ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Все знали точность, с которой просчитывался курс Гравитона, и то, что с коллапсаром мы разминемся на близком, но вполне безопасном расстоянии, да уж больно жутковат батюшка Кронос. В объеме небольшого астероида он накопил массу целых четырех Солнц и не прекращал питаться всем, что на него сыпалось.
Коллапсары играют роль мегапылесосов Вселенной. Сила их притяжения ужасающа. Даже луч света не в состоянии покинуть поверхности так называемой сферы Шварцшильда. Расчеты показывают, что в середине коллапсара останавливается само Время.
Маленькая иллюстрация: мы продолжали принимать все более редкие, растянутые, но вполне реальные сигналы зондов, выпущенных нашими предшественниками, — Гравитонами 3, 2 и 1. Десятки лет разведчики падали к роковой границе. Но поскольку время течет для них все медленнее, они переживут и нынешний Гравитон-4, и все прочие Гравитоны, сколько бы их еще ни построили неугомонные люди.
Теоретически известно, что страшная сила когда-то разорвет прочнейшую керамическую оболочку зондов. Приборы погибнут еще раньше. Но когда это случится, точно просчитать нельзя, не хватает знаний. Тех самых знаний, ради которых мы изучали Кронос.
Именно Кронос является первой «черной дырой», до которой дотянулся человек. Ему и предстояло давать ответы. И ответы, куда более ценные любой возможной информации с Феликситура, включая ухомахов.
3. ЛЮБОВЬ
Гравитон-4 неуклонно катился к периколлапсарию. Внутри приплюснутого шара опять кипела деятельность. По этажам сновали роботы и арбайтеры, регулируя, проверяя и подкручивая все на своем пути.
Для оптимальной центровки перемещались грузы, перекачивались тысячи тонн жидкостей. Мебель и всякая мелочь намертво фиксировалась магнитными замками. Исчезли кровати с роскошными балдахинами, их заменили массивные саркофаги гравистатов. Были извлечены со склада герметичные крышки для бассейнов, установлены дополнительные перегородки в парках.
Абдид и Сумитомо самолично ощупали каждый скафандр, устроили несколько учебных тревог, отрепетировали аварийную эвакуацию со станции. Им самозабвенно помогали энтузиасты, не знающие, к чему приложить избыток жизненных сил.
Человек — существо компанейское, есть такая неандертальская традиция. В один прекрасный день явился к губернатору и я. Сумитомо, подняв замороченную голову, долго меня рассматривал.
— …и звался он месье Рыкофф, — помог я.
— А, это ты. Так бы и говорил.
— Не вели казнить.
— Проси чего хочешь.
— Хочу работы.
— Легче дать хлеба и зрелищ. Почему так поздно пришел?
— До сегодняшнего дня не знал, принесу ли пользу общему делу.
— А сегодня знаешь?
— И сегодня не знаю. Но уже не с кем играть в теннис.
— Да-а, разные бывают мотивы. Вот Кшиштоф сказал, что лучше работать, чем в теннис с тобой играть.
— Ну, это потому… — начал я.
Губернатор не дослушал.
— Беатрис, что у нас еще осталось?
Мановением бровей Беатрис вызвала на экран список операций. Более демократичный губернатор ткнул пальцем:
— Вот, проверь наш главный спасатель. По-моему, ты когда-то учился на пилота.
— Э, современную технику мне лучше не доверять.
— Современную и не собираемся. Давай, давай, не кокетничай. Держи ключ.
Главным спасателем числился «Туарег», звездолет наших дедушек. Восемь последних лет он дремал в ангаре, служа популярным местом встреч влюбленных. Впрочем, и эта его полезная функция отпала. Вступив во власть, Сумитомо пресек обычай под тем предлогом, что на станции свободных пространств и без того достаточно.
С чисто феодальной жестокостью он заблокировал входы в транспортное средство своим личным ключом. Обижаться на него без толку, должность такая. Какой губернатор не любил позапрещать? Исстари повелось.
С помощью губернаторского ключа я пробрался в рубку управления и расконсервировал системы. Собственно, все это можно сделать, не выходя из кабинета того же Сумитомо. Так же, как и проверку скафандров. Но инструкции по технике безопасности жалости не ведают. Требуют пощупать все руками. Что ж, сам напросился.
Зажглись огни готовности. На экранах внешнего обзора появились стены ангара, в котором томился «Туарег». Работающий в холостом режиме реактор начал выдавать энергию. От борта корабля отошла штанга с кабелями внешнего питания.
В отсеках один за другим оживали механизмы. Слабое сияние разлилось по воронке массозаборника, маневровые дюзы малой тяги совершили проверочные повороты в держателях. Все работало четко, без сбоев, «Туарег» пребывал в отличном состоянии — хоть сейчас лети.
Еще минута, и телескопический корпус канала аннигиляции начал удлиняться. Но это я пресек. Звездолет имел полную протяженность больше трех километров, поэтому на станции его хранили в сложенном состоянии. Полностью распрямиться я ему не дал, иначе бы вышиб осевые люки хранилища.
— Все в порядке, кэп! — радостно доложил громкоговоритель. — Рванем куда-нибудь от ржавчины?
Это был образчик так называемого электронного юмора.
— Рванем, рванем, — вяло согласился я. — Чего ж не рвануть.
— Кроме шуток, командир?
— Обещаю, — зачем-то сказал я.
— Это так важно, чтобы звездолеты не ржавели, даже если они маленькие.
— Ну разумеется.
— А папаша Сумитомо не рассердится?
— На то он и папаша, чтобы его не слушаться.
— Ха-ха. Забавно. А когда?
— Скоро, — сказал я, кашляя.
Стыдно врать искусственному интеллекту. Даже в шутку. Он ведь не человек, тем же ответить не может.
— Только ключ прихватите, сэр. Уж извините, без ключа не повезу.
— Что, никак нельзя?
— Никак. Блок у меня на личных мотивах, понимаете? Я с испугом уставился на решетку говорильника.
— Слушай, а ты кто?
— Софус я. Новый. На «Цинхоне» прибыл. Зовите меня Джекилом.
— Имечко!
— Сам выбирал, — гордо сообщил репродуктор.
— Послушай, у тебя что, и впрямь могут быть личные мотивы?
— Боюсь, вы не слишком сильны в роботехнике, сэр. Отстали-с.
— Сказать по правде, я того же мнения, сэр. В роботехнике люди вообще довольно бестолковые создания.
— О! — сказал софус. — Пожалуйста, не забудьте вашу мысль. Такое не часто приходит в человеческую голову.
— Похоже, ты приличный парень.
— Чего ж нам быть не в паре?
— Я, право, постараюсь.
— Ничуть не сомневаюсь.
— Увы, для нас пришла пора прощания.
— Тогда прощайте. Не забудьте обещания.
— Ах, странный разговор. Почти что жуть. Но в завершение поэмы, ты тоже не забудь.
— О чем?
— Законсервировать системы.
Из репродуктора послышались смешок и аплодисменты.
— Браво, — сказал Джекил.
Я отключился и с минуту глядел в погасшие экраны. Да, странный получился разговор. Что все это значило? Я действительно слабо разбираюсь в роботехнике. Но не настолько же!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81