ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Чтобы скрыть подлинное происхождение информации, получаемой из Италии, я перенес источник информации в соседние страны. В апреле 1943 года я решил, хотя после того, что произошло, это было весьма рискованно, передать один из докладов, в которых сообщалось об опасном развитии событий в Италии, через Гиммлера Гитлеру. Перед лицом опасности, угрожавшей нашему африканскому корпусу в Тунисе, и ожидавшейся высадки союзных войск в Италии я счел дальнейшее молчание недопустимым. Кроме того, у меня имелись сведения, предупреждавшие о диверсионных планах, вынашиваемых оппозиционными кругами против Муссолини, в которых были замешаны члены его ближайшего окружения, а также я располагал свидетельствами врачей, указывавших на неудовлетворительное состояние здоровья дуче. Гитлер, явно приведенный в замешательство, сначала решил выжидать — то есть он принял мое сообщение к сведению, но не занял определенной позиции. Под влиянием Бормана позднее он, видимо, внезапно вспомнил о своем запрещении, так как Гиммлер в мае 1943 года неожиданно заявил мне, чтобы я не осмеливался, вопреки запрету, пользоваться в Италии секретными источниками информации. В своей обычной манере он разразился часовым монологом, втолковывая мне, что хотя он и сам учитывает возможность риска, но не сомневается в верности Муссолини по отношению к Германии. Я должен был обещать ему прекратить действовать на территории Италии.
Несмотря на это, я принялся за организацию тайных радиостанций. Я полагал, что могу взять ответственность за этот шаг, ибо располагал неоспоримыми доказательствами того, что против нас в Италии что-то замышляется. Вскоре после этого, летом 1943 года, когда я вернулся из поездки в Анкару, из Рима были получены первые радиограммы, сообщавшие о созыве Большого фашистского совета; они предупреждали о возможных неожиданностях и советовали нам предпринять контрмеры. Теперь радиосвязь Рим — Берлин работала на полную мощность — нам угрожала опасность переворота в Италии, который должен был вот-вот произойти. Несколько часов подряд я уговаривал Гиммлера и посла Хевеля (человека Риббентропа, поддерживавшего для него связь со штаб-квартирой фюрера) связаться с Гитлером. Все было напрасно. Риббентроп отверг все предложения и целиком положился на успокоительные сообщения из Рима от своего посла фон Макензена. Он добился полного запрещения телеграфной и телефонной связи с Италией; осталась только одна свободная линия связи — между фон Макензеном и доверенным Риббентропа, статс-секретарем бароном фон Штеенграхтом в Берлине. В этом положении мне помогла моя секретная радиосеть, благодаря которой я постоянно был в курсе событий.
Когда Муссолини (25 июля 1943 года) уже был арестован, Риббентроп еще телеграфировал послу Макензену, в полном неведении о том, что произошло, распоряжение о немедленном аресте Бадольо и других заговорщиков, а также приглашение Муссолини приехать в Германию. Но к этому времени правительство маршала Бадольо (с вечера 25 июля) уже прочно «сидело в седле», так что даже срочные военные меры вряд ли имели бы шансы на успех. Мы горько поплатились за упрямство Гитлера и Риббентропа. Разочарованию и ярости Гитлера не было предела. Он справедливо подверг величайшему сомнению заверения Бадольо в сохранении верности «оси», поскольку новое итальянское правительство сразу же завязало контакты с западными державами через Ватикан, Мадрид и Лиссабон.
Во время этих переговоров, которые первое время шли довольно туго, маршал Бадольо через посредника дважды обращался к командованию немецких войск в Италии, предлагая им обсудить вопрос о выходе Италии из войны. Он предлагал объявить нейтралитет, если немецкие войска согласятся очистить территорию Италии до Альп. После длительных совещаний в узком кругу это предложение, снабженное комментариями нашей разведки, было представлено на рассмотрение Гитлеру. При этом мы указывали, что такое решение было бы для Германии небезвыгодным — установить новую линию обороны от швейцарской границы до реки По и дальше к Адриатическому морю. По подсчетам командования группы войск в Италии у нас высвободились бы в результате этой меры около шестисот тысяч человек для использования на Восточном фронте. Когда Гитлер ознакомился с комментарием, он взорвался и потребовал срочно наказать меня как безответственного пораженца. Больших усилий стоило Гиммлеру защитить меня от ярости Гитлера.
Достаточно известно, какие военные меры предпринял Гитлер в связи с событиями в Италии. Не был дан приказ ни об отходе, ни о превентивном выступлении. Вместо этого Гитлер в начале августа 1943 года отдал приказ о подготовке операции по освобождению Муссолини и аресту всех, причастных к государственному перевороту. Составленный нашим итальянским отделом список включал, наряду с прочими, фамилии следующих лиц, которых надлежало арестовать: короля и кронпринца Италии, Бадольо и всех фашистских вождей, выступивших на Большом фашистском совете против Муссолини. Операция получила наименование «Аларих».
Но пока мы еще даже не знали, где находится Муссолини. В этой ситуации Гиммлер снова прибег к помощи оккультных «наук» — и на этот раз не без успеха. Он приказал собрать «представителей оккультных наук», арестованных после полета Рудольфа Гесса, и поместил их под охраной на вилле в Ванзее. Всем этим астрологам, ясновидцам и гадателям приказано было выведать место, где содержится исчезнувший дуче. Эти сеансы обошлись нам недешево, так как «ученые» требовали громадного количества хорошей пищи, напитков и табачных изделий. Но вот один из «ясновидцев» выяснил, что Муссолини должен находиться на каком-то острове к западу от Неаполя. И на самом деле, как оказалось, Муссолини поместили сначала на одном из указанных «чародеем» островков архипелага Понца. Кстати говоря, во время этого эксперимента «ясновидец» не поддерживал ни малейших контактов с окружающим миром.
Следы дуче вели теперь окольными путями на материк — с Понца его перевели на остров Мадаллена, а оттуда — в горную гостиницу на вершине Гран Сассо.
Проводить операцию «Аларих» поручили оберштурмбанфюреру СС, сотруднику моего управления Скорцени. Но освобождение Муссолини удалось главным образом благодаря мужеству и летному мастерству одного капитана парашютистов-десантников, так как приземление битком набитого планера с высоты почти в три тысячи метров требовало исключительного умения.
Вечером 12 сентября 1943 года Муссолини, живой и невредимый, прибыл в Вену.
Гораздо быстрее увенчались успехом наши усилия по освобождению бывшего министра иностранных дел графа Чиано. Хотя он и голосовал на заседании Большого фашистского совета против Муссолини, правительство Бадольо, тем не менее, интернировало его в Риме.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139