ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Кое-кто обратил внимание, что
на фургоне, отвозившем Боксера, было написано "Скотобойня" и с
неоправданной поспешностью сделал вывод, что Боксера отправляют к
живодеру. Просто невероятно, сказал Визгун, что среди нас могут быть такие
легковерные паникеры. Неужели, - вскричал он, вертя хвостиком и суетясь из
стороны в сторону, - неужели они разбираются в делах лучше их обожаемого
вождя, товарища Наполеона? А на самом деле объяснение значительно проще. В
свое время фургон действительно принадлежал скотобойне, а потом его купила
ветеринарная больница, которая еще не успела закрасить старую надпись. Вот
откуда и возникло недоразумение.
Слушая это, животные испытали огромное облегчение. А когда Визгун
приступил к подробному описанию того, как на своем ложе отходил Боксер, об
огромной заботе, которой он был окружен, о дорогих лекарствах, за которые
Наполеон, не задумываясь, выкладывал деньги, у них исчезли последние
сомнения, и печаль из-за того, что они расстались со своим товарищем,
уступила место мыслям, что он умер счастливым.
Наполеон сам лично явился на встречу в следующее воскресенье и
произнес краткую речь в честь Боксера. К сожалению, сказал он, невозможно
захоронить на ферме останки нашего товарища, но он уже приказал сплести
большой лавровый венок и возложить его на могилу Боксера. Через несколько
дней свиньи предполагают устроить банкет в честь Боксера. Наполеон
закончил свое выступление напоминанием о двух фразах Боксера: "Я буду
работать еще больше" и "Товарищ Наполеон всегда прав". Эти слова, сказал
он, каждый должен воспринять до глубины души, как свои собственные.
Одиннадцати завершились звоном разбитого стекла. До и ходили упорные
слухи, что свиньи откуда-то раздобыли деньги, на которые было куплено
виски.

10
Шли годы. Приходили и уходили весны и осени. Уходили те, кому пришел
срок их короткой жизни на земле. Настало время, когда не осталось почти
никого, кто помнил бы былые дни восстания, кроме Кловер, Бенджамина,
ворона Мозуса и некоторых свиней.
Скончалась Мюриель; не было уже Блюбелл, Джесси и пинчера. Умер и
Джонс - он скончался где-то далеко, в лечебнице для алкоголиков. Был забыт
Сноуболл. Был забыт и Боксер - всеми, кроме некоторых, кто еще знал его.
Кловер превратилась в старую кобылу с негнущимися ногами и гноящимися
глазами. Она достигла пенсионного возраста два года назад, но никто из
животных так пока и не вышел на пенсию. Разговоры, что угол пастбища будет
отведен для тех, кто имеет право на заслуженный отдых, давно уже
кончились. Наполеон стал матерым боровом весом в полтора центнера. Визгун
так растолстел, что с трудом мог открывать глаза. Не изменился только
старый Бенджамин; у него только поседела морда, и после смерти Боксера он
еще больше помрачнел и замкнулся.
На ферме теперь жило много животных, хотя прирост оказался не так
велик, как ожидалось в свое время. Для многих появившихся на свет
восстание было далекой легендой, рассказы о котором передавались из уст в
уста, а те, кто был куплен, никогда не слышали о том, что было до их
появления на ферме. Кроме Кловер, на ферме теперь жили еще три лошади. Это
были честные создания, добросовестные работники и хорошие товарищи, но
отличались они крайней глупостью. Никто из них не освоил алфавит дальше
буквы в. Они соглашались со всем, что им рассказывали о восстании и
принципах анимализма, особенно, если это была Кловер, к которой они
относились с сыновним почтением; но весьма сомнительно, понимали ли они
что-нибудь.
Ферма процветала, на ней царил строгий порядок, она даже расширилась
за счет двух участков, прикупленных у мистера Пилкингтона. Наконец
мельница была успешно завершена, и теперь ферме принадлежали веялка и
элеватор, не говоря уж о нескольких новых зданиях. Уимпер купил себе
двуколку. Правда, электричества на ферме так и не появилось. На мельнице
мололи муку, что давало ферме неплохие доходы. Животным пришлось немало
потрудиться не только на строительстве мельницы; было сказано, что
придется еще ставить динамомашину. Но о том изобилии, о котором когда-то
мечтал Сноуболл - электрический свет в стойлах, горячая и холодная вода,
трехдневная рабочая неделя, - больше не говорилось. Наполеон отказался от
этих идей, как противоречащих духу анимализма. Истина, сказал он,
заключается в непрестанном труде и умеренной жизни.
Порой начинало казаться, что хотя ферма богатеет, изобилие это не
имеет никакого отношения к животным - кроме, конечно, свиней и собак.
Возможно, такое впечатление частично складывалось из-за того, что на ферме
было много свиней и много собак. Конечно, они не отлынивали от работы. Они
были загружены, как не уставал объяснять Визгун, бесконечными
обязанностями по контролю и организации работ на ферме. Многое из того,
что они делали, было просто недоступно пониманию животных. Например,
Визгун объяснял, что свиньи каждодневно корпят над такими таинственными
вещами, как "сводки", "отчеты", "протоколы" и "памятные записки". Они
представляли собой большие, густо исписанные листы бумаги, и, по мере того
как они заполнялись, листы сжигались в печке. От этой работы зависит
процветание фермы, объяснил Визгун. Но все же ни свиньи, ни собаки не
создавали своим трудом никакой пищи; а их обширный коллектив всегда
отличался отменным аппетитом.
Что же касается образа жизни остальных, насколько им было известно,
они всегда жили именно так. Они испытывали постоянный голод, они спали на
соломе, пили из колод и трудились на полях; зимой они страдали от холода,
а летом от оводов. Порой старики, роясь в глубинах памяти, пытались
разобраться, лучше или хуже им жилось в ранние дни восстания, сразу же
после изгнания Джонса. Вспомнить они не могли. Им не с чем было сравнивать
свою теперешнюю жизнь: единственное, что у них было, это сообщения
Визгуна, который, вооружившись цифрами, убедительно доказывал им, что дела
идут лучше и лучше. Животные чувствовали, что проблема неразрешима; во
всяком случае, у них почти не оставалось времени, чтобы говорить на
подобные темы. Только старый Бенджамин мог вспомнить каждый штрих своей
долгой жизни, и он знал, что дела всегда шли таким образом, ни лучше, ни
хуже - голод, лишения, разочарования; таков, говорил он, неопровержимый
закон жизни.
И все же животных не покидала надежда. Более того, они никогда ни на
минуту не теряли чувства гордости за ту честь, что была им предоставлена -
быть членами Скотского Хутора.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26