ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Только 14 апреля гору Эттерсберг заняла американская воинская часть, и капитан Петер Балль объявил себя комендантом Бухенвальда. «Проволоку в местах прорыва восстановить, из лагеря без пропуска никому не выходить, оружие сдать!» — вот его первый приказ. Впрочем, капитан Балль оставил кое-какие функции за лагерным комитетом: разрешил заготавливать продовольствие у старых поставщиков Бухенвальда и за счет запасов гитлеровской армии.
Вместе с капитаном Баллом понаехали журналисты, которые с хозяйским видом расхаживали по лагерю, совались во все углы, ахали, приставали с расспросами и за один день всем бесконечно надоели. А между тем на стенах блоков появились цветные афиши, которые настойчиво убеждали русских не ехать на Родину, где им все равно не простят плен, и приглашали вкусить райское блаженство в Аргентине, Бразилии. Я не могу сказать, что никто не соблазнился.
Нет, кое-кто соблазнился. Их были единицы…
15 апреля меня, как представителя русских в лагерном комитете, пригласили в комендатуру. Встретил пожилой человек в элегантном гражданском костюме, на чистом русском языке сказал:
— Господин комендант скоро будет. Прошу подождать.
И вышел, оставив меня в небольшой полутемной комнате с единственным табуретом посередине.
«Что это, психическая обработка? — подумал я, усаживаясь на табурет (что мне оставалось еще делать?!), — или какая-то ловушка?»
Из-за двери доносился деловитый перестук пишущих машинок, приглушенные голоса: канцелярия работала. А я сидел на табурете и мрачно размышлял: «Уйти как-то неудобно, могут подумать, что струсил, убежал. А так сидеть совсем глупо, как заключенный перед допросом».
Когда я уже совсем потерял терпение, вошла женщина и жестом предложила мне следовать за ней. В кабинете капитана Балля, кроме господина коменданта, был и переводчик, тот самый, который встретил меня. Комендант усадил меня в кресло и долго разглядывал. Да, есть на что смотреть! Хоть я и побрит, и одежда на мне уже не полосатая, но совсем старик, отекший от голода, с синими мешками под глазами, с нелепой бухенвальдской стрижкой. Мы с капитаном Баллом, наверное, примерно одного возраста. Но как он крепок, свеж, моложав…
— Я отдал приказ сдать все оружие. Почему вы, русские, этого приказа не выполнили? — такой вопрос прервал мои мысли.
Надо отвечать. Но не надо торопиться. Это — союзники, не враги. Но и уши не развешивай, Смирнов. Ты же знаешь, что ребята не собираются сдавать оружие.
— Сотни эсэсовцев скрываются в лесах и ближайших деревнях. В лютой злобе они могут напасть на нас. Мы охраняем лагерь. Без оружия этого сделать нельзя.
Капитан Балль настроен миролюбиво, говорит с достоинством, чуть-чуть свысока.
— Наши передовые части прошли Веймар. Разве это не гарантирует безопасность всех бывших узников Бухенвальда?
Я обдумываю каждое слово:
— Знаю, ваши части прошли мимо Веймара и Бухенвальда, но это не гарантирует нашей безопасности.
Тонкие брови капитана Балля поползли вверх.
— Да, господин капитан, не гарантирует. У них свои задачи: гнать и добивать фашистов. Им не до Бухенвальда, Капитан Балль передернулся в кресле. А я уже понял, что дипломат из меня не получается, и пустился напрямик:
— Воинская часть, которой командуете вы, мирно отдыхает в военном городке СС. А мы охраняем лагерь и несколько сот пленных эсэсовцев.
Капитан побледнел, но ответил вежливо, хотя и холодно:
— Оборону лагеря и охрану пленных с сегодняшнего дня я беру на себя, господин подполковник. Вам же предстоит заделать проходы в проволочном заборе.
Вот как он заговорил! Ну что же, все должно быть ясно до конца.
— Что вы хотите этим сказать, господин капитан?
— Только то, что забор должен быть восстановлен в таком виде, каким был до 11 апреля.
— И вы пропустите через него электрический ток?
Мы молча смотрим в глаза друг друга. Капитан Балль так и не ответил. Но я настаивал:
— Вы хотите людей, которые сами освободили себя, снова заключить в лагере? — и не требуя ответа на этот вопрос, произнес твердо: — Советские люди этого не допустят, господин Балль.
Молчание длилось долго. Я чувствовал, что капитан сдерживает себя с трудом. Но он заговорил по-прежнему миролюбиво и приятельски фамильярно:
— Вы, подполковник, человек военный и на моем месте тоже не позволили бы по тылам своей армии разгуливать вооруженным группам.
— Я понимаю вас, капитан, но и вы поймите меня: я не могу отдать приказ о разоружении людям, которые добывали это оружие по винтикам в течение многих месяцев, ежеминутно при этом рискуя жизнью. Я предлагаю: вы принимаете наших пленных и берете на себя охрану лагеря. Мы сдаем оружие, но оставляем четыре вооруженных роты для охраны складов и проходов в заборе. Вход и выход должны остаться свободными, Капитан Балль опять долго молчал, наконец, переводчик передал мне его ответ:
— Принимаю ваше предложение, подполковник, но предупреждаю: всякий, кто появится за чертой лагеря с оружием, будет арестован, как бандит.
— Понимаю, капитан. Люди будут предупреждены. Надеюсь, что недоразумений не произойдет.
Капитан Балль снова холоден, он готов встать с кресла, но я удерживаю его вопросом:
— Позвольте обратиться к вам с просьбой.
Вежливый кивок головой.
— В лагере несколько тысяч больных. Им нужна неотложная медицинская помощь. Лазарет не может вместить всех. Прошу вас отвести в военном городке несколько казарм под госпиталь. Врачи и санитары у нас есть, но медикаментов не хватает и с питанием неважно.
Этот вопрос капитана не затруднил:
— Под госпиталь занимайте свободные помещения. О медикаментах и продовольствии скажу, когда узнаю наши возможности.
Едва я передал медикам разрешение капитана, как санитарная служба под руководством Алексея Гурина, Николая Тычкова, Леонида Суслова, Александра Карнаухова начала собирать больных, инвалидов, истощенных и перетаскивать их в эсэсовские казармы, где спешно развертывался госпиталь.
Так все и остается в лагере до сего дня, как обещал капитан Балль. Все заключенные сдали оружие, кроме четырех наших рот. Проломы в колючем заборе остаются. Вход и выход из лагеря свободный. Люди начинают приходить в себя, оправляются от голода и каторжной работы, отдыхают. И сегодня, 19 апреля, все выглядят чуточку посвежевшими, может быть, от волнения…
В тот же день, когда у меня произошел разговор с капитаном Баллом, лагерь посетил командующий 3-й американской армией генерал Джордж Паттон. Он был потрясен тем, что увидел, и тут же отдал приказ: показать Бухенвальд жителям Веймара.
Больше тысячи немецких женщин, стариков, подростков пешком пришли в Бухенвальд. Их водили по баракам, показали экспериментальные блоки, где умерщвляли людей, подземные бункеры, виселицу, козел для порки, печи крематория с несгоревшими человеческими останками.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57