помешал красный сигнал тревоги. Налицо были все характерные признаки, соответствующие перечню из дамского журнала: посещает спортзал; ходит в солярий; следит за прической; часто пользуется одеколоном и кремами; покупает новую и разнообразную одежду; внезапно и необъяснимо меняет манеру одеваться.
В тайном гомосексуализме его подозревать не имело смысла. Следовательно, он просто ходил налево. Когда я потребовала у Гэйба объяснений, он стал все отрицать. И походя бросил мне:
– Ничего... не случилось.
В паузе между «ничего» и «не случилось» он пытался выдумать очередную ложь. Позже я обнаружила, что эта ложь включала в себя: кинопремьеры, лучшие места в «Мэдисон-Сквер-Гарден», «Бунгало», эсэмэски, поздние телефонные звонки, встречи с ее друзьями и поток пропущенных сигналов пейджера. А еще – светскую львицу сорока трех лет. Если бы безрассудство измерялось в валюте, Гэйб мог бы купить весь «Прада». И когда настало время расплаты, он был гол как сокол. Я уже списала его со счетов.
Но хватит возиться с его модным гардеробом. Я больше не имею к нему никакого отношения. Надо собирать вещи.
Я сидела на полу, скрестив ноги и вдыхая запах свежекупленной упаковочной ленты; комната напоминала картинку в калейдоскопе, составленную из разных оттенков коричневого. Коричневые коробки, коричневатые тени на голых стенах, где выделялись только ржавые гвозди и выцветшие следы висевших когда-то на них фотографий. Целый день я давала грузчикам указания, какие из коробок следует отправить на хранение, а какие – в мою новую небольшую квартиру, и вот, вконец уставшая, осталась в одиночестве. Сейчас у меня в руках были только ключи, чтобы запереть за собой дверь, и последний рулон упаковочной ленты. В последнюю коробку я уложила память о Гэйбе: купленные в отпуске путеводители с улыбающимися лицами на снимках, наше свидетельство о браке, старые счета, распечатки е-мейлов и записочки с «целую» и «всегда твой» вместо подписи. Эта коробка уезжала из Верхнего Ист-Сайда на хранение. А я – налегке – отправлялась в Верхний Уэст-Сайд. Я закрыла за собой дверь. Я должна начать жизнь заново. Заново.
– Да ладно, жизнь-то у тебя была дерьмовая!
Я была готова услышать нечто подобное от своей младшей сестры Ли, когда разговаривала с ней по телефону из новой квартиры, но вместо этого она сказала:
– О, перестань! Начать другую жизнь совсем не плохо; это открывает новые возможности.
Я буквально физически ощутила точку с запятой в ее фразе.
– Остановись. Не надо говорить штампами.
– Но ведь это правда. Начать все заново! Я понимаю, что тебе сейчас трудно со мной согласиться, Стефани, но, в сущности, это настоящий подарок судьбы.
Как и все вокруг, она рылась в памяти, подыскивая подходящее клише, чтобы охарактеризовать мое состояние как «тебя предали». А мне хотелось, чтобы все это скорее прошло, чтобы можно было снова стать вполне счастливой и спокойной. И поэтому я поглощала бенадрил и рыдала, зарывшись в шелковистую шерсть моего той-терьера Линуса.
– Тебе необходимо изменить обстановку. Подстригись. Заведи себе новый гардероб. О-о-о, и новое постельное белье! А мне нужно поторопиться и быстрее выйти замуж, а потом тоже развестись. Ты можешь хоть сейчас идти на передачу «Клуб бывших жен». Пожалуй, мне стоит послать им пленку.
– Ли, я серьезно.
– Подожди! Стеф, ты видела хоть одну передачу? Она сно-о-огсшибательна! Там можно абсолютно бесплатно обновить гардероб.
Если не напомнить Ли, где она находится, она заткнет за пояс даже завзятого аукциониста.
– Нет, правда, кончай себя жалеть. Могу поклясться, что ты валяешься в своей белой кроватке, даже не переодевшись. Ты хотя бы выгуляла Линуса?
Линус свернулся клубочком под теплым одеялом. Даже когда я тормошила его, вопрошая: «Хочешь погулять? А? Хочешь? Ну?» – он только слегка поднимал морду, чтобы затем снова уснуть. Он-то знал: это всего лишь пустое приставание. Мы не собирались никуда идти. Мы оба пребывали в депрессии.
– Он спит.
– Стефани, ведь ты не банальная домохозяйка! Ты, черт побери, вице-президент большой рекламной фирмы. Ты талантливый веб-дизайнер, у тебя куча друзей, ты стройна, изящна – и при этом вот так одиноко сидишь в постели? Прости меня, но ты могла попасть и в худшую переделку! Например, заиметь детей. Проклятье, ведь ты могла оказаться мной – толстухой без единого друга. И жить в подвале родительского дома.
Я любила Ли, несмотря на ее приверженность к штампам, поскольку она меня веселила. Если бы какая-нибудь особа употребила в одном предложении слова «жизнь» и «путешествие», я бы спустила ее с лестницы, дабы выбить дурь. А если б не помогло, можно было бы ее придушить. По мнению Габриэля, моего экс-супруга, я всегда отлично справлялась с подобными проблемами.
Ли сплетала из банальных фраз плотный тошнотворный узор. «Крутой поворот», «ты должна быть на высоте», «когда пути назад нет» и еще что-то про поезд. Я попросила ее оставить меня в покое и прекратить дерьмовые занятия йога-терапией. Бога ради, неужели кому-то приятно это выслушивать? «Ты живешь лишь однажды». Господи Иисусе, эти гладенькие фразочки напоминали засахаренные конфетки.
Но они помогли. Стыдно признаваться, но помогли.
– О, он всегда был задницей!
О'кей, вот это и вправду сильно может утешить!
Конечно, Гэйб не заполнял собой всю мою жизнь, но когда тебя обуревают страсти, трудно быть рассудительной. Конечно, все не так драматично. У меня были друзья, хорошая зарплата, крепкое здоровье и телевизор с видеомагнитофоном – словом, все то, что кажется само собой разумеющимся. И все же, когда выяснилось, что нужно заново устраивать личную жизнь, я запаниковала. Это означало посещение ночных клубов, высокие каблуки и черные платья. И фразы типа: «Спасибо. Я уже сыта». И чтобы лифчик сочетался с трусами. И наряды размера микро.
Пора было перестать выглядеть «женой». Наряды от Лили Пулитцер упали грудой на пол рядом с кожаными туфлями для вождения автомобиля. Кольцо, подаренное на помолвку, и обручальное кольцо с бриллиантами отправились с глаз долой в коробку на шкаф. Иногда я доставала коробку и надевала кольца. И тихо всхлипывала. Мне хотелось вернуть ту мнимо-реальную жизнь, которую я вела. Потом я снимала украшения и задвигала коробку поглубже. Изменились даже мои руки. О таких вещах обычно не задумываешься, но на моем среднем пальце нашлось место для кольца «Пантера» от Картье. Отличный способ сказать: «Пошел ты на...»
Настало время что-то предпринимать, и это «что-то» означало устройство личной жизни. Ибо пока вы не устроите свою личную жизнь, люди не перестанут повторять избитые фразы о том, что если вы «вылетели из седла, надо не теряя времени вскакивать обратно». И вот вы уже покупаете сексуальное белье и подаете объявление в новую службу знакомств.
Через месяц после того, как мой супруг был объявлен экс-супругом, я решила, что созрела для новой жизни. Существование без конкретных планов вселяло тревогу. Если окажется, что я нужна другому мужчине, то, значит, я чего-то стою. Пусть это не повысит моей самооценки, зато найдется хоть кто-то, способный меня ценить. Когда ты вся в переживаниях, выбирать не приходится. Из этого надо выбираться. У меня еще хватит времени, чтобы препарировать погибшее замужество и оплакать его. Ну да, я взялась за дело с конца. Но об этом позже.
Устройство личной жизни подразумевало поиск «партнера про запас». С этим принципом меня в свое время познакомила Психотерапевт-по-телефону. Если вы живете на Манхэттене и слишком заняты, то психотерапевт, обитающий в Квинсе, неизбежно становится Психотерапевтом-по-телефону.
– Встречайтесь по крайней мере с тремя мужчинами одновременно, – уныло и сипло проинструктировала она, – так вы не станете цепляться за неудачные отношения из страха перед одиночеством.
Ладно, но сначала нужно найти не трех, а хотя бы одного мужчину.
– Хорошо, хорошо, найдите одного, но не переставайте подыскивать второго и третьего. Если вы обедаете с одним мужчиной, то отсутствие должного внимания со стороны другого вас не огорчит.
Ну что же, я еще и не начала обустраивать свою личную жизнь, а уже речь зашла о мужчине, который мне не станет звонить. Убиться можно!
А теперь я их вам представлю – тех мужчин, которые мне все-таки звонили в течение последующих трех месяцев.
* * *
Мы познакомились в режиме онлайн. Вы слышали? Я это вроде как шепотом сказала. Мне двадцать девять, я разведена и живу на Манхэттене в Нью-Йорке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...