ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Патрули не обратили на состав особого внимания, зная, что маршрут каждого автоматического буксира задается и отслеживается компьютером в центре управления и без его разрешения ни одна такая тележка не тронется с места. И никто из них не заметил, что на самом деле кар переходит с одного маршрута на другой, подчиняясь нажатиям клавиш на «мышке». В центре управления же маршрут состава отмечался как проверочный и никакого беспокойства не вызвал: пусть погоняют машинку после ремонта в ручном режиме, а потом и на дистанционное управление передадут.
Около стоянки «СМ-97» состав завернул и остановился рядом с самолетом.
— Опаздываем! — бросил нервничающий Казак, и «бандит» сделал в ответ самоуверенный жест, мол, все нормально, успеем.
Вместе с «хлюпиком» они отцепили сначала свою тележку, потом предпоследнюю, вручную подогнали ее к крылу самолета и сдернули брезент.
Круглые блоки неуправляемых ракет, уже снаряженные своим смертоносным грузом, ровным рядком лежали на тележке. «Бандит» положил руку на пульт сбоку, и зашипели гидронасосы, поднимая грузовую платформу на уровень пилонов подвески.
— Давай быстрее! — теперь уже забеспокоился «хлюпик», и это было понятно. Сейчас любой случайный взгляд мог погубить всю затею: с чего бы это на ночь глядя на выставочном самолете меняют одни блоки, нарочно оставленные сверкать некрашеным алюминием, на другие, покрытые маскировочной окраской.
На следующей тележке оказался пулеметный контейнер, который пришлось подвешивать под фюзеляж самолета вчетвером — уж больно тяжелым он оказался, а прямо на платформе подкатить его под брюхо оказалось невозможно: слишком низко.
Потом пришел черед заполнить салон самолета, и после окончания погрузки пневматики его колес заметно просели.
— Взлетим? — с сомнением спросил «бандит» Казака, но тот уверенно успокоил:
— Куда денемся… Главное, обратно сесть. Все, давай внутрь!
Когда Казак сел в левое пилотское кресло, Саломахин, до сих сидевший на правом, повернулся к нему:
— Ну, все вроде, температура в норме, движок — как часы, только не тикает. Изменение программы ответчика вот здесь, не забудь! И… — инженер еще что-то хотел сказать, но лишь хлопнул Казака по плечу и быстро вышел из самолета.
Щелкнула, закрываясь, дверь, винт сначала нехотя повернулся, потом еще разок — быстрее, и через секунду превратился в туманный, чуть посверкивающий в лучах аэродромных прожекторов диск. «СМ-97» качнулся на амортизаторах, тронулся с места и покатил вперед.
Саломахин долго стоял, глядя вслед самолету, и еще раз мысленно пожелал Казаку удачи.
Когда полковник Марченко вызвал его и объяснил, что собирается устроить Казак, Саломахин сначала не поверил в то, что слышит. Но на шутку или розыгрыш это было не похоже, да и вообще, шутить такими вещами было не в характере полковника. Сообразив, что Марченко сознательно дал «добро» на всю авантюру и готов в случае чего прикрывать Казака до последней возможности, Саломахин сначала поразился, а потом сообразил, что по-другому и быть не могло. Фронтовое правило — «сам погибай, а товарища выручай». И, осознав это, сам Сергей тоже не по приказу, из-под палки, а вполне добровольно принял участие в подготовке «СМ-97» к ночному полету. И сам поставил подпись на полетном листе, который в случае чего не выдержал бы мало-мальски серьезной проверки.
В это время Казак тоже смотрел на полетный лист и думал примерно о том же: филькина грамота она филькина грамота и есть. Перелет на частный аэродром для демонстрации самолета некоему богатому покупателю… Ага, ночью. С полной заправкой. Да по одной взлетной дистанции можно понять, что самолет загружен под завязку! И как только поверили на диспетчерском пункте! Да и поверили ли… А ведь еще ПВО, которая будет вести маршрут. Конечно, некая отмазка имеется, но все настолько шито белыми нитками…
Вернее черными — Казак вдруг вспомнил, как в училище пошла мода подшивать белые подворотнички черными нитками, пока начальник не издал специальный приказ, запрещающий такое. Отсюда и выражение про черные нитки, понятное далеко не всем. Эх, училище, вылетавшие все ресурсы «Л-39» — но именно на них Казак получил первую практику стрельбы «НУРСами», без всякой автоматики и интегрированных систем наведения «самолет-цель». Потом на «Сухих» с их мощным бортовым вычислительным комплексом это оказалось не нужным. А вот теперь — пришло время вспомнить старые уроки!
В полусотне метров от «СМ-97» ожидал разрешения на взлет древний «Фэмили Пайпер» с тайваньским регистрационным номером, чем-то похожий на российский самолет: тоже небольшой, двухмоторный, с низко расположенным крылом. Казак немного прищурился: действительно, издалека эти самолеты можно перепутать, хотя у «Пайпера» и нет той хищной стройности, как у смоленского самолета. Может быть, издалека их и можно перепутать, но вблизи… Хотя, с другой стороны, у тех, кто сможет смотреть вблизи, будут немного другие заботы.
Казак глянул вправо: пульт управления автоответчиком вот он, под рукой. Стоит всего лишь щелкнуть тумблером, и вместо родной, СМ-овской программы, заработает другая, и на всех системах контроля воздушного движения возникнет еще один тайваньский самолет, с тем же самым бортовым номером и экипажем. Если все произойдет так, как задумано, одновременно с этим ответчик настоящего «Пайпера» должен замолчать и молчать все оставшееся время, пока его летчик будет преодолевать две сотни километров до Ирана.
Казак вздохнул: ох, липа… Вся надежда на то, что у наземников будут более серьезные дела, чем следить за мирным частником.
«Интересно, сколько этому „частнику“ отвалили за то, чтобы он взялся за такое дело? — невольно подумал молодой летчик и даже позавидовал: — Наверное, немало. А я еще думал — раз Лев Сергеевич банкир, так у него и чувств человеческих нет. А он уже столько денег на Корсара выкинул!» Если бы Казак узнал, что конкретно эта часть операции не стоила банкиру ни цента, он бы очень удивился.
Между тем А Вонг, пилот и владелец «Фэмили Пай-пера», удивлялся совсем другому. Неделю назад русские «пасаны» начали его проверять, а позавчера он понял, что его раскусили окончательно, и проклял тот день, когда решился заняться своим обычным бизнесом именно здесь.
Наркотики в Дубае были запрещены столь строго, что торговля ими сулила большие деньги. Настолько большие, что можно было рискнуть залезть на территорию, уже кем-то контролируемую.
Риск А Вонга не оправдался, и последние два дня он ожидал расправы, даже не пытаясь уйти. Но «пасаны» поступили странно: забрали уже вырученные деньги, неразошедшийся товар, но вместо всего остального просто отвезли к еще каким-то непонятным людям.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92