ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– сказал он, садясь в кресло против нее.
Она молча смотрела на него. «Плешивый дьявол» – звали его матросы. Про него рассказывали, что он еще в молодости продал душу черту. Этот человек не знал милосердия никогда. Ни милосердия, ни жалости, ни сострадания.
– Я слушаю вас, Маргрет! – повторил он.
– Какой холодный и сырой вечер, – произнесла она, ежась. – Очень холодно, не правда ли?
– Я не нахожу этого...
– Конечно, вы не находите... Вы моряк... вы привыкли к сырости и холоду. Вся ваша жизнь прошла в море...
И она покашляла.
– Не простужены ли вы?
– Быть может, немного...
Хрустнув пальцами, она сказала с принужденной улыбкой:
– Вы огорчили свою жену, Эрик. Ларс Дес-Фонтейнес все-таки арестован?
Юленшерна смотрел на Маргрет неподвижными глазами:
– Разве?
Он видел, как задрожал ее подбородок, но она нашла в себе силы сдержаться.
– Представьте, Маргрет, я ничего об этом не знаю.
– Убийство во время поединка! – воскликнула она. – Какой вздор! Неужели нельзя заступиться за человека, который так полезен короне?
Ярл молчал.
– Чем это все ему грозит? – осторожно спросила Маргрет.
– Не слишком многим.
– Чем же?
Юленшерна сказал, что, весьма вероятно, офицера будут судить, но вряд ли слишком строго. Его ушлют в Польшу агентом, или в Московию, если это будет возможно, или в Данию.
– Мне жалко его, – слегка зевнув, сказала Маргрет. – И жалко его старого отца. Стариков всегда жалко.
– Его отец моложе меня на три года! – ответил ярл Юленшерна. – Вам следовало бы забыть эту тему...
– Мне жалко и вас, – передернув плечами, усмехнулась Маргрет, – особенно когда вы без парика. Парик все-таки украшает вас...
Юленшерна молчал.
– А когда-то вы мне подолгу рассказывали о вашем прошлом... О разных морях и жарких странах, о туземцах и о кровавых сражениях. Теперь вы всегда заняты, и мы живем так скучно. Дни похожи один на другой...
Он слушал настороженно: Маргрет хитра, сейчас она чего-нибудь потребует.
– Я просто зачахну от тоски. Обещайте, если пойдете в море, взять меня с собой?
– Я военный моряк, – сказал Юленшерна. – Мне подчинены военные корабли. А на военном корабле женщине не место.
– Мне не место?
– Маргрет, ни одна женщина...
– Жене адмирала и дочери государственного секретаря можно плыть и на военном корабле! – ответила Маргрет. – А если вы меня не пожелаете взять с собою, то я попрошу отца, и он вам просто-напросто прикажет. Понимаете? Я имею право на кое-какие капризы, вы это отлично понимаете...
И, резко поднявшись, она ушла из его кабинета к себе.
3. КАЗНЬ
Королевский прокурор Аксель Спарре вместе с тюремным капелланом посетил Дес-Фонтейнеса в его заточении в замке Грипсхольм на следующую ночь. Два тюремщика сопровождали капеллана и прокурора. Пламя факелов отражалось в гладких мокрых стенах каменного подземелья, было слышно, как неподалеку поют псалмы закованные католики, как визжит старуха, приговоренная к казни за колдовство.
– Ваше имя? – спросил Аксель Спарре.
Дес-Фонтейнес угрюмо назвал себя. Аксель Спарре прочитал донос, написанный капитаном галеры и комитом Сигге. Премьер-лейтенант сидел опустив голову. Капеллан прочитал свидетельство офицеров, присутствовавших при поединке. Ларс Дес-Фонтейнес молчал.
– Когда, где и сколько вы получили от московитов за то, чтобы превозносить их добродетели? – спросил Аксель Спарре.
Премьер-лейтенант не ответил.
– Чистосердечным раскаянием вы еще можете смягчить свою участь! – сказал Аксель Спарре. – Советую вам подумать.
– Но как мне раскаяться? – спросил, помедлив, Ларс Дес-Фонтейнес. – Научите!
Капеллан и Аксель Спарре в два голоса принялись ему советовать. Ларс Дес-Фонтейнес плохо соображал, но слушал внимательно. Он не слишком верил доброжелательности королевского прокурора: после всего происшедшего в зале совета тот не мог желать его спасения. Нет, он напишет королю по-своему, не имеет никакого смысла так глупо умирать...
И весь следующий день, словно в лихорадке, он писал униженное прошение его величеству королю. А рядом все визжала и визжала старуха, которую должны были казнить за колдовство. Было слышно, как она богохульствует и призывает бога, как она бьется в двери и рыдает. Поздним вечером ее проволокли по коридору на плац – казнить. И в замке Грипсхольм сделалось так тихо, как, наверное, бывает в могиле. Впрочем, подземелье и было могилой. Отсюда не выходили почти никогда...
На другую ночь премьер-лейтенанту был прочитан приговор. Дес-Фонтейнес выслушал его молча, с напряженным спокойствием. Но лицо его почернело и дрогнуло, когда он узнал, что приговорен к смертной казни трижды: за убийство в поединке, за бесчестье особы короля и за восхваление врага.
– А мое прошение? – спросил он тихо.
– Ответа еще нет! – ответил помощник королевского прокурора.
После исповеди и причастия, под медленный бой часов на ратуше, приговоренных вывели на плац. Крупными хлопьями падал мокрый снег. Двести королевских драбантов стояли правильным четырехугольником вокруг низкого эшафота, на котором палач в красном колпаке точил бруском свой двенадцатифунтовый топор. Трещали и чадили смоляные факелы.
Первым на эшафот, тяжело ставя опухшие, кровоточащие ноги, поднялся тот самый человек, которого премьер-лейтенант приказал на галере пытать водою, когда возвращался в Стокгольм, – Дес-Фонтейнес узнал его сразу. Щербатый, казалось, с любопытством оглядел высокие стены замка, ряды драбантов, капеллана, помощника королевского прокурора... Он о чем-то сосредоточенно думал и, может быть, даже хотел произнести какие-то слова, но не успел. Ударили барабаны, палач бросил его на плаху, подручные палача растянули его руки цепями, тюремный капеллан начал читать отходную, и вместе со словом «аминь» двенадцатифунтовый топор, со свистом разрубив воздух, отсек напрочь голову Щербатого.
Барабаны смолкли.
Ларс Дес-Фонтейнес поднялся на эшафот.
Помощники палача натянули цепями его руки, палач ударил его в спину и повалил на плаху. Он потерял сознание, а когда очнулся, то услышал слова помилования, которые мерным голосом читал помощник королевского прокурора:
– «...после чего, лишив офицерского звания, дворянства, имущества, имени и фамилии, сослать на вечные времена загребным каторжанином в галерный флот его величества короля, дабы примерным поведением, постом и молитвами, а также постоянным трудом, тот, который именовался Ларсом Дес-Фонтейнес, мог искупить свои грехи перед богом и преступления перед королем...»
Помощники палача дернули цепи. Ларс Дес-Фонтейнес встал на ноги. Барабаны ударили в третий раз. Начался обряд гражданской казни.
Жизнь он сохранил.
Но какой она будет, эта жизнь?
4. ПУСТЬ УНИЧТОЖАТ ГОРОД!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178